Глава 46

Егор

Вечером накануне…

– Произвел посадку самолет рейса SU 6789, следующий из Римини…

Сердце сжалось от тревоги, когда я уезжал, оставляя Милену одну. Хоть и не совсем одну. С ней Саня и Лилия. Мысленно я повторял это, как мантру, пытаясь заглушить внутреннее волнение.

Но я вижу, как моя малышка смотрит на Милю. В её глазах не просто детский восторг и обожание. Это настоящее, чистое чувство. Она так ищет её внимания, тянется к ней всем своим маленьким сердцем.

Разве я имею право лишать её этого?

Милена… Она невероятна. Вместо того, чтобы вымещать на Лиле свои обиды на меня, она приняла её. Открыла ей своё сердце. Как она вообще смогла после всего подарить мне этот шанс? Это настоящее чудо. И я скорее умру, чем снова его упущу.

– Думала, мой сын хотя бы изобразит улыбку, встречая мать, – резкий, отточенный голос матери возвращает меня в реальность.

Я разворачиваюсь. Передо мной стоит она. Всё такая же безупречная, но в глазах читается усталость, которую не скрыть даже идеальным макияжем.

Сдержанно, почти механически касаюсь губами её щеки. Подхватываю чемоданы. Они оказываются на удивление тяжёлыми.

– Как долетела? – спрашиваю я и сам морщусь от фальши в своём голосе.

– Ох, Егор, – она устало вздыхает, снимая перчатку. – Избавь меня от этих дежурных фраз. Я прекрасно знаю, что ты не рвался меня встречать. Просто у Захара все девчонки разболелись. Не смог вырваться.

Я киваю. Это правда. Настюшка слегла с температурой, а следом и Маша. Беременная, она под постоянным присмотром врачей… Захар сейчас действительно разрывается между ними. Ему не до чего.

– Поедешь к ним? – уточняю просто чтобы заполнить паузу.

– Да, завтра, наверное, – она рассеянно осматривает зал прибытия. – Что у тебя нового?

Между нами вновь повисает тишина. Наш разговор больше похож на диалог двух случайных попутчиков в аэропорту, а не на встречу матери и сына после месяца разлуки.

Над нами по-прежнему нависает тяжёлое, невысказанное прошлое. Но сегодня я вдруг отчётливо вижу во взгляде матери не только привычную холодность, но и тихую мольбу. Она старается.

Возможно, и мне пора сделать шаг навстречу. Зарыть, наконец, этот ржавый топор войны, что мы тащим за собой все эти годы.

– У меня для тебя сюрприз, – говорю я, и губы сами растягиваются в улыбке при мысли о Сане.

Мать поднимает бровь, оценивающе складывая руки на груди.

– Ты влюбился? – в её голосе слышится смесь скепсиса и надежды. – Наконец-то нашлась девушка, которая смогла растопить твое сердце?

Я делаю глубокий вдох. Решаю говорить честно, без утайки. И без обид, обвинений.

– Она давно найдена, мам. Это Милена. Та самая девушка, от которой я когда-то отказался, женившись на Ирине. Это была ошибка всей моей жизни. Но судьба дала мне второй шанс.

Её лицо застывает.

– Та самая? И ты уверен, что она… появилась в твоей жизни случайно? – её взгляд становится острым, пронзительным. – Вдруг она просто искала тебя? Узнала, что ты унаследовал бизнес отца и…

Горячая волна гнева подкатывает к горлу. Как она может так сразу? Как может снова всё испортить своими подозрениями?

Но я сжимаю кулаки и делаю ещё один вдох. Глубокий. Считаю про себя до пяти. Она не видела Милену. Не знает её. Мама судит по меркам своего мира.

– Садись в машину, – открываю ей дверь, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Поехали, я всё расскажу. В деталях.

Я решаю дать ей шанс. Так же, как когда-то дал шанс Захар. Всего один. Потому что каждый заслуживает его. Правда?

И я рассказываю. О том, как мы столкнулись с Миленой в школе у Лили. Как я, не зная ещё ничего, решил бороться за нее с Игнатом. Как дрожала её рука в моей. Как узнал, что у меня есть сын. Что всё это время я был отцом и даже не подозревал.

– Господи… – мать откидывается на сиденье, и всё её напускное равнодушие рушится, сменяясь чистым изумлением. – То есть всё это время… у меня рос внук? И я даже не знала?

В её голосе впервые слышится не подозрение, а что-то хрупкое, почти ранимое. И в этот миг я понимаю. Может быть, не всё ещё потеряно. Может быть, и её сердце не совсем из камня.

– Да. Сашка – твой внук, – говорю я твёрдо, но без вызова.

Она молчит секунду, в её глазах мелькает тень старой, отточенной годами подозрительности.

– Ты делал тест ДНК? – наконец спрашивает она, и её голос звучит тише, почти без уверенности. – Чтобы быть на сто процентов уверенным…

– Это не нужно, мам. Ты всё поймёшь, как только увидишь его. Он моя копия.

Мать отворачивается к окну, её пальцы слегка сжимают ручку сумки.

– Егор… – она вдруг обрывает себя и замолкает. А когда снова говорит, в её голосе слышится что-то новое – хрупкое, надтреснутое. – Я виновата перед тобой, сынок.

Она не смотрит на меня, будто стыдится собственных слов.

– Прости меня. Ты вырос… потрясающим мужчиной. Ты и Захар, вы такие разные. Но каждый из вас – лучший. И единственный. – Голос её становится едва слышным. – Вы мои сыновья. Я люблю вас. И внуков своих люблю.

Я молчу. Этот тихий поток слов для неё, словно прорванная плотина. Она всегда была сдержанной, холодной, даже наши детские слёзы высыхали под её взглядом. А теперь… теперь мама говорит так, словно каждая фраза даётся ей с болью. Я накрываю её дрожащую холодную ладонь своей рукой.

– Я прощаю тебя, мам. Но свои ошибки я совершил сам, будучи взрослым. Так что прости и ты меня за мой инфантилизм, за упрямство.

Она смахивает с ресниц предательскую слезинку, так и не поворачиваясь ко мне лицом.

– Я не хочу больше уезжать. Меня тянет домой. К семье. К родным людям, – голос её крепнет. – Думаю, я, наконец, готова остаться здесь и жить дальше… без вашего отца. Я так сильно его любила, что стерла грань между ним и собой. Когда он умер… от меня словно оторвали кусок. С мясом, с кровью. Я не могла дышать в этих стенах.

– Я понимаю, мам, – говорю мягко.

– Знаешь, Егор, – она, наконец, поворачивается ко мне, и на её губах слабая, но искренняя улыбка. – Я очень хочу познакомиться с Миленой и Сашкой. Но… есть одна вещь, которая не даёт мне покоя уже очень долгое время.

– Какая? – хмыкаю я.

– Я не буду говорить, – она качает головой. – Просто спрошу. Ты не хочешь сделать тест ДНК?

– Мам, я же сказал, – вздыхаю я с лёгким раздражением. – Сашка мой. В этом нет сомнений.

– Вопрос не в нём, – она смотрит на меня прямо, и в её глазах – та самая старая холодная тревога. – А в твоей дочери. Я давно подозреваю… что Лилия не от тебя.