Глава 28.

Я замираю. Рука Родиона Владимировича на моей — тёплая и тяжёлая. Чувствую, как кожа под ней начинает гореть, а он смотрит с лёгкой улыбкой:

— Алина Юрьевна, вы так вцепились в подлокотник, что побелели пальцы. Не любите взлёт?

Внутри всё сжимается от стыда — генеральный директор видит, что я нервничаю, как школьница.

— Просто... немного волнуюсь во время полётов. Извините.

— Да ничего страшного, — он убирает руку и откидывается в кресле. — Моя жена тоже всегда нервничает. Говорит, человек не должен летать — для этого нужны крылья.

Самолёт набрал высоту, пошёл ровно. Родион Владимирович поворачивается ко мне:

— Ну что, покажете презентацию? Хочу посмотреть, с чем едем на конференцию.

Вот и работа. Достаю свой планшет, открываю файл — пальцы чуть дрожат, но я справляюсь.

— Конечно, Родион Владимирович. Мы подготовили стратегию позиционирования бренда. Основной фокус — цифровая трансформация и молодая аудитория...

Листаю слайды, объясняю концепцию, показываю цифры, отвечаю ровным, профессиональным голосом, стараясь не сбиваться. Родион Владимирович наклоняется ближе, чтобы лучше видеть экран, и наши плечи соприкасаются — лёгкое касание дорогой ткани костюма. От него пахнет туалетной водой — тяжёлой, мужской, с нотками кожи и чего-то древесного. Дорого, статусно, чуть пьянящий.

Он задаёт вопросы –– как всегда, умные, точные, по делу.

— Интересный подход, — говорит, разглядывая графики и диаграммы. — А интеграция с текущими кампаниями? Не будет разрыва в месседже?

— Мы учли этот момент. Вот здесь поэтапная интеграция. Сначала мягкий переход через соцсети, потом...

Стюардесса подходит с предложением напитков. Родион Владимирович заказывает виски, я — воду, потому что холодная голова сейчас важнее всего.

Мы продолжаем обсуждение, и Родион Владимирович явно доволен — хвалит проработку, отмечает детали, и внутри от его одобрения разливается приятное тепло.

— Отлично, Алина Юрьевна, — он откладывает планшет и снова накрывает мою руку своей ладонью. — Вы молодец. Презентация на высоте.

Похлопывает по руке… Вроде бы по-отечески, но взгляд... взгляд не совсем отеческий. Какой-то тёплый, заинтересованный и слишком внимательный. Мне приходится сдерживать себя, чтобы не выдернуть руку. Хочется вытереть её мокрой салфеткой.

— Спасибо, Родион Владимирович.

Он убирает ладонь, улыбается:

— Вздремну немного. И вы отдыхайте. Ещё долго лететь.

Он прикрывает глаза. Я убираю планшет, откидываюсь на спинку кресла и пялюсь в иллюминатор — облака, небо и гул моторов. Сергей Николаевич тоже задремал, откинув кресло и прикрыв глаза.

Медленно поворачиваю голову — будто просто оглядываюсь по сторонам — и встречаюсь с его взглядом. Роман сидит в кресле, откинувшись назад, и смотрит прямо на меня. Серые глаза тёмные, непроницаемые, лицо абсолютно спокойное, но в этом взгляде что-то такое, от чего перехватывает дыхание. Похоже, он видел руку гендира на моей и ему это не очень понравилось.

Хмыкнув, отворачиваюсь. Достаю телефон, делаю вид, что проверяю сообщения, хотя в режиме полёта ничего не приходит. Полтора часа до посадки. Закрываю глаза и пытаюсь думать о работе, о конференции, о чём угодно — только не о том, как он на меня смотрел.

Кажется, я только прикрыла глаза, а самолёт уже мягко приземляется. Я выдыхаю с облегчением — полтора часа напряжения позади.

Трансфер до отеля быстрый — минут двадцать. Мы едем в минивэне, и Родион Владимирович снова садится рядом со мной, оставляя Роману место у окна напротив. Сергей Николаевич дремлет на переднем сиденье.

Отель приличный — четыре звезды, мраморный холл, хрустальные люстры, вежливый персонал. Нас встречают как VIP-гостей — быстрая регистрация, ключи-карты в кожаных футлярах, дежурные улыбки.

— Алина Юрьевна, вы на пятом этаже, номер 512, — администратор протягивает мне конверт. — Желаем приятного отдыха.

У Родиона Владимировича люкс на восьмом этаже с отдельным сервисом. Роман и Сергей –– на шестом.

— Что ж, господа и дамы, сейчас отдыхать. А вечером встречаемся в ресторане.

В номере я бросаю сумку на кресло, снимаю пальто и плюхаюсь на кровать. Пялюсь в идеальный потолок. Что-то не так.

Родион Владимирович был слишком внимательным. Слишком часто касался моей руки. Вроде бы по-дружески, по-отечески, но...

Но я не дура. Я вижу, как он смотрит. Это был не отеческий взгляд.

Чёрт! Только этого мне не хватало!

Порывшись в сумке, достаю телефон, проверяю рабочую почту, чтобы отвлечься. Ничего срочного. Пишу Марине: "Долетели нормально. Отель приличный. Как дела?"

Она отвечает почти сразу: "У нас всё ок. Держись там подальше от Грекова, чтоб не искрило. А то спалите отель."

Если бы ты знала, Марин. Проблема сейчас совсем в другом человеке…