Глава 31

Милена

Мою руки. Раз за разом. Ополаскиваю лицо. Щеки горят огнем.

Я не была к такому готова.

Нет, что Ежова чуть ли не изнасилуют прямо в кабинете, я прекрасно понимала. Он богат, красив. И свободен.

Не готова я к своей реакции. К этому неприятному жгучему чувству в груди. К желанию заплакать, словно маленькая девочка. А ведь я взрослая женщина!

Но как же я ревную, мамочки! А уж Устинова… с ее крашеными патлами и сделанной грудью. Муж и двое детей, а все туда же.

Дверь уборной открывается.

– Тань, я сейчас, – снова ополаскиваю щеки, – там уже обязанности распределили?

– Ревнуешь? – бархатный тембр заставляет подпрыгнуть от неожиданности.

Резко разворачиваюсь. Ежов стоит в дверном проеме, в его руках два ведра. А на губах довольная улыбка.

– Вот еще! – вздергиваю подбородок. – Кстати, это туалет для девочек, Ежов.

– Так ты сюда пошла, – ставит ведра, делает шаг ко мне.

В его глазах неприкрытое желание. Он невероятно красивый и сексуальный мужчина. И его энергетика волной накрывает меня, растворяя все сопротивление.

Я должна бы держаться подальше, но…

– Милька, – мурчит, сильные руки ложатся на мою талию, – я не могу без тебя.

– Ты решил признаться мне в этом в школьном туалете? – шепчу, не находя в себе сил сопротивляться. – Оригинально, Ежов. В этом весь ты. Тебя там не заждались влюбленные мамочки?

При этом мы смотрим друг другу в глаза.

– Мне плевать на них, – с его губ срывается почти звериное рычание, – мне ты нужна. Я тебя люблю, Милька. Тебя одну.

Его взгляд окутывает меня невидимым коконом безопасности и нежности. Сейчас я чувствую себя особенной. Единственной в мире. В глубине его янтарных зрачков вижу отражение своей любви.

Совершенно не могу себя контролировать. Сердце трепещет в груди, бьется все быстрее. Дыхание свободное и легкое, словно перышко.

Весь мир вокруг исчезает. Есть лишь мы. Даже наше прошлое рассыпается в пыль.

Его губы касаются моих. Не так напористо, как до этого. Сейчас Егор словно спрашивает разрешения.

Я понимаю, что здесь и сейчас не время и не место.

Но тело дрожит от напряжения, пульс учащается, кровь бурлит в венах горячей волной. Чувствую тепло его дыхания, ощущаю родной вкус губ. Я ведь помню все. Каждый момент нашей с ним близости.

Наши тела, словно намагниченные, прижимаются друг к другу. Плюс и минус. Два полюса. Мы не можем быть вместе, но и оторваться не получается.

Одна рука Егора скользит вдоль моей спины, оставляя сладкие дорожки мурашек на коже. Второй он зарывается в мои волосы. Я обвиваю его широкие сильные плечи.

Чувствую жар, которым пышет мужское тело. От аромата Егора голова кругом!

Нас в любой момент могут поймать. Но от этого чувство лишь острее. Слаще. Отчаяннее и насыщеннее.

– Милька… – бормочет Ежов, оторвавшись от моих губ, – давай начнем сначала. Ты ведь тоже этого хочешь, милая. Я чувствую, как бьется твое сердечко. Клянусь, я не напортачу больше. Не дам никому нас разлучить.

– Не обещай слишком много, – отстраняюсь.

– Я уже не тот, что был тогда, – светло-карие глаза светятся решимостью, – я совсем другой.

– И я, – касаюсь губ, – хорошо, я подумаю.

На красивом лице бывшего расцветает счастливая улыбка.

– Спасибо! – в одном слове столько искренности.

Это больше, чем простая благодарность. Я чувствую свою значимость. Короткое слово оставляет неизгладимый след в сердце. Оно наполняет меня доверием. Но это так пугает…

– Мне страшно, Егор, – обнимаю себя руками, – я очень хочу тебе довериться. Но боюсь. В прошлый раз это плохо кончилось.

– Дай мне шанс, и я докажу тебе.

– Просто не дави на меня.

– Ничего не могу обещать, Миля. Ты очень красивая, – хрипит, жадно меня рассматривая.

Я смущаюсь, как девчонка. Не выдерживая нарастающего напряжения, хватаю одно ведро.

– Сейчас за нами придут. И скажут, что я тебя тут привязала к туалету и делаю что-то непотребное, – криво улыбаюсь.

– Я не против такого сценария, – играет бровями несносный бывший.

Мы набираем воду, Ежов берет два ведра. Возвращаемся в класс.

– Может, мы еду уберем в холодильник в учительской? – спрашивает Таня. – А то, ей богу, придется надевать противогазы. Эта смесь запахов просто токсична!

– Если бы ты хоть иногда готовила, – невозмутимо заявляет Устинова, – знала бы, что так пахнет домашняя еда!

– Глядя на твоего сына, могу сделать вывод, что там жира больше, чем на этой вот тряпке, – Татьяна явно злится.

– Дамы, – начавшуюся перепалку прекращает Ежов, – давайте я унесу еду в холодильник хотя бы потому, что ее аромат сильно отвлекает от работы.

Он собирает лотки с угощениями и выходит из кабинета.

– А он знает, где учительская? – спрашивает одна из мамочек.

Ее глаза загораются.

– Егор Романович! Я вам покажу! – и несется к двери.

Ее перехватывают две другие мамочки. Закатываю глаза. Ко мне подходит Танька.

– Ну как пообжимались в туалете? Устинова порывалась пойти следом за Егор Романычем, но я ее остановила.

– Спасибо, – густо краснею.

– Девочкии, – тянет та самая Устинова, – а кто та счастливица, не знаете? Что нашего единственного мужчину себе прикарманила?

– Ты замужем, – выгибает бровь Танька.

– Но Егор Романович того стоит, – другая мамочка мечтательно прикрывает глаза, – а я свободна!

– У него есть женщина, он же сам сказал, – раздраженно фыркаю, – давайте займемся делом.

Мы берем тряпки, надеваем резиновые перчатки и начинаем драить столы. А когда возвращается Ежов…

От его вида мой рот мгновенно наполняется слюной.