Глава 48

Егор

Смотрю, как Сашка и Лиля болтают за завтраком, делятся вареньем, смеются, и сердце распирает от счастья.

Они не чужие, они брат и сестра. Мои дети. Наши дети. И этот хрупкий, только что родившийся мир нужно беречь как зеницу ока.

– Ладно, команда, – хлопаю в ладоши, поднимаясь. – Быстро собираться! Через двадцать минут выезжаем в школу.

Саша тут же хватает Лилю за руку.

– Пошли, я тебе покажу, какие у меня крутые кроссовки! – тянет её за собой.

Лиля смотрит на него с обожанием и кивает. Они убегают, оставив за собой след из смеха и радости. Я смотрю им вслед, не в силах сдержать улыбку. Всё получилось. Лучше, чем я мог мечтать.

В груди разливается тепло от осознания, что я не один. У меня двое прекрасных детей и самая лучшая женщина на свете. Я помирился с матерью. Теперь нам с Захаром есть, о чем поболтать.

Надо ему позвонить будет.

Возвращаюсь в свою спальню, и пока выбираю рубашку, мысленно возвращаюсь во вчерашний вечер. К той поездке из аэропорта. К словам матери, которые врезались в память, как осколки.

Настроение портится…

– Вопрос не в нём, – мама смотрит на меня прямо, и в её глазах та самая холодная тревога. – А в твоей дочери. Я давно подозреваю… что Лилия не от тебя.

Сжимаю руль в руках до побелевших костяшек. Горло сдавливает спазмом. Едва не срываюсь. Едва не кричу, чтобы она замолчала. Но нет. Я выдерживаю. Говорю спокойно. Твёрдо.

– Она моя дочь, мама. Моя. Я помню, как она впервые сказала «папа». Как плакала ночами после того, как ее бросила родная мать, и я носил её на руках, пока она не засыпала. Она часть меня. И даже если вся вселенная восстанет и докажет обратное, для меня она останется моей. Моей девочкой. А этот грех на совести Ирины. Если это вообще можно назвать грехом. Но тест я делать не буду. Точка.

Она молчит. Всю оставшуюся дорогу. И я благодарен за эту тишину.

Меня отпускает.

Выдыхаю.

Надеваю свежую белую рубашку с тонкими голубыми полосками. Тщательно застёгиваю пуговицы, завязываю галстучный узел, аккуратный, тугой. Достаю из шкафа тёмно-синий костюм, строгий, безупречно сидящий по фигуре. Ткань ложится идеально, подчёркивая плечи. Поправляю воротник.

Подхожу к трюмо. Брызгаю на запястья парой капель аромата. Терпкого, с нотками дыма и ананаса.

Провожу руками по волосам, нанося немного воска, чтобы уложить непослушные пряди, придать им лёгкую небрежность, но сохранить форму. Смотрю на своё отражение. Взгляд уверенный. Твёрдый.

Я глава семьи. И я готов защищать её.

Спускаюсь вниз. Дети уже ждут в прихожей. В идеально выглаженной форме, с ранцами за спиной. Сашка что-то шепчет Лиле на ухо, она кивает, улыбаясь. Они такие разные: он шумный и энергичный, она тихая, застенчивая. Но уже команда.

– Пап, смотри, я ей свой брелок от рюкзака дал, – важно сообщает Саша. – Чтобы не потерялась в школе.

– Молодец, сын, – кладу ему руку на плечо. – Заботиться о сестре это по-мужски.

Ищу глазами Милену. Ее нет ни в прихожей, ни на кухне. Слышу приглушённые голоса из сада. Подхожу ближе.

Дверь приоткрыта. Оттуда доносится голос Милены. Тихий, но твёрдый. Как сталь, обёрнутая в бархат.

– …понимаю ваши сомнения, Евгения Васильевна. Но Лилия ребёнок. Она ни в чём не виновата. И для меня она дочь. Его дочь. Я буду на её стороне. Всегда. Если понадобится, буду бороться за неё. Как за своего Сашу. Они оба мои дети.

Стою за дверью, и сердце замирает. Потом начинает биться чаще. Громче. Такой гордостью и нежностью наполняется грудь, что дышать трудно.

Она… Она идеальна.

Она не просто приняла мою дочь. Она впустила Лилию в самое сердце. Готова защищать. Как львица.

Милена мыслит так же, как я. Чувствует так же. Мы одна команда. Одна семья.

Не могу сдержать улыбки. Отступаю от двери, чтобы меня не заметили. Возвращаюсь в прихожую.

– Так, мои хорошие, готовы к завоеванию мира? – спрашиваю у детей.

– Да! – хором отвечают они.

В этот момент из сада в дом входит мама. Бледная, губы поджаты.

– У меня небольшая мигрень, – говорит без эмоций. – Я пройду в свою комнату.

– Хорошо, мам, – киваю я. – Отдохни. Не перенапрягайся особо.

Вслед за ней появляется Милена. Она извиняется, что задерживает нас и бежит наверх.

Спускается через минут двадцать. Уже не в домашней одежде, а в элегантном светло-бежевом костюме, с сумкой через плечо. Деловая. Собранная. Невероятно красивая.

– Нам тоже пора, – говорит она, поправляя прядь. – У вас совещание через сорок минут, босс.

Дети уже толкаются у двери.

– Мам, пап, мы опоздаем! – торопит Сашка.

Милена проверяет ключи, телефон. Направляется к выходу. И тут я не выдерживаю. Не могу отпустить их в ту пустую, чужую квартиру.

– Милена, – говорю тихо, но так, чтобы слышали все. Она оборачивается. Смотрит на меня вопросительно. – Останьтесь. Вы с Сашей. Останьтесь здесь. Навсегда.

Она замирает с широко раскрытыми глазами. Дети тоже замолкают, затаив дыхание.

– Этот дом слишком велик для нас троих, – продолжаю я, подходя ближе. Говорю только для неё. – В нём слишком много тишины. А я хочу, чтобы он был полон смеха. Твоего. Саши. Лили. Я хочу просыпаться и знать, что вы здесь. Рядом. Я люблю тебя. И Лиля уже считает тебя мамой. Мы хотим, чтобы вы остались. Переехали к нам. Стали семьёй. Окончательно.