Глава 32

Милена

– Егор Романович, может, вы оденетесь? – складываю руки на груди.

– Не слушайте ее! – галдят мамочки. – Если вам удобно… то пожалуйста, оставайтесь так. Нас это ничуть не смущает!

Нисколько не сомневаюсь!

Ну зачем он снял рубашку? Как теперь трудиться? Ведь взгляд так и липнет к совершенному телу бывшего.

Широкая грудь плавно переходит в рельефные мышцы пресса, выделяя каждую линию и изгиб идеально развитых кубиков. Ни грамма лишнего жира.

Кожа гладкая, золотистая, оттененная легким янтарным загаром. Тело Ежова словно высечено из мрамора самым искусным скульптором. Волосы слегка растрепались, придавая образу небрежности.

Низ живота тут же тяжелеет.

Заставляю себя отвернуться от столь приятного зрелища.

– Тут у вас ужасно жарко, – хмурится Ежов, – нет кондиционера?

– Он не работает. Его вообще редко включают, чтобы детки не заболели, – откуда-то возникает наша классная.

Она тоже не сводит взгляда с Егора, ее худое лицо все густо покрыто румянцем.

– Думаю, вам тут нужно поставить сплит-систему. И летом охладит, и зимой согреет. Добавить очиститель воздуха и детям будет комфортнее, – Ежов осматривает класс.

– Если бы… – вздыхает классная, – у нас нет финансирования.

– Будет. Составьте список, что нужно купить. Поставим климат-систему, закупим все. Не переживайте.

Ну все, теперь Ежов – божество, не меньше. В глазах Михайловой такой восторг, будто она готова броситься в ноги Егору. Не могу не признать, что он реально крут. В том самом примитивном, что так необходимо женщинам.

Он решает проблемы.

До самого конца уборки Егор успевает подправить проводку, починить пару шатающихся парт и организовать доставку и установку современных сплит-систем в школу.

– Милька, – Танька ловит меня в туалете, когда я мою тряпки, – он невероятный мужчина!

– Он мой бывший… он…

– Отец Сашки?! – взвизгивает.

– Да не ори ты! – шикаю на нее. – Но да, он отец моего сына.

– И Егор Романович ничего не знает, – она выгибает бровь, качает головой, – когда планируешь рассказать? Сашка же его точная копия. Как он еще не понял?

– Он думает, что Саше шесть, – мне почему-то стыдно становится, – потому и не задает вопросов.

– По-моему, он тебя любит. Это ведь все для тебя было! – улыбается Таня. – Вся эта щедрость.

– Для детей, – отрезаю.

– Нет. Он просто хочет казаться для тебя лучшей версией себя. Это дорогого стоит, подруга. Мужики обычно не любят париться.

Закусываю губу.

– Мой тебе совет: все ему расскажи. И о чувствах своих. О том, как тебе больно. Пора уже двигаться дальше. Вы с Санькой этого заслуживаете.

Она уходит, оставляя меня наедине с собой. Опираюсь на раковину, смотрю на себя в зеркало.

Память живо рисует прошлое: первые свидания, нежные объятия, счастливые моменты.

Потом неожиданный удар – исчезновение, разрыв, боль, грусть, отчаяние. Сломленная надежда. Руины моих девичьих мечт.

Время медленно залечило раны. Наполнило жизнь новой ответственностью и смыслом. Рождение нашего сына стало спасательным кругом, центром моего существования.

Воспитание, трудности, победы, гордость за моего малыша – всё это постепенно заполнило пробелы, образовавшиеся после ухода Егора. Моё сердце забилось заново, научившись справляться с болью.

Теперь он здесь. Другой. Уверенный, сильный, зрелый. Мужчина, осознавший ошибку и готовый бороться за второй шанс.

Но я чувствую себя очень уязвимой.

За спиной долгий путь борьбы и слез, успехов и достижений. Перемен.

Зачем возвращаться туда, откуда однажды ушёл добровольно?

Смогу ли я принять решение вновь впустить Егора в свою жизнь, несмотря на сомнения и страх новой боли?

Сердце бешено бьется в груди, эмоции накрывают волнами: ненависть и желание, сомнение и надежда.

Пройден огромный путь. Именно потеря и боль создали меня заново: успешную, независимую, самостоятельную. Сейчас я сильнее, мудрее, взрослее, но воспоминания оживают с невероятной силой.

Внутри рождается надежда на утраченное счастье. Можно ли дважды войти в одну и ту же воду?

После уборки мы с Егором встречаемся у машины.

Стараюсь, чтобы никто нас не видел. Ныряю на пассажирское сиденье. Мужчина переодевается в сухую футболку.

– Ну как? – улыбается. – Я справился?

– Ты был… великолепен, – признаюсь, – мамочки в полном восторге. А Михайлова чуть в обморок не упала.

– А ты в восторге? – тихо спрашивает.

– Да…

Ежов больше не давит. Отвозит меня в особняк, я забираю Сашку. К сожалению, для совместного обеда уже поздно.

Егор отвозит нас с сыном домой. Берет обещание, что в следующие выходные мы поедем обедать в детское кафе.

Мне начинает нравиться его напор, так что я соглашаюсь.

Утро воскресенья начинается, как обычно. Мы с Сашкой готовим завтрак. Затем смотрим мультики. Сынок делает домашнюю работу.

С утра Егор прислал мне сообщение.

С добрым утром, красавица!

Я хожу и улыбаюсь, как идиотка.

Решаем с сыном после обеда пойти погулять в парк.

Но в одиннадцать утра раздается звонок в дверь. Хм! Я никого не жду.

Открываю дверь и вижу на пороге… Захара Ежова. Одетого с иголочки. Под мышкой мужчина держит какую-то папку.

– Доброе утро, – удивленно хлопаю глазами, – Захар Романович. Чем обязана?

– Могу я войти? Мне нужно серьезно с тобой поговорить…