Эпилог

Милена

Я ловлю свое отражение в огромном зеркале в позолоченной раме и не могу поверить своим глазам.

Это я?

Та самая Милена, которая еще недавно выживала, пряталась от всего мира и хоронила мечты?

На мне струящееся платье из белого атласа и кружева. Оно облегает грудь, а от талии мягко расходится вниз легким, но пышным силуэтом. Спина открыта, ткань нежно ложится на кожу.

А фата… Боже, эта фата!

Она как облако из тончайшего тюля, усыпанное крошечными жемчужинами и кристаллами, которые переливаются и искрятся при каждом движении.

Каштановые волосы уложены в нежную, слегка небрежную укладку, несколько прядей ниспадают на плечи и обрамляют лицо, остальные собраны сзади мягким пучком, скрепленным заколкой с жемчугом.

В комнате царит приятное оживление.

Лиля, моя малышка (о как же сладко это звучит!) в белом платьице с атласным поясом, словно маленькая фея, кружится перед зеркалом.

– Мамочка, ты самая красивая принцесса на свете! – восторженно шепчет она, и глаза ребенка сияют так, что затмевают все бриллианты на свете.

Рядом, с элегантной чашкой кофе в руках, стоит Евгения Васильевна. На ней идеально скроенный голубой брючный костюм из шелка, делающий ее взгляд мягче, а осанку – королевской.

– Не вертись, Лилечка, помни, ты важный участник церемонии, – говорит она, но в голосе нет и тени былой строгости, только нежность.

Мои подруги, Света и Танька, которые подружились сразу, как только познакомились, хлопочут вокруг меня. Они в похожих платьях нежного сиренево-лилового оттенка, которые удивительно им идут.

– Дыши, глупышка, – Таня поправляет на мне фату, ее пальцы чуть дрожат. – А то сейчас в обморок грохнешься от счастья, а я тебя потом откачивать буду.

– Отстань, – смеюсь, сжимая ее руку. – Я так никогда еще не дышала. Кажется, каждый вздох – первый в моей новой жизни.

Евгения Васильевна ставит чашку и смотрит куда-то в окно, ее лицо задумчиво.

– Кстати о новой жизни, – произносит как бы невзначай. – Мне позвонили из прокуратуры. Бизнес отца Ирины окончательно пошел ко дну. А он сам отправится разбираться в следственный комитет. Надолго. Связи Романа еще не совсем растеряли вес, – она поворачивается ко мне, и в глазах будущей свекрови я вижу не злорадство, а спокойное удовлетворение.

Встречаю ее взгляд.

– Поделом. После того письма, что Егор отправил ее мужу с той… записью, он, говорят, сразу же выставил ее за дверь. С одним чемоданом.

– И правильно сделал, – фыркает Таня. – Такая женщина – позор для любого мужчины.

В дверь стучат. Это наш свадебный организатор.

– Все готово, Милена Андреевна. Пора.

Сердце замирает, а потом начинает биться с бешеной силой. Вот оно!

Лиля бережно подхватывает шлейф моего платья, ее личико становится серьезным и сосредоточенным.

Мы выходим в коридор, где нас уже ждет Сашка.

Мой взрослый мальчик, мой герой, в своем белом смокинге и с бархатной подушечкой для колец в руках.

Он смотрит на меня, и его глаза, так сильно похожие на глаза отца, наполняются слезами.

– Мам… – хрипит он. – Ты просто… вау!

Я наклоняюсь, целую его в щеку, стараясь не заплакать и не размазать тонну макияжа.

– Спасибо, сынок. Я люблю тебя.

Играет музыка. Тихо, нежно. Двери в сад открываются.

И я вижу его.

Егор. Стоит под белоснежной аркой, увитой живыми розами и пионами.

В его темном, идеально сидящем костюме с гвоздикой в петлице. Он смотрит на меня. Только на меня.

И весь мир сужается до этого взгляда, полного такой бездонной любви, обожания и гордости, что у меня перехватывает дыхание.

Я иду к нему.

Шаг за шагом. Чувствую на себе восторженные взгляды гостей, слышу счастливые всхлипывания, но все это где-то далеко. Есть только он.

Мы останавливаемся друг напротив друга. Пальцы любимого сжимают мои.

– Ты нереальна, – шепчет так, чтобы слышала только я. – Моя будущая жена.

Церемониймейстер начинает говорить красивые слова о любви и верности. Мы произносим свои клятвы.

Голос дрожит, но я говорю четко, вкладывая в каждое слово всю себя, всю нашу историю, всю боль и все счастье. Егор делает то же самое. Его рука крепко держит мою.

– Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту, – звучит, наконец, долгожданное.

Егор не заставляет себя ждать. Наклоняется, и его губы жадно, но нежно захватывают мои. Это клятва.

В этом поцелуе восемь лет разлуки. Боль, надежда и бесконечное счастье сегодняшнего дня. Я отвечаю с той же страстью, забыв о гостях, о слезах на моих щеках, обо всем на свете.

