2

"…красив, успешен… разведен…"

Я притормаживаю и машинально хватаюсь за перила.

Ниже пролетом стоит высокий крепкий блондин с букетом алых роз, Илья Белов — мой бывший одноклассник и по совместительству первая любовь, первый мужчина и первый нелепый опыт отношений.

— Здравствуй, Илья, — мой голос звенит, гулко отлетая от стен. Доброжелательно улыбаюсь. — Слышала, что ты в городе.

— Да, я буквально с корабля на бал… Вернее, с самолета… Давно не виделись, — покачнувшись на пятках, Белов преодолевает еще пару ступенек.

— Давно…

Давно — это мягко сказано.

Мы не виделись с того самого лета две тысячи четвертого, когда голосили всем классом на выпускном “Районы-кварталы”, танцевали под “Hi-Fi” и Бритни Спирс и напивались кислым шампанским. Потом у нас было еще два потрясающих месяца, по итогу которых Белов любопытства ради решил съездить в Москву вместе с двоюродным братом. Да так там и остался. Я поступила в педагогический, встретила Андрея. На четвертом курсе вышла замуж. Примерно, в то же время Белов женился… И вот мы здесь — стоим на лестнице и смотрим друг на друга.

Виснет неловкая пауза. Говорить нам, в общем-то, и не о чем. Илья знает, кем я работаю. Основное мне о нем тоже известно — красив, успешен… разведен.

— А ты чего тут? Заблудился? — пытаюсь понять, почему он еще не в классе.

— Ага… В трех соснах, — улыбается и мобильный демонстрирует, поясняя: — По телефону общался.

Я понимающе киваю.

— Понятно, деловой человек, — позволяю себе легкую иронию и зову Илью: — Идем в класс. Все наши уже там.

По ступеням синхронно поднимаемся, и я вдруг обнаруживаю, что у меня начинает пылать лицо. Все-таки в моей жизни мужчин, с которыми я спала, можно пересчитать по пальцам одной руки, и даже лишние останутся. В смысле, пальцы.

А еще я думаю, сильно ли я повзрослела в его глазах — подурнела, располнела, поблекла или как? Глупость, конечно, о таком размышлять, просто Белов, как назло, выглядит превосходно — вроде бы, и буднично, но и не без лоска.

На Илье темно-коричневое пальто, светло-голубая рубашка, синие прямые джинсы с кожаным поясом и… какие-то винтажные ретро-ботинки с ремешками и заклепками в тон верхней одежды. Светлые волосы собраны в низкий пучок на затылке. Еще Белов отрастил пегую аккуратную бороду и усы. И новая прическа, и стиль “повседневный шик” невероятно ему идут. Украдкой бросаю взгляд на правую руку, отмечая отсутствие обручального кольца. Свое же нервно потираю пальцами и уже жалею, что нацепила.

— Классные боты, — снова заостряю внимание на ногах Белова, когда до двери, выходящей в рекреацию, добираемся.

— О, спасибо, — Илья благодушно встречает мой комплимент. Открывает дверь и галантным жестом приглашает, говоря: — Ты роскошно выглядишь, Ольга Петровна. Совсем не изменилась. Всё такая же.

— А ты всё такой же балабол, — не могу сдержать улыбку, комментируя его очевидный подхалимаж.

— А вот и нет, — парирует, заходя вслед за мной.

Дверь мягко захлопывается, и меня обдает сексуальным мужским ароматом: густым и пряным ароматом корицы и мускатного ореха.

— Как скажешь, — усмехаюсь. — А вот борода тебя старит, — позволяю себе подколоть его по старой памяти.

— Куда деваться, Оль, — вышагивая рядом, Илья приглаживает свою восхитительную растительность. — Надо выглядеть солидно, а без бороды я смотрюсь, как мамин пирожок.

Я смеюсь — громко и заливисто, пока не натыкаюсь на взгляды женщин с передней парты в кабинете химии, мимо которого мы идем. Спохватившись, умолкаю и стараюсь не стучать каблуками.

— Тебе виднее, — тихо подхватываю. — Как дела у мамы, кстати? — ненамеренно, но мой голос все равно звучит сухо.

— Ты не знаешь? — замедлив шаг, Илья опускает голову. — Мама умерла три года назад. Осложнение после плановой операции.

Я тоже притормаживаю. Меня пронзает укол вины за то, что так легкомысленно отозвалась о его покойной матери.

— Соболезную. Прости. Я… не знала.

— Да какие извинения, — он печально улыбается. — Твои как?

— Папа на пенсии. Мама работает еще.

— Муж, дети? — Белов кивком головы дает понять, что заметил мое обручальное, которое я тереблю и покручиваю с непривычки.

— Детей нет, — уклончиво отвечаю.

Щеки загораются огнем.

Но не рассказывать же Илье, нафига я нацепила сегодня обручальное.

Вот смеху-то будет.

А, в общем-то, какое ему дело?

— О, Тамара Васильевна уже кого-то распекает, — Илья обращает внимание на грозный рокот нашего классного руководителя, который долетает из кабинета физики в конце коридора. — И, странно, что это не я.

— Она не распекает. Просто у нее такой голос.

Криво усмехнувшись, Илья стучит в дверь и открывает, говоря:

— Драсьте, Тамара Васильевна, можно войти?

По классу прокатывается дружный смех.

— Белов! Ну конечно! Кто же еще?! Опять опоздал! — Тамара Васильевна активно включается в игру, качая головой и стаскивая очки на кончик носа. — Наверное, опять курил в туалете?

— Нет, уж десять лет как бросил, Тамара Васильевна, — отзывается Илья. — Соскучился, — со своей фирменной улыбкой он направляется к нашей физичке и вручает ей букет.

Прослезившись, Тамара Васильевна машет рукой, чтобы наконец-то все уже уселись и перестали ее доводить до слез. Я сажусь на свое место — за первую парту напротив учительского стола со своим соседом Сашей. Белов на галерку направляется, или Камчатку, как мы раньше говорили.

Тамара Васильевна вