Глава 33

Милена

Нехорошее предчувствие стискивает горло.

– Могу я войти? – спокойно спрашивает брат Егора. – Мне нужно с тобой поговорить, Милена. Это серьезно.

– Конечно, – впускаю его.

Ежов разувается.

Одет с иголочки. Темно-серые брюки и белая рубашка. Захар очень похож на брата.

Из гостиной выбегает сын. Стою чуть позади и наблюдаю, как мой Саша застывает на месте, увидев вошедшего мужчину. Огромные карие глаза широко распахнуты. Они полны восторга и детского любопытства.

Боже, да он чувствует обоих Ежовых! И тянется к ним. Неужели книги не врут, и кровь настолько важна? Что не только отец чувствует сына, но и дядя ощущает родство?

– Привет, Сань, – Захар протягивает ладонь, мой малыш тут же тянется и пожимает ее, – как твои дела?

– Супер! Мы с мамой пойдем гулять в парк! – объявляет мой.

– Это замечательно, – спокойно отвечает Захар, – я могу поговорить с твоей мамочкой?

Сын хмурится.

– Вы ее не обидите? – вдруг спрашивает. – Потому что если обидите, то лучше вам уйти, дядя Захар.

Брови Ежова взмывают вверх.

А я чувствую себя плохой матерью. Словно лишаю сына чего-то очень важного. Должна ли я закрыть сердце на замок и забыть о самой себе? Как бы ни было больно, рассказать правду?

А если Ежовы разозлятся и захотят отобрать моего малыша?

– Нет, я не собираюсь обижать твою маму. Но ты молодец, что защищаешь ее. Это достойно.

– Проходите, Захар Романович, – отвлекаю Ежова, затем обращаюсь к сыну, – Саш, ты уроки закончил?

– Нет, мам, еще математика, – мнется сынок.

– Иди и делай тогда, – улыбаюсь, – а я пока поговорю с дядей Захаром.

Саша топает обратно в гостиную. А я провожаю Ежова на кухню. Сердце колотится, как сумасшедшее. Хочу убежать! Мне очень страшно. Но вида не показываю.

– Садитесь. Кофе?

– Пожалуйста, – сдержанно улыбается, – значит, ты все-таки простила моего брата?

Молчу.

– Вам со сливками? Сколько ложек сахара?

– Черный без сахара. Спасибо, Милена. Значит, не хочешь говорить?

– Вы пришли не за этим, – отрезаю, – а чувства мои к вашему брату касаются только меня и его.

– Понял, – улыбается, – тогда без прелюдий. Ты девушка деловая, как я понял. Финансовый аналитик. Значит, умеешь делать правильные выводы из полученной информации.

Не нравится мне его тон. Захар явно пытается быть деликатным, но для меня это хуже всего. Не нужна мне эта их Ежовская жалость!

– Говорите.

– Вот здесь результат теста ДНК Сашки и моего брата, – Захар кладет на стол папку, – можешь ознакомиться.

Я не двигаюсь с места. Наливаю кофе. Изо всех сил стараюсь держать себя в руках.

– Я результат знаю, – тихо говорю, – но вы нарушили закон. Не имели права брать биоматериал моего сына без моего ведома. Ну и это просто некрасиво, Захар Романович.

– Можно на «ты».

– Не думаю, – ощетиниваюсь, – что вы хотите?

– Значит, мой брат – отец твоего сына. И он об этом не знает. И Сашка не знает, – заявляет Захар, – почему? Я поэтому и спросил про ваши отношения. Что мешало рассказать? Егор имеет право знать, что у него сын растет.

Молчу. Грудь сдавливает целый ком сплетенных между собой эмоций. Да, я хочу дать Егору шанс. И мне тяжело это дается! Когда сердце любит, а разум боится открыться!

– Я планировала ему все рассказать, но немного позже…

– Когда? – пытается поймать мой взгляд, но я отвожу его.

– Ваш кофе, – ставлю кружку, руки дрожат.

Чувствую себя очень уязвимой и мне это не нравится. Я не плохая! Я просто живу, как умею! И берегу свое сердце, потому что однажды его уже растоптали. И сыночка своего хочу защитить.

– Знаешь, однажды я очень ошибся. Принял за любовь ущемленное эго, обидел прекрасную девушку. Она забеременела и родила мне дочку.

Распахиваю глаза. Зачем он мне это рассказывает?

– Я думал, что она ничего для меня не значит. Вел себя, как идиот. А потом мы встретились. Моя дочь решила, что я должен быть ее папочкой, – усмехается Ежов.

Он с такой нежностью говорит о девочке! Вспоминаю малышку в розовом. Папина принцесса.

– Настя очаровательная, – улыбаюсь.

– Да. И Маша тянула все одна. Пока я жалел себя, она не спала ночами, воспитывала нашего общего ребенка. И не планировала рассказывать. Узнал я случайно.

Сажусь напротив. Значит, у брата Захара похожая история.

– Вы не изменяли. Что мне было делать? Заявиться беременной на свадьбу? Вы серьезно? – горько усмехаюсь.

– Я жалею о том, что не знал о дочери. Каждый день я просыпаюсь с мыслью, что прошли годы… она училась ходить, сказала первое слово. А я этого не видел. И Егор не увидит. Саше ведь семь, а не шесть?

– Да.

– Он каждый день меняется. Становится другим. Взрослеет. Мой брат поступил с тобой очень плохо. И ты можешь даже шанс ему не давать, но не лишай его радости видеть, как растет его ребенок. Это очень жестоко даже для обиженной девушки, Милена. А ты не такая. Ты любишь моего брата, я вижу. Не слепой.

– Мои чувства ничего не меняют. Я все расскажу… когда буду готова.

– Ты никогда не будешь. Значит так… – он берет папку, встает, – если ты завтра ничего не скажешь Егору, это сделаю я. Да, буду выглядеть подонком. Может даже жена устроит мне взбучку. Но этот непутевый – мой брат. Он заслуживает правды. Спасибо за кофе. Провожать не нужно.

Он уходит. А я так и сижу на кухне. Разбитая. Растоптанная.

– Мамочка… – в дверях появляется Саша.

– Милый? – смахиваю слезы со щек. – Ты сделал математику?

– Да… мам, – сын выглядит шокированным, – так дядя Егор – мой папа?