Раздаются аплодисменты, смех, радостные возгласы.

Мы идем по коридору из гостей, и первыми к нам подходят Захар с Машей. Она сияет, как и подобает беременной девушке, а на руках у Захара сидит их дочка Настенька в таком же платьице, как у Лили.

– Ну, наконец-то! – обнимает меня Захар. – Добро пожаловать в семью, Милена. Я рад, что все случилось вопреки моим печальным прогнозам.

– Захар! – с упреком говорит Маша, но сама смеется. – Извини, Милена, он всегда такой. Суровый, расчетливый. Не обращай внимания. От всей души поздравляем. Мы за вас так рады!

– Да я не злюсь, – улыбаюсь. – Без «бестактности» и того теста ДНК, которым он меня тогда так напугал, мы, возможно, и не стояли бы здесь сейчас.

Все замирают. Захар смотрит на меня, потом на Егора, и на его лице появляется хитрая ухмылка.

– А кто сказал, что он настоящий? – поднимает бровь брат мужа.

– Что? – распахиваю глаза.

– Я его не делал, – пожимает плечами Захар. – Вообще. Не отправлял никуда. Просто… очень хотел, чтобы брат узнал о сыне. Ну, припугнул немного. Прости меня.

Маша снова бьет его по плечу, а мы с Егором смотрим друг на друга и прыскаем со смеху. Вот же жук!

Егор берет слово. Обводит взглядом всех гостей, но потом снова смотрит на меня.

– Милена… Миля. Ты дала мне все. Вернула меня к жизни, заново научила дышать полной грудью. Подарила настоящую семью. И сегодня я хочу сделать тебе подарок. Самый главный.

Он делает знак своему юристу, который стоит рядом. Тот подает конверт. Егор вскрывает его и протягивает мне.

Открываю его. Читаю. И мир переворачивается с ног на голову. Это официальный документ. Решение суда. Я теперь… Я – официальная законная мать Лилии Ежовой. Удочерение состоялось.

Слезы катятся по щекам. Я не могу сдержаться. Лиля, которая все слышала, бросается ко мне и обнимает так сильно, как только может.

– Тетя Миля! Теперь ты навсегда моя мамочка! По-настоящему!

– Навсегда, солнышко, навсегда, – шепчу я, целуя ее в макушку и сжимая малышку одной рукой и своего сына другой. Они мои! Оба!

Банкет организовывала Евгения Васильевна. Все невероятно красиво, шикарно, продумано до мелочей.

Настает время первого танца. Музыка льется тихая, романтичная. Егор обнимает меня за талию, мы медленно кружимся под ее звуки.

– Счастлива? – тихо спрашивает, его губы касаются моей кожи за ухом.

– Я даже не знала, что такое возможно, – признаюсь, прижимаясь к мужу. – Это самый лучший день в моей жизни!

– Это только начало, Миль, – Ежов целует меня. Сначала нежно, а потом все более страстно, глубоко, забыв, что вокруг люди. Аплодисменты лишь подливают масла в огонь.

Потом мы общаемся с гостями, и мой взгляд падает на Таньку и Игната. Он что-то говорит ей, наклонясь низко, со своей фирменной нагловатой ухмылкой. Таня слушает, потом ее лицо становится аж багровым от ярости. Она поднимает руку и… залепляет другу мужа сочную пощечину.

– Да как вы смеете?! Мужлан! – говорит она громко и четко, встает, разворачивается и уходит, а Игнат стоит с глупой улыбкой, потирая щеку, и явно не расстроенный, а скорее заинтригованный.

Похоже, это только начало их истории.

В середине праздника мы уезжаем. Лимузин везет нас в самый роскошный отель города. Президентский люкс завален лепестками роз.

Мы остаемся одни. Только мы двое.

Егор медленно расстегивает мое платье, его пальцы скользят по моей коже, заставляя ее гореть.

Каждое прикосновение – знакомое и новое одновременно. Это наша первая брачная ночь как мужа и жены.

Муж любит меня медленно, нежно, но со страстью, которая заставляет кричать от наслаждения. Мы бормочем друг другу слова любви снова и снова, пока от изнеможения не падаем на мягкую постель, сплетаясь воедино.

Лежим в тишине, я прижимаюсь головой к сильной груди. Егор обнимает меня, его рука рисует круги на моей спине.

– Знаешь, – тихо говорю, – ты сегодня… не предохранялся.

Муж замирает на секунду, затем издает тихий смешок.

– Это не случайность, милая. А намек. Самый прозрачный намек. Я хочу еще малыша. От тебя. Чтобы наша семья стала еще больше.

– Хорошо. Давай заведем еще малыша…

Муж издает победный рык, переворачивает меня на спину и осыпает лицо, шею, плечи бесконечными поцелуями, смеясь и приговаривая:

– Я люблю тебя, Милена Ежова! Люблю тебя больше жизни!

И я знаю, что это – навсегда.

Наше бесконечное, выстраданное и такое прекрасное счастье.