13

13

Пространство сужается, и я не вижу ничего, кроме его глаз. Столько эмоций в них сейчас, что я задыхаюсь от своих, которые зарыты где-то глубоко и моментально рвутся на поверхность.

Не так я представляла себе наш разговор. Не так хотела, чтобы он узнал…

Но мне ничего не остается, кроме как попытается ему всё объяснить.

— Я хотела сказать, но…

Договорить я не успеваю.

Вздрагиваю и вся сжимаюсь, когда он бьет ладонью по рулю, а затем крепко стискивает его руками. Не шевелюсь, лишь судорожно дышу, гладя на мрачное выражение его лица.

На меня Саша не смотрит. И я боюсь представить, что увидела бы в его глазах сейчас.

— Четыре года, — толкает хрипло, еле слышно. — Черт, Аня! — срывается на крик и поворачивается, взглядом сжигает. — Четыре! Если бы мы не встретились, я бы вообще никогда не узнал?!

Вспыхиваю мгновенно. Чувствую, как пылает моя кожа. Меня словно кипятком окатывает. И всё, на что мне хватает сейчас сил, это выдержать тяжелый взгляд Аверина.

— Настолько меня ненавидишь? — продолжает он. — Настолько?!

— Нет… — выдыхаю сипло. — Я не знаю, что сказать, Саш. Я даже не знала, где тебя искать.

— А ты пробовала?

Поджав губы, в поражении опускаю глаза. Я ведь даже ни разу ему не звонила…

— Еще бы… — усмехается он и откидывается на кресло. — С кем она росла?

— Со мной, с кем же еще? Мне помогал отец, пока его не стало, Оля… — замолкаю, чувствуя, как неожиданно вспыхивает злость. — Ты хочешь меня одну во всем обвинить?! Тебе хватало забот и без нас!

— С каких это пор ты решаешь за других?

— С тех самых, Саш! У тебя уже была семья. И я не собиралась…

— Семья? — перебивает меня и усмехается. — Я бы никогда не женился на Ире. Ты знаешь, когда я расстался с ней, и больше мы не пересекались. О своей беременности она узнала не сразу. Мы с ней… Это было еще до тебя.

Проглатывая обиду и горечь от воспоминаний, стараюсь держать ее в себе. В голове просто не укладывается эта информация.

— Хочешь сказать, что она два месяца не знала, что беременна?

— Если бы знала, уверен, пришла бы ко мне сразу. Да и потом… в первую очередь побежала к матери. Я не врал, когда говорил, что не изменял тебе.

Я едва ловлю воздух. Сердце бешено стучит, будто пытается пробиться сквозь грудную клетку. Его слова эхом разрываются вдоль и поперек моего сознания, оставляя за собой только пустоту.

Слишком много мыслей, слишком больно, слишком… тяжело поверить и признать, что в нашем расставании есть и моя вина.

Если бы я не сбежала, если бы поговорила с ним…

Смогла бы смириться с тем, что у него есть ребенок от другой? Не знаю… Сейчас мне сложно это понять.

Неужели его бывшая на самом деле не знала о своей беременности? А если намеренно скрывала, то зачем ей это нужно было? Где она?

— Почему ты растишь сына один?

— Я уже сказал, что не собирался с ней возобновлять отношения. Даже ради Матвея. Ничего хорошего бы не вышло. И, как оказалось, ребенок ей сразу стал не нужен, — произносит твердо, но я распознаю в его голосе злость вперемешку с болью. — Когда я увидел тебя с другим… — Аверин усмехается, но совсем невесело. — Нужно было поговорить с тобой.

— Всё, Саш, хватит, — не выдерживаю его пристального взгляда и пытаюсь открыть дверь, но она не поддается. — Я не хочу вспоминать прошлое, это ведь уже ничего не изменит… А Соня, — осекаюсь, с тяжестью в груди принимая тот факт, что как прежде уже точно не будет. — Давай обсудим всё в другой раз. Если захочешь с ней видеться, проводить время, я не буду препятствовать.

Он не спорит и больше не пытается мне что-то доказать. Но прежде чем открывает дверь, ставит перед фактом.

— Я приеду к ней завтра.

Разблокировав двери, он, не глядя в мою сторону, ждет, когда я выйду.

Понимаю, что злится, может, даже ненавидит меня, но слов, чтобы объясниться, не нахожу. Да и осознаю теперь, что это вряд ли вообще возможно.

На душе тяжело. Смутное чувство беспомощности, от которого никуда не деться, обвивает как липкие цепи.

Я не жду, что наши отношения наладятся. Но почему же тогда его отстраненность так больно ранит меня? Зачем мне его прощение и понимание? И почему мне сейчас хочется его просто обнять…

— Дверь открыта, — сообщает он, прекрасно понимая, что я это знаю.

Просто хочет, чтобы я поскорее ушла.

И как только я выхожу на улицу, он тут же срывается с места, подтверждая мои мысли.

В смешанных чувствах возвращаюсь в дом, где меня в нетерпении ждет Оля. Еще один разговор, даже если это будет поддержка подруги, я не вынесу. Силы остаются только на то, чтобы дойти до своей комнаты.

Она считывает мое настроение и не пытается меня остановить. А мне лишь спустя несколько часов удается, наконец, заснуть.

Утром я приношу завтрак дочери в постель, после чего мы проводим время вместе. Собираем пазлы, рисуем и просто болтаем обо всём.

Размышляю о том, стоит ли ее предупредить о приезде Аверина, и как вообще объяснить всё. Переживаю, что скажет он, как себя будет вести, да и вообще… волнуюсь даже от мысли, что скоро увижу его.

Он не предупреждал, во сколько приедет, и от этого я каждую минуту нахожусь в напряжении. И когда дверь в нашу спальню открывается, а в дверях появляется Саша, я с трудом контролирую свои эмоции, глядя на него.

Разорвав этот странный зрительный контакт, он переводит внимание на дочь и не спеша подходит к ней.

— Привет, — садится на край кровати, встречая любопытную улыбку Сони. — Выглядишь совсем здоровой, не притворялась? — улыбается шире, а затем произносит с неким беспокойством: — Как себя чувствуешь?

— Здравствуйте, — дочка здоровается в ответ, и я невольно ощущаю укол вины от этого обращения.

Он ведь для нее совсем чужой.

— Обманывать плохо, мама всегда так говорит, — с завышенной важностью продолжает она.

— Правильно говорит мама, — поддерживает ее Аверин, награждая меня тяжелым взглядом, и снова смотрит на Соню. — Смотри, какие краски увидел в магазине, у тебя такие есть?

Саша вынимает из подарочного пакета набор переливающихся баночек, при виде которых дочка сияет в восторге.

— Они с блестками! — радуется, открывая коробку и рассматривая каждую. — Таких у меня нет…

Следующий час Соня рисует и болтает с Сашей, после чего она обедает, и я укладываю ее на сон.

Аверин в это время остается на кухне, и когда я спускаюсь на первый этаж, думаю, что он уже ушел. Но это не так…