19

19

После ужина дети снова убегают в игровую, и я нервничаю не от мысли остаться с Сашей наедине, а от того, что собираюсь ему сказать.

— Ты хмуришься, — с усмешкой подмечает он.

— Завтра мы уезжаем, — выпаливаю спешно, наивно полагая, что после этого сразу станет легче.

Не становится.

Несколько секунд в напряженном молчании и под пристальным взглядом Саши кажутся вечностью. Но в действительности он пребывает в растерянности совсем недолго. А затем подходит ко мне ближе и прижимает к своей груди.

— Ты думала об этом? — спрашивает мягко. — О том, чтобы остаться?

Я сглатываю, чувствуя, как его слова стучат глухо внутри.

— Саш, я не могу просто взять и остаться... У меня там работа, вся наша жизнь... — мой голос дрожит от эмоций.

— У вас может быть жизнь здесь, — продолжает он с полной уверенностью в своих словах.

Я в растерянности. В голове проносится сотни мыслей, вариантов и ровно столько же страхов…

— Давай так, — Саша отстраняется и смотрит мне в глаза. — Я отвезу вас завтра в аэропорт. А через неделю прилечу сам. Я приеду за тобой. За вами. Если ты всё еще будешь думать… я помогу с ответом.

Он уже говорил о том, что хочет, чтобы мы остались. Но сейчас Саша не просто повторяет это снова. Он уже строит планы, тем самым окончательно убеждая меня в своих намерениях.

Не понимаю, как должна поступить. Ведь переезд отразится и на Соне. Но то, что я испытываю сейчас совсем не сложно понять. Трепетное тепло, согревающее меня внутри, странное чувство предвкушения и долгожданное успокоение…

— Хорошо, — улыбаюсь Саше и прикрываю глаза, когда его пальцы скользят по спине ниже.

Домой мы возвращаемся поздним вечером и после того, как Соня засыпает, я провожу с Олей остаток ночи у камина в гостиной.

Следующие полдня уходят на сбор вещей. Отгоняя тревожные мысли и тянущее ощущение в груди, я застегиваю дорожную сумку и тяну время, чтобы позвонить Саше.

Но когда я спускаюсь на первый этаж, слышу хлопок входной двери, а затем замечаю Сашу с Матвеем.

Он забирает наши вещи и грузит их в багажник. Все происходит в какой-то суете и неловкости, при этом мы практически не разговариваем.

Это было вполне ожидаемо. Каждый находится сейчас в своих мыслях, и страшно загнуть даже в завтрашний день, не говоря уже о том дне, когда Аверин обещает приехать.

Попрощавшись с подругой и ее семьей, мы садимся в машину. Всю дорогу до аэропорта ловлю себя на мысли, что совсем не хочу сейчас уезжать. Всё внутри меня будто разрывается на части.

Саша все так же молчит, но я вижу, как его рука напряженно сжимает руль. Зато наши дети не утихают весь путь до аэропорта, весело о чем-то болтая и тем самым сглаживая неловкость.

Когда мы останавливаемся, Аверин выходит первым и помогает нам с чемоданом. Каждое его движение – четкое, выверенное – отдается у меня в памяти, будто он пытается выгравировать себя в моем сознании перед этим расставанием.

Я держу Соню за ручку и иду к терминалу, а он не отставая, шагает рядом вместе с Матвеем и смотрит на нас с каким-то напряжением.

— Успеете на рейс? — спрашивает Саша, когда мы подходим к зоне контроля.

— Да, — коротко отвечаю, но голос звучит чуть сипло от волнения.

Мы словно не находим слов, не знаем о чем поговорить в последние минуты перед расставанием.

— Позвони, как приземлитесь, — просит он и смотрит на меня так, будто никогда больше не увидит.

Но и я не отрываю взгляда, словно пытаюсь запомнить его черты лица.

Саша опускает взгляд на Соню. Она широко улыбается ему, машет рукой, и в ее глазах нет ничего, кроме чистой детской радости. Ее отец теперь стал частью ее жизни, пусть и пока совсем небольшой частью.

— Пока-пока, — говорит она весело.

Эти слова звучат как напоминание: для неё все это легко, будто само собой разумеющееся, а я с каждым шагом чувствую, как этот момент становится тяжелым грузом в груди.

Когда он осторожно обнимает дочь, будто боится ее испугать, я уворачиваюсь от его взгляда. Затем он поворачивается ко мне.

— Аня, — хрипло произносит, притягивая меня за талию, — через неделю.

— Хорошо, — шепчу я, опуская глаза, потому что боюсь, что, если посмотрю на него сейчас, уже не смогу уйти.

Спустя несколько минут мы уже сидим в самолете, и город Сочи медленно исчезает за окном. Я постоянно прокручиваю в голове все наши встречи за последнюю неделю и понимаю, что не хочу, чтобы всё на этом и закончилось.

Дома все кажется каким-то пустым. Соня возвращается к своей обычной жизни, в суете школы, кружков и игр, а я… Я не могу выкинуть Аверина из головы. Его глаза, его голос, каждый разговор, легкие прикосновения – всё вспоминается с такой ясностью, будто он рядом, будто я всё еще чувствую его объятия.

Каждый вечер он звонит. На мгновение я слышу его голос – и вокруг все будто замирает. Он расспрашивает обо всем, а я интересуюсь, как проходят его дни.

Я пытаюсь всё время себя отвлечь: работа, домашние дела — но всё это помогает недолго. Каждый раз, как только остаюсь одна, я думаю о нем. Сердце сжимается, а пальцы все время тянутся к телефону. Только его звонки спасают меня от этой тоски.

Но когда, наконец, проходит неделя, Саша говорит, что не может пока приехать из-за каких-то возникших проблем.

Толком он ничего мне не объясняет, и я не нахожу себе места, ощущая разрастающуюся тревогу в груди. Даже от его слов и обещаний, что он обязательно приедет к нам, не становится легче.

А когда я созваниваюсь с подругой и узнаю правду, у меня словно земля из под-ног уходит.

— Мать Матвея вернулась, — с волнением в голосе сообщает Оля. — Я случайно увидела их вместе, и не могла тебе не сказать…