ГЛАВА 18

Максим Достали всё же, суки. Металлической трубой по хребтине заехали. Когда с ножичком на меня этот хромой засранец, который Иринку придавил, кинулся, я едва не придушил его, паскудину. Да только подельник его со спины подкрался и ломанул трубой. Аж искры из глаз. Но на ногах устоял. Знал, что стоит упасть – добьют. Поморщился только и нокаутировал засранца. А потом снова бросился на суку хромоногую. Скрутить-то я его скрутил, выбив всю дурь, но тут снова тот говнюк очнулся. Я лоханулся. Сам подставился. По рёбрам такой кайф выхватил, что даже сейчас, несколько часов спустя, морду сводит от боли. – Макс, ты дебил чёртов! Куда вот собрался? – возмутился Виталя, один из оперов. Парни на место приехали как раз вовремя. Запаковали козлов и даже их главаря повязали. А сейчас Виталик решил мне мозги промыть. – Мне домой надо, – сказал, сползая с больничной койки. И правда нужно. Причём срочно! Там же у меня Иринка одна. Не хочу, чтобы проснулась и меня потеряла. – Макс, тебе врач сказал лежать и не двигаться! – настаивал Виталик. – Да похеру! – сказал, выдёргивая катетер. – Ну уж нет, – покачал тот головой. – Хрен тебе. Или решил получить награду посмертно? – Слышь, Виталь, да мне глубоко пофигу и на все эти награды, и на запреты врача. Мне домой надо. Сейчас! – Ну, как знаешь, – фыркнул он и вышел из палаты. И мне бы насторожиться. Знал же, что этот идиот себе на уме, да не придал значения. Видимо, меня не только по рёбрам и хребтине приложили, но и по башке ещё. Дверь в палату снова открылась, и вошёл Виталик. – Тачка моя где? – спросил, кое-как натягивая один рукав куртки и примеряясь ко второму. – Вон стоит, – просто ответил он, подходя к окну и выглядывая наружу. – Не понял, – сказал он и нахмурился. Что там ещё случилось? Подошёл ближе и тоже глянул наружу. Присмотрелся к парковке, и тут… – Прости, приятель, но тебе нужен отдых, – сказал Виталик, вкалывая мне в плечо какую-то хрень. – Ты что творишь, идиот? Что это? – спросил и потряс головой. Туман начал медленно заволакивать сознание. – Успокоительное, – ответил Виталик. Его голос доносился до меня как сквозь вату. – Вот отлежишься пару дней, а потом и домой можно будет. – Ты чего наделал, гад? – выдохнул я, понимая, что лекарство начало действовать. – Потом спасибо скажешь. Он говорил что-то ещё, но я уже не слышал… Очнулся резко. Распахнув глаза, тут же уставился в окно. Снаружи рассвет, а я всё ещё в этой чёртовой больнице. Ну Виталя, ну удружил, засранец. Снова выдернул катетер и поднялся с кровати. Одно радует, рёбра, как и спина, меня больше не тревожили. Видать, конкретно обезболом накачали. Быстро одевшись, выглянул из палаты. На сестринском посту никого не оказалось, и я тихонько прошёл по коридору до выхода. Спустившись, проскользнул мимо охранника, дремавшего на своём рабочем месте. Открыл защёлку на двери и покинул больницу. Уже подходя к своей тачке, едва не сплюнул. Но, пошарив по карманам куртки, выдохнул с облегчением. Ключи на месте. Завёл двигатель и рванул домой. Поднялся по лестнице на нужный этаж, тихонько открыл дверь и вошёл в квартиру. На глаза тут же бросилась стоявшая у двери сумка. Поморщился от накативших воспоминаний о вчерашнем звонке Ирины и о планах свалить отсюда. Но я не могу ничего изменить. Это её выбор и её жизнь. А я в ней только случайный герой. Так сказать, роль у меня оказалась эпизодическая. И теперь она подошла к концу. Скинув обувь, я тихонько прошёл в комнату. Ирина спала, сидя в кресле и склонив голову к плечу. Вот же блядство. Если бы не повёлся на Виталькин развод и не подставился, давно бы дома оказался, и Ирина не спала бы в такой неудобной позе. Проснётся, всё тело ведь болеть будет. По себе знаю. Чёрт, нужно бы её как-то на диван переместить. Подошёл к Ирине и аккуратно подхватил под ноги и под спину. Ирина тут же обвила мою шею руками. Но когда я начал её поднимать, она резко проснулась и уставилась на меня сонным взглядом. – Ты вернулся, – протянула она негромко. – Ага, – сказал, поднимая. Боль в рёбрах тут же напомнила о себе. – Отпусти меня. Немедленно, – заявила Ирина, полностью проснувшись и меняясь в лице. Нахмурился, но просьбу её исполнил. – Тебе же неудобно так было. Почему на диван не легла? – Знаешь, Соболев, – сказала она, окидывая меня презрительным взглядом. – Ты как был засранцем, так им и остался. – Знаю, – кивнул и, чтобы не поругаться, ушёл в кухню. Но Ирина решила иначе. Нагнав меня, толкнула в плечо. – Ты снова это делаешь, Соболев! Снова от меня уходишь! Ты никогда не изменишься, никогда! Я всегда была для тебя пустым местом! – закричала, колотя меня своими кулачками по спине. Заслужил, знаю. И чёрт подери, мне охренеть как стыдно, что я довёл Ирку до такого состояния. Она никогда не показывала, насколько ей тяжело или больно. А сейчас, видимо, наступил предел её терпению. – Почему ты снова так со мной поступаешь? – спросила, и в её голосе я услышал слёзы. – Я же надеялась, что у нас снова всё может получиться, а ты… Сволочь, гад! Как ты мог так поступить со мной? – Ира, – обернулся и ухватил её за запястья. Её слова. О чём это она говорит? – Что значит “получиться”? – переспросил я. – Ничего! Ничего уже не значит! – Слёзы хлынули из её глаз, и я поморщился. Её слёзы – это отдельный вид пытки для меня. Ломает неимоверно. Но я должен узнать, что она хотела этим сказать. – Ира, объясни, что ты имела в виду. – Да пошёл ты, Соболев. – Обмякла в моих руках. – Пошёл ты, сволочь. – Ну нет! – Чуть встряхнул. – Объясни, что именно ты имела в виду. – Зачем тебе это? – Я хочу понять, почему ты так говоришь, если ещё вчера ты хотела вернуться к своему любовнику? – Что? Ты совсем спятил, Соболев? – нахмурилась Ирина и отстранилась. – Ну а с кем ты вчера говорила по телефону? Она уставилась на меня огромными глазами, а до меня медленно начало доходить, что я не просто идиот, я реальный такой долбоёб! Знал же, что Ирка не такая! Она не прыгнет из одной постели в другую. Ни при каких обстоятельствах! Но ревность накрыла, напрочь отключая мозг и заставляя натворить херни… Бог ты мой, что же я наделал? – Макс, ты в своём уме? – негромко спросила Ирина. – У тебя что, резко развилось чувство неуверенности в себе? – Похоже на то, – выдохнул я хрипло. Стыдно, твою мать. Как же стыдно даже в глаза смотреть. – Так ты поэтому вчера был таким злым? Прикрыл глаза и отвернулся. – Знаешь, очень странно было за этим наблюдать. И даже сейчас ты в глаза мне не смотришь. – Прости, Ир, – сглотнул. – Я идиот. – Хорошо, что хоть сам признал этот факт. Но, знаешь, я одного не понимаю: какого хрена, Соболев? Ты же приревновал, верно? Просто кивнул, даже не глядя на Ирину. – Вот я и не могу понять, а с чего ради? Ты сам подал на развод! – Ир… – Объясни мне, Соболев. Расскажи, что произошло на самом деле? – Ирин, давай не станем вспоминать прошлое. – Не-е-е-ет, – протянула она и фыркнула: – Ты просто обязан мне всё рассказать. Я заслужила это! – Ир, прошу тебя. Не хочу открывать ей всю правду. Ни к чему всё это. – Отец мне сказал вчера, что ты не хотел разводиться. Что тебя вынудили обстоятельства. Так расскажи мне. Я должна знать, из-за каких обстоятельств мы лишились стольких лет совместной жизни? Я посмотрел в глаза Ирине. И с трудом выдержал её взгляд: уставший и желавший, наконец, получить ответы на все вопросы. И я сдался. Она права, чёрт побери. Я рассказал ей о её прошлой работе. О том, как начальник, что слил фирму, решил подставить её и отдал документы, на которых значилась Иринина подпись, бандитам. Рассказал о том, как те начали её искать и хотели убить. Ведь они лишились ценных бумаг. Да, Ира ничего об этом не знала. Я сделал так, чтобы эти суки до неё не добрались. Только отец Ирины знал всю правду. Он сразу сказал, что Дерягин – такая сука, что никогда не оставит в покое человека, если решил, что тот его враг. Станислав Петрович, отец Ирины, полковник в отставке, но даже он сразу понял, что дело дрянь. Единственное, как можно было спасти ситуацию, не вмешивая сюда саму Ирину, – это работать на Дерягина. Я не хотел, чтобы она хоть что-то знала о происходящем, потому и держал всё в тайне. Она и так была в то время на взводе. Работу потеряла. Тогда мне позвонил Селегин из управления. Он сказал, что они разработали план, как можно достать Дерягина. Повязать всю его банду. И отец Ирины подтвердил, что да, это единственный шанс выйти из ситуации с малыми потерями. Тогда-то я и принял решение. Но меня до зубовного скрежета доводила одна мысль: чтобы спасти Ирину, её нужно убрать отсюда как можно дальше. Оборвать все связи и не позволить Дерягину о ней вспоминать. В тот день, когда я потребовал у Ирины развод, люди Дерягина уже ехали по наши души. И это счастье, что Ирина восприняла ситуацию так, как восприняла. Она просто собралась и уехала. У меня камень с души упал. Я смог убрать жену из города, и теперь Дерягин не мог до неё добраться. Пять лет я выполнял приказы Дерягина. Работал на него. И хоть эта была работа под прикрытием, один хрен, самому противно от того, что делал в то время. Ирина слушала мою историю молча, а когда я закончил говорить, просто обвила мою шею руками и заревела…