Глава 21

Леон

Я даже матом не мог выразить эмоции, которые топились внутри меня. Я долгих двадцать лет мечтал снова быть с ней, снова касаться ее, целовать, любить. И вот, она рядом, со мной, в моих руках. После того, как мы оба кончили, она хотела отстраниться, уйти, сбежать в ванную, а я не позволил. Прижал ее к себе, и дал нам возможность насладиться этой ночью друг другом. Люба лежала у меня на груди, и хоть порой пыталась отодвинуться, я видел, что ей хорошо так же, как и мне. Я постоянно дышал ею, ее запахом, ее телом. Я собирался сделать ее счастливой и больше никогда не отпускать.

– Любаш, как ты жила все эти годы?

– Спокойно, Сташевский. О тебе не вспоминала.

Я улыбнулся, прекрасно зная, что она пытается меня задеть словами. Но в подобное я не поверю. Знаю, что она никогда меня не забывала, как и я ее. Самонадеянно? Возможно. Но такие чувства, как у нас, не часто встретишь. Несмотря на все ошибки, которые я совершил в прошлом, я знал, что Люба моя судьба. Да, от таких женщин не уходят, но бывают ситуации, которые того требуют. Я сожалею, что мне пришлось тогда ее бросить, но сделал я это только ради ее безопасности.

– Почему замуж не вышла?

– Зачем? – она заглянула мне в глаза с искренним удивлением. – Чтобы муж мне сделал больно?

Я сжал пальцы на ее талии, понимая к чему она ведет.

– Я не хочу влюбляться и страдать. Мужчины не умеют любить одну женщину, не умеют быть с одной. Муженек моей племяшки тому доказательство.

– Не все мужчины такие.

– Тебе-то откуда знать? Ты тоже…

– Я сволочь и подонок, Люба, но я любил тебя всегда. Если бы у меня была возможность, я бы ни за что тебя не бросил. Мне не нужны были другие. И теперь тоже не нужны.

– Леон, но ведь… – она замялась, отводя взгляд и смущаясь, а потом продолжила, – я была с другими мужчинами.

Была, и меня черт возьми разрывает от этих мыслей, но я сам виноват. Не жить же ей в монашках столько лет.

– Теперь ты будешь только со мной, Любаш.

– Не уточняя, хочу ли этого я?

– Поверь, если бы при первой встречи я увидел, что тебе уже все равно на меня, я бы точно не стал лезть к тебе. Помочь, помог бы, но точно не стал возвращать. Но я вижу, что мои чувства все еще взаимны. Ты так же желаешь меня, как я тебя.

– Это просто секс, Леон, коего у меня было много за эти годы.

– Ты очень узкая, Любаш. Когда у тебя в последний раз был секс?

– Знаешь, что, – она оттолкнулась, собираясь подняться, но я вовремя перехватил ее за талию и прижал обратно к груди, – пусти, Леон. Это уже не смешно. Я тебя не спрашиваю о том, сколько у тебя было женщин и что ты к ним чувствовал! Мне это не интересно.

Я перехватил ее подбородок, поворачивая к себе и заглядывая в глаза. Я видел, как ей больно даже думать об этом, и из-за этого ощущал себя еще большим мудаком.

Резко перевернувшись, я подмял ее под себя, и продолжая смотреть в глаза, тихо заговорил.

– Я любил всю жизнь только тебя, Люба. Я мудак, который причинил тебе боль, но я не мог иначе. Мой отец мерзавец, и если бы я тогда женился на тебе, он бы тебя убрал.

– Почему?

– Потому что он считал тебя неподходящей партией. Ему нужно было выгодное слияние.

– И что?

Я вздохнул, вспоминая угрозы отца, его постоянные крики, обвинения. Он был меркантильной сволочью, и это единственное, что я мог о нем говорить. Хорошим он не был, потому и мать умерла рано, не смогла долго терпеть его.

– Я сказал, что никогда не женюсь. Естественно, он не обрадовался и в отместку до конца своих дней следил за тобой. Он это делал, чтобы я не подходил к тебе.

– Я никогда не видела никого подозрительного.

– Да, слежка была на высшем уровне.

– И твой отец…

– Он умер. Заболел, сдал, потом слег. Это случилось восемь лет назад. Люба, я так и не решился тебя набрать. Не хотел рушить твой устоявшийся мир. А потом ты сама позвонила.

– У меня не было другого выбора.

– Ты приняла верное решение. Герман защитит твою племянницу.

– Только бы он не причинил ей боль, ― она намекнула на мой поступок.

– Я – не мой отец, я люблю своего сына, и хочу, чтобы он был с любимой женщиной.

– Думаю, мне пора в свою комнату, ― попыталась выбраться из моего захвата.

– Твоя комната теперь здесь.

Она напряглась, но спорить не решилась, молча прикрыв глаза.

– Люба, я понимаю, что доверие не вернуть за один день, но я прошу дать мне шанс.

– Мы могли бы с тобой встречаться для секса.

Хорошее предложение, но я не только секса хочу от этой женщины.

– Мне этого мало.

– Другого предложить я тебе не могу. Семьи со мной не получится.

– Любаш…

– Леон, ты взрослый мужчина и должен понимать, что рожать детей тебе должна молодая. Я этого не сделаю. Мне бы до пенсии доработать и можно нянчить внуков. Надеюсь, Катерина порадует меня.

– Но ведь ты молодая, Любаш. Неужели не хочешь своего понянчить? У тебя какие-то проблемы со здоровьем?

– Да! – ответила не задумываясь. – Поэтому ищи себе другую жену.

– Я понял. Значит, найду врача. Пусть он скажет мне, что у тебя по здоровью. Уверен, мы еще родим ребенка.

– Какой же ты…

– Упертый?

Она поджала губы и выкрутившись, перелегла на одну сторону кровати. Я улыбнулся, накрыл ее одеялом и пристроился рядом. Главное, чувствовать ее тело всю ночь. И похер, что спать я не буду, зато заслуженно.

– Ищи врача, он скажет тебе, что и другие говорили. А я спать.

– Я вернулся, чтобы исполнять мечты, Любовь Алексеевна. Привыкай.