Глава 25

Леон

Я злился на себя за то, что тогда не узнал о ней подробности. Просто прогнал ее, даже не догадываясь, что она может быть беременной. Какой же я мудак. Девочка сама справлялась со своей болью, и некому было ее поддержать. А что если бы я не прогнал ее тогда? У нас могла бы быть уже взрослая дочь. Но я не уверен, что мой отец позволил бы этому случиться, узнай о том, что Люба беременна.

Млять, как же больно! За нее больно. За ту, которую не смог в свое время защитить. А ведь должен был! Должен был защитить женщину, которую любил. Но в то время я был слаб перед своим отцом и черт возьми, как же я его за это ненавижу. Ни разу в жизни я не дал понять своему пусть и не родному по крови сыну, что ему меня нужно бояться. Уважать – да, бояться, точно нет. И никогда в жизни я не стал бы решать за него, с кем ему быть. А тут еще и сама судьба подтолкнула Германа к племяннице Любы. А этих женщин ни в коем случае нельзя потерять.

Какова вероятность, что Любушка может быть беременной? И насколько процентов был прав тот врач, что ставил ей диагноз? Неужели действительно она не сможет стать мамой? Я об этом даже думать не хочу. Я виноват перед ней, и нет мне прощения. Но я очень хочу сделать ее счастливой хотя бы сейчас. И уверен, что для счастья ей будет мало одной моей любви. Моя девочка хочет ребенка, и я должен осуществить ее мечту.

Оттолкнувшись от подоконника, я развернулся и наткнулся на Любу. На ее стеклянные от слез глаза, на боль, которая плескалась в них. Сглотнул и медленно опустил взгляд на дрожащие руки, которые сжимали сразу несколько тестов. Я снова посмотрел в ее глаза и в этот момент слезы скатились по ее щекам. Я нахмурился и в два шага преодолел между нами расстояние.

– Что?

– Я… – ее голос дрожал, дыхание было глубоким и тяжелым, что кажется, она вот-вот упадет в обморок. – Я не понимаю, откуда ты взялся на мою голову.

– Любаш?

Я накрыл ее руку с тестами, продолжая сверлить взглядом. Не хотел, чтобы она отводила глаза. Я не понимал, что с ней, о чем она думает. Не понимал, как ей помочь.

Одернув руку, она распахнула ладонь, едва не роняя белые градусники. Я перехватил ее под руку и опустил взгляд. На всех трех нарисован плюс. Метнул взгляд к ее глазам, на автомате загнул ее пальцы и сжал руки.

– Это значит “да”?

– Этого не может быть, Леон. Не может…

– Может, Любаш. Может, когда два человека любят друг друга.

Она облизнула губы и хотела что-то сказать, но я опередил ее, и накрыл рот в жадном поцелуе. Наши языки сплелись, я почувствовал соленый привкус ее слез и зарычал. Провел языком по ровному ряду зубов и прикусил нижнюю губу. Люба с радостью отвечала мне прижавшись грудью к моему телу. Рукой обхватил ее талию и подняв на руки, усадил на столешницу. Устроился между ее бедер и принялся медленно развязывать халат. Когда полы распахнулись, я рукой пробрался к ее трусикам, нырнул под резинку и коснулся влажных складочек. Люба быстро возбуждалась, казалось, мне достаточно всего лишь притронуться к ней, чтобы в трусиках стало мокро. Надавив на горошину, услышал протяжный стон. Переместил руку на поясницу и подвинул Любу к краю стола. Спустил штаны, цепляя член и морщась от боли. Мне тоже достаточно одного прикосновения к любимой женщине, чтобы воспламениться. Стояк каменный, еще немного и я бы спустил в штаны, как юнец, впервые дорвавшийся до девушки.

– Ты будешь мамой, обещаю, – прорычал я, толкаясь в нее на всю длину.

Люба ахнула и прижалась грудью к моей грудной клетке.

– Это мешает, – прохрипела она, срывая с меня футболку.

Я довольно улыбнулся, и снова набросился на ее губы, продолжая медленно двигаться внутри нее. Боялся навредить, хотел, чтобы это утро было запоминающимся. Нежным, страстным, счастливым. Хотел, чтобы моя женщина улыбалась, чтобы была довольная и удовлетворенная. За эти несколько месяцев не было ни дня, чтобы мы не занимались сексом. Разве что в дни ее месячных, тогда Люба не хотела, чтобы я прикасался. В остальное же время, часто и много любил ее. Но кажется, мне всегда будет мало ее. Словно мое тело дорвалось до нее и желает получить все, за упущенные годы. Только мне не стоит забывать, что она тоже многое потеряла. Не знаю, сколько было у нее мужчин, но точно уверен, что такого секса, как со мной, у нее никогда не было.

– Не понимаю, почему ты решил именно сейчас поехать к врачу.

Она заметно нервничала, постоянно кусала губу и заламывала пальцы. Вот именно поэтому я и решил ехать в клинику прямо сейчас. К тому же, я уже договорился с лучшим врачом нашего города. Моя помощница и по совместительству хороший давний друг, имела приличные связи в министерстве здравоохранения. И нужных враче знала, как своих пять пальцев. Оттуда и гинеколог, которому она позвонила и попросила принять нас без записи. Нужно будет ей премию выписать.

– Убедимся, что с тобой все хорошо и поедем домой. Или куда захочешь ты.

– Что, если тест ошибся? – я перевел на нее взгляд. – Да, Леон, все три теста ошиблись.

– Значит, не остановимся на этом.

Люба поджала губы и отвернулась к окну. Я накрыл ее руку и сжал, давая понять, что все будет хорошо. Даже если случится так, что тесты соврали, я буду стараться, чтобы моя любимая забеременела. Если в прошлый раз нам судилось стать родителями прекрасной девочки, то в этот раз должно быть все по-другому.

Через полчаса я припарковал авто на паркинге дорогой клиники в центре столицы. Ободряюще улыбнулся Любе и потянул ее в сторону нужного отделения. Она очень нервничала, я старался ее успокоить, улыбаясь ей и поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони.

Нас встретила женщина врач моего возраста. Представилась и пригласила в кабинет, где Любу сначала осмотрели наедине, а потом сделали Узи, на котором присутствовал и я.

– Вот он, маленький, – произнесла Евгения Федоровна, показывая белую точку на мониторе, очень похожую на эмбрион. – Это ваш ребеночек. Плоду восемь недель.

У меня воздух из легких выбило.

Восемь недель?

– Вы хотите сказать, – голос Любы сел, она смотрела на монитор, а по ее щекам катились слезы, – я беременна два месяца?

– Да, Любовь Алексеевна, вы в ожидании ребеночка.

– Господи, – прошептала она, откидывая на кушетку. – Поверить не могу.

– Скажите, с плодом все нормально?

– Да, то, что я вижу, все в пределах нормы. Вам нужно будет сдать анализы, встать на учет и ждать рождения ребеночка.

Если все это правда, а это действительно правда, иначе бы Евгения Федоровна так не улыбалась, тогда у меня куча вопросов к врачу, который вел историю болезни Любы.

– Пройдемте в кабинет? Мне нужно задать вам кое-какие вопросы по здоровью и выписать направления.

– Конечно.

Пока Люба вытиралась и одевалась, постоянно смотрела на меня каким-то безумным взглядом. То ли радость, то ли шок, а может все вперемешку. Но она не сводила с меня глаз. Она услышала то, о чем давно мечтала, а я был счастлив, что имею к этому отношение.

– Сташевский, как ты это сделал? – прорычала сквозь зубы, проходя мимо меня в кабинет.

Делать много ума не надо, а вот любить сильно – первостепенно.

Как там фамилия того недо врача? Нужно лишить его лицензии, чтобы не смел больше рушить надежды и веру тех женщин, которые мечтают о детях. Кто знает, сколько судеб он мог загубить? Ведь не каждая способна вынести подобный вердикт. Моя Люба сильная, она смогла. И теперь нужно сделать все, чтобы рядом со мной она была слабой и нежной, и доверяла мне во всем. А я не предам, защищу и буду рядом всегда. С ней и с нашим малышом.