Глава 19

Мне хотелось целовать ее. В прошлый раз, когда коснулся ее губ впервые за долгие годы, осознал, насколько сильно по ним скучал. Казалось, что не забывал ее ни дня. В голове всегда был ее образ, ее глаза, губы, улыбка. Не мог прожить и дня без ее глаз, которые навсегда остались наполнены слезами и обидой. Но также я помнил их и счастливыми, сияющими, радостными. Это были дни, когда мы были с ней счастливы.

Сейчас она лежала подо мной возбужденная, нежная, поплывшая. Такой я тоже помнил ее, но это было безумно давно. И самое обидное, что я идиот позволил кому‐то другому видеть ее такой долгие годы. А может и не одному. Как сложилась личная жизнь Любы? Встречалась она с кем‐то для секса или жила с мужчиной, который мог подарить ей любовь? Я не знал. Я ни разу не поинтересовался этой стороной ее жизни. Боялся? Да, я боялся узнать, что она любит другого. Ведь когда‐то эта светлая чистая девочка выбрала меня, отдала всю себя, отдала невинность, любовь, отдала мне свою душу. Преподнесла на белом листе, который я умудрился замарать.

Сейчас она лежала подо мной вся такая красивая, разомлевшая и возбужденная, что мне хотелось только одного ― снова позволить нам быть счастливыми. Приблизившись к ней, я губами припал к пульсирующей венке на шее. Языком медленно прошелся по ней, целуя и оставляя следы. Люба подняла руки над головой открывая мне всю себя. Я ласкал, рукой медленно двигаясь вдоль ее тела. Пальцами нашел первую пуговицу, расстегнул и двинулся ниже, ко второй. Слышал, как тяжело она дышит, испытывая эмоции наравне с моими. Следующая пуговица, и еще одна. Я раскрыл края ночной кофты, взглядом касаясь ее красивой небольшой груди. У меня внутри словно что‐то вспыхнуло при виде ее тела, и я, подняв взгляд встретился с ее карими омутами.

– Ты очень красивая, Любаш.

Рукой накрыл грудь, и едва не завыл от удовольствия, насколько она приятно ощущается. Помещается полностью, как я и помнил. Большим пальцем коснулся вершинки, и надавил. Люба ахнула, выгибаясь и подставляя грудь для более активных ласк. Я покрутил сосок между пальцами и припал к нему губами. Как же давно я не испытывал подобного желания. Мне хотелось поскорее избавить нас от одежды, и в то же время я хотел продлить этот прекрасный момент. стянув с плеч ее кофту, я принялся ласкать вторую грудь. Сжимал, целовал, кусал, делал так, чтобы ей было хорошо. Я черт возьми, как юнец, просто не мог налюбоваться женской грудью. Словно впервые видел подобную красоту и истекал слюной. У меня в жизни было не мало женщин, но не одну я не любил, как это было с Любой. Не одну так не разглядывал, не пожирал глазами, чтобы утолить жажду. Что это, если не любовь?

Приподнявшись, поцелуями прошелся по ключице и снова припал к ее сладким губам, врываясь в рот и увлекая в поцелуй язык. Люба выдохнула, отвечая с такой же страстью. Пальчиками зарылась в волосы на затылке и потянула их. Я бедрами толкнулся в ее промежность, рукой обхватил за талию и потянул на себя. Она оседала мои бедра и прильнула всем телом к моему корпусу.

– Я завтра же об всем этом пожалею, Леон, ― выдохнула она, а я не позволил больше ничего говорить, снова накрыл ее рот, поглощая как самую вкусную конфету.

Но в противовес своим словам, Люба схватила края моей футболки и дернула ее наверх, стягивая через голову. Отбросила ненужную вещь и горящими глазами замерла на моем торсе. Ее пульс участился, взгляд полыхал так, словно она давно не видела мужское тело. Прикусив губу, она пальцами прошлась по прокачанным мышцам грудной клетки, очертила ключицы и осторожно коснулся сосков. У меня даже поясницу прострелило от этой невероятной нежности. Только эта девушка могла вызывать во мне подобные эмоции.

Приподнявшись, она толкнула меня и поддался, упал на спину, увлекая ее за собой. Любушка нависла сверху и смотрела мне в глаза под завесами ее волосы. Черт, она выглядела все так же молодо, словно и не было этих двадцати лет. Смотрела в глаза долго, словно пытаясь в них что‐то разглядеть. Или же вспоминала что‐то из прошлого, как и я, погружаясь в приятные воспоминания.

Наконец‐то склонившись, она прижалась на некоторое время к моим губам и не шевелилась. Словно боясь разрушить интимный момент и пытаясь запомнить вкус нашего поцелуя. Она еще не в курсе, что теперь их будет много в нашей жизни. Пока Люба целовала губы, я руками скользнул по ее телу, чувствуя, как возбуждение усиливается от соприкосновения кожи к коже. Тонкая талия сводила с ума, я оглаживал ее спину, каменным стояком ощущая, какая она горячая межу ног. А Люба, не собираясь прекращать свои действия, спустилась мне на грудь, выводила рисунки на коже, ощупывала мышцы живота, вырывая из моей груди рваное дыхание. Ее острые сосочки касались моей груди, приятно царапали, доводя меня до кипения. Опустил руки на ее попу и с жадностью сжал ягодицы, придавил ее к эрекции, показывая, насколько хочу оказаться в ней.

– Столько лет прошло, ― выдохнула она, прижимаясь к области солнечного сплетения.

Глубокий вздох от ее ласки и выдох, когда она отстраняется, чтобы в следующий раз лизнуть мышцу живота.

Люба замерла около резинки штанов и заправив короткие пряди за ухо, подняла на меня взволнованный взгляд.

– Только если у тебя есть презерватив, Сташевский. Иначе не буду.