5

5

— Давай помогу, — Аверин забирает салат из моих рук.

— Ты уже помог… — сиплю недовольно.

Саша непонимающе смотрит на меня, чем еще больше нервирует. Он даже вины не чувствует за то, что отменил наше с Соней такси…

Не понимаю только, зачем это сделал? Неужели ему мое присутствие не доставляет того же дискомфорта, что и мне его?

Из столовой доносится детский смех, и я спешу вернуться ко всем. Ставлю закуски на стол и подхожу к дочери, которая играет с новым подарком.

Мне не нравится, как Саша смотрит на нее, хотя и не могу прочитать его взгляда, понять о чем думает. Но и неприязни не вижу. Он, скорее, изучает ее, с интересом наблюдает за тем, как наши дети играют вместе.

А я не знаю, что как мне быть. Хочется увести дочку в игровую, а лучше остаться там с ней.

— Соня, — зову ее, но потом перевожу взгляд на Матвея и обращаюсь уже к обоим: — Давайте за стол. Поужинаете, потом продолжите игру, — произношу, скрепя сердцем.

Сын Аверина оставляет машинки и поднимается с ковра, даже не споря, в то время как моя дочь недовольно хмурится.

— Мам, я не хочу есть, — жалобно стонет. — Можно мы поиграем?

— Соня, все за столом, — добавляю в голос строгости. — Покушаете и продолжите игру. Миша с Матвеем уже едят.

На этот раз Соня откладывает куклы и поднимается на ноги, хотя и остается такой же недовольной.

Сажаю ее рядом с собой и подаю горячее блюдо.

Напряжение в воздухе ощутимо давит, даже несмотря на то, что муж подруги практически не замолкает, стараясь разрядить атмосферу.

Оля по большей степени молчит, но я вижу, как она то и дело недовольно косится на Аверина.

Теперь я даже сомневаюсь, что всё сделала правильно, рассказав о нем подруге…

Саша входит в их близкий круг друзей, раз уж приглашен на сегодняшний ужин. Не хотелось бы, чтобы из-за меня их отношения стали испорчены.

Дети убегают в игровую, толком не притронувшись к еде, и теперь эта неловкость, витающая в воздухе, становится еще ощутимее.

— А поехали завтра на горный склон? — предлагает Игорь с неугасающим энтузиазмом.

Оля легко толкает его в бок, отчего он непонимающе хмурится.

— Мы с Аней хотели сводить детей на елку, — улыбается она мужу.

— У меня тоже на завтра планы, так что мы с Матвеем — пас, — подключается Саша.

Смотрю на него, пытаясь понять, правду ли говорит или тоже понимает, что лучше нам больше не встречаться в одной компании. И встречаюсь с его холодным взглядом. Видимо, понимает…

— Я скоро вернусь, — предупреждаю всех и выхожу из-за стола с острым желанием перевести дух.

Поднимаюсь к детям в игровую, откуда доносится отчетливое рычание моей Сони.

— Мама! — замечает меня. — Матвей не говорит букву «р», и я учу его, как ты! — объяснившись, она снова принимается за свое.

Невольно улыбаюсь и подхожу к ним ближе, а затем опускаюсь коленками на ковер.

Я не испытываю к сыну Аверина негативных чувств, хотя и невольно вспоминаю болезненное прошлое, глядя на него. Дети не виноваты в ошибках родителей. И мне не приходится себя в этом убеждать.

— Так ему будет сложно понять, — пытаюсь мягко поправить дочь. — Матвей, приподними кончик языка… — обрываюсь на полуслове, когда слышу тихие шаги за спиной.

Резко оборачиваюсь и сталкиваюсь взглядом с Сашей.

Он обжигает, пробирается под кожу, смотрит слишком глубоко.

По телу проносится дрожь, пульс разгоняется, а к лицу приливает жар. Запоздало разрываю этот зрительный контакт и спешу подняться на ноги.

Я не сделала ничего плохого, но почему-то испытываю ужасную неловкость.

Еще вчера я думала о том, как сложно мне было бы заниматься с его ребенком, а тут сама… Даже не поняла, как это произошло.

— Пап, Соня учила меня лычать, но у меня не получается… — расстроенно делится с отцом Матвей.

Саша подходит ближе, и я отступаю на пару шагов в сторону.

— Не переживай так, — успокаивает сына, присаживаясь рядом с ним, а я невольно отмечаю, как меняется его голос при разговоре со своим ребенком. — Будешь ты еще рычать. Я тоже не умел, когда был таким, как ты.

— А как вы научились? — Соня вдруг обращается к Саше, а у меня мороз разлетается по коже и дыхание спирает.

Саша переводит внимание на нее и говорит несколько тише:

— Уже не вспомню. Сам, наверное, научился.

— А меня мама научила, — делится с ним дочь.

Матвей меняется в лице и поджимает губки, отчего у меня невольно сжимается сердце.

Второй раз я вижу Аверина только лишь с сыном. И судя по реакции ребенка, это не просто так. Где его мать? Вероятно, они с Сашей расстались или переживают какой-то кризис в отношениях, но думать я об этом не должна.

— Матвея тоже научим, да, сынок? — обращается к нему с улыбкой в голосе и мягко сжимает плечо.

— Мам, научишь его? — Соня смотрит на меня в ожидании, а я теряюсь, не зная, что сказать.

На помощь мне приходит, как ни странно, Саша.

— Мама твоя может не успеть, вы же здесь всего на несколько дней. Играйте, скоро Оля позовет всех на торт.

С этими словами он поднимается на ноги и зовет меня следом за собой.

Боже… я же и минуты больше не вынесу с ним наедине.