Глава 58

Егор

Она приходит рано.

Как и ожидалось.

В своем ослепительно-алом костюме, который кричит о деньгах и дурном вкусе. Губы – яркое пятно на замазанном тональным кремом лице.

Царапины, оставленные мамой, скрыты. Но я-то знаю, что там под этим слоем краски.

За бывшей плывет стая стервятников в дорогих костюмах, с портфелями из крокодиловой кожи. Папаша раскошелился на адвокатов.

Внутри всё закипает.

Гнев, горячий и слепой, бьёт в виски.

Хочется схватить её за горло и вышвырнуть вон её саму и всю эту продажную свору.

Но потом я чувствую лёгкое прикосновение. Милена. Её пальцы сжимают мою руку, а губы касаются щеки.

– Всё будет хорошо, – шепчет, её голос тихий, но твёрдый, как сталь. – Мы все с тобой. Мы верим в тебя.

Я делаю глубокий вдох. Оборачиваюсь.

Лилия смотрит на меня с порога гостиной. Её огромные глаза полны такого доверия, такой любви, что у меня перехватывает дыхание.

Это мой щит.

Моя броня.

За них я порву любого.

– Идёмте, – бросаю через плечо, не глядя на Ирину, и веду этот «парад» в кабинет.

Николай Ильич уже там. Сидит в моём кресле, невозмутимый, как скала. Его седые волосы безупречно уложены, взгляд холодный и оценивающий. Он кивает мне, и я занимаю позицию у окна, скрестив руки на груди. Смотрю, как входят они.

– Начнём? – один из стервятников, самый наглый, расстёгивает пиджак. – Наша клиентка намерена немедленно вернуть свою дочь, Лилию Ежову. Вы незаконно удерживаете ребёнка.

– Незаконно? – Симонов поднимает бровь. – Ребёнок проживает с отцом, указанным в свидетельстве о рождении. Ирина добровольно оставила ее и не проявляла интереса всё это время. Какие основания?

– Основания?! Я её мать! – вскрикивает Ирина, но адвокат жестом ее останавливает.

– Моя клиентка переживала тяжёлый период. И сейчас она готова полностью исполнять родительские обязанности. Предоставить все условия для полноценного развития девочки. А вы… – он бросает презрительный взгляд на меня, – создали нестабильную среду. Новая сожительница, её ребёнок…

– Не смейте говорить о моей семье в таком тоне, – мой голос звучит тихо, но все в кабинете замирают. – Или я вас вышвырну отсюда лично.

– Угрозы, Егор Романович? – цедит второй адвокат, потоньше.

– Констатация фактов, – парирует Симонов. – Ваша клиентка не просто «переживала период». Она бросила ребёнка. Не навещала, не звонила, не интересовалась ее жизнью. Это уклонение от родительских обязанностей. Основание для лишения родительских прав. Любой суд, изучив материалы, встанет на сторону отца.

Ирина вскакивает.

– Я её родила! Носила её девять месяцев! Я воспитывала её до семи лет! Имею право на свою жизнь! Хоть немного пожить для себя! – голос бывшей срывается на визг.

В кабинете повисает тяжёлая пауза. Её же адвокаты слегка отодвигаются.

– Пожить для себя – это издеваться над собственной дочерью? – холодно спрашиваю я.

Ирина замирает, широко раскрыв глаза.

– Что?

– Лилия приехала ко мне замкнутой, запуганной девочкой. С ночными кошмарами. С вопросами, почему её бросила мама. Я буду настаивать на полной психолого-педагогической экспертизе. И скажите, какая мать «воспитывает» дочь до такого состояния?

– Ты… ты сволочь! – бывшая вся трясётся от ярости. – Я буду драться! Я доведу это дело до Верховного суда! Вы все… ты, твоя сумасшедшая мамаша, твоя шлюха… я вам всем нервы истреплю! Вы не знаете, на что я способна!

В этот момент в кармане у меня тихо вибрирует телефон. Сообщение от Игната. Аудиофайл и одна фраза: «Шоу начинается».

Кладу мобильный на стол.

– Что это? – шипит Ирина.

– Сейчас и узнаем, – отвечаю и включаю аудио.

Раздаётся голос бывшей, пьяный, развязный, с похабным хихиканьем.

– …Да, у меня есть дочь, ну, так, одна… Да не в себе она, психованная какая-то… Надоела уже. Если тут всё выгорит, сдам в интернат, и нет проблем… А ты, милый, хочешь детей? Я тебе другого рожу… Здорового, красивого…

Запись обрывается. В кабинете – могильная тишина. Ирина белая, как полотно.

Её адвокаты смотрят в стол, на стены, куда угодно, только не на неё.

Натура вылезла наружу. Вся. Без прикрас.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не задушить её здесь и сейчас. Внутри всё горит. Но я помню слова Милены.

Умно.

С холодной головой.

– Ты сейчас уйдёшь, – нарушаю тишину, мой голос звучит тихо, но с такой ледяной угрозой, что Ирина вздрагивает. – Заберёшь свой иск. И напишешь официальный, нотариально заверенный отказ от родительских прав в мою пользу. Добровольный. И я через суд лишу тебя прав на Лилию.

– Я… я не…

– Иначе, – перебиваю её, – эта запись, выписки с Бали, показания о твоём «образе жизни» окажутся везде. У твоего папочки в совете директоров. В светской хронике. Ты станешь посмешищем. И дочь всё равно не получишь. Выбор за тобой.

Она смотрит на меня с ненавистью, страхом. Это поражение. Адвокаты бывшей молча собирают бумаги. Им тут делать больше нечего.

– Хорошо, – выдыхает почти беззвучно. – Я… я откажусь.

– Умно, – встаёт Симонов. – Я подготовлю все документы. Жду в своём офисе сегодня к четырём. Не опаздывайте.

Она, не поднимая головы, пулей вылетает из кабинета, её «стая» – за ней.

Как только дверь закрывается, я отправляю всё тот же пакет компромата на электронную почту её благоверного. Анонимно. Пусть знает, на ком женился.

Выхожу в сад. Сердце колотится, но уже не от ярости, а от облегчения. От победы. Они все там – Милена, Лиля, Сашка, мама. Смотрят на меня с замершими в ожидании лицами.

– Всё кончено, – улыбаюсь, и голос мой вдруг становится хриплым. – Она отказывается от Лили. Добровольно. Осталась только волокита с бумагами. И… – я делаю шаг к Милене, беру её руки в свои, – когда всё будет официально, мы удочерим её. Ты станешь её настоящей мамой. Юридически.

Лиля бросается ко мне, обвивает руками шею, плачет и смеётся одновременно. Я глажу её по голове, целую в макушку. Кружу.

А потом опускаюсь на одно колено.

Прямо здесь, на зелёной траве, под удивлёнными взглядами матери и детей. Достаю из кармана маленькую бархатную коробочку, которую ношу с собой уже неделю.

Открываю. Внутри кольцо. Сдержанное, но очень дорогое. Под стать моей прекрасной женщине.

– Милена, – смотрю ей прямо в глаза, и в горле пересыхает. – Ты вернула мне веру в любовь. Родила чудесного сына и стала любящей мамой для моей дочери. Без тебя я блуждал во тьме и не мог найти выхода. Ты мой свет. Ориентир. Самая нежная и любящая женщина на свете. Стань моей женой. Прошу…

Слёзы катятся по её щекам, но Миля улыбается. Такой яркой, солнечной улыбкой, что у меня сжимается сердце.

– Да, – шепчет, и её голос дрожит от счастья. – Да, Егор! Тысячу раз да!