Глава 7.

Пронзительно голубые глаза Романа смотрят на меня выжидательно. Губы изогнулись в лёгкой улыбке. Отказаться невозможно. Чокаюсь своим бокалом со всеми и делаю небольшой глоток. Шампанское растекается по языку. Оно действительно превосходное, лёгкое, с тонким богатым вкусом.

Я поставила бокал на стол, но Роман снова подвигает ко мне бокал:

— Вы почти не пьёте, А-ли-ина, –– прокатывает по языку моё имя. –– Неужели настолько не нравится?

— Очень нравится, просто я обычно не злоупотребляю алкоголем, — я стараюсь говорить ровно, профессионально.

— Один вечер в году можно себе позволить расслабиться, — Рома давит и доливает шампанского в мой бокал, не дожидаясь согласия.

Спорить бесполезно. Рома всегда делал, что хочет. Да и выглядело бы это странно, привлекло бы внимание остальных. Выпила ещё немного.

— Три года в Лондоне научили меня добиваться своего, — то, что он говорит звучит двояко. Я поперхнулась.

Три года. Он ведь специально упомянул срок.

— И как вам туманный Альбион? — вмешивается в наше интимное воркование Марина.

— Предсказуем. Размерен. Скучен, — он нехотя поворачивается к ней. — Иногда хочется вернуться туда, где тебя принимают... жарче.

Я чувствую, как щёки вспыхивают. Ну каков же гад! Жарче? Жарче?!

Я готова взорваться, но к счастью, в этот момент музыке прибавили громкости, и ди-джей пригласил всех на танцпол.

— Алина! — Костя и Марина тут же поднялись. — Пошли танцевать! Ты мне сегодня обещала!

Я ничего такого не обещала, но ухватилась за эту возможность, как утопающий за соломинку.

— Простите, я всегда выполняю, что обещаю. Приятно было познакомиться, Роман... простите, забыла отчество?

— Красивой девушке простительно. Сергеевич, — в его глазах мелькнуло что-то чертовски привлекательное. — Взаимно, Алина...?

— Юрьевна.

Марина тут же потащила меня в центр танцпола, крича что-то на ухо про то, какая между нами с новым замом огонь. Я танцевала, смеялась, подпевала знакомым песням — всё что угодно, лишь бы не возвращаться.

Кинула взгляд на стол. О, чудо! Там пусто. Обмахивая разгорячённое лицо, выныриваю из движущейся толпы.

Опускаюсь на стул, и кто-то услужливо пододвигает его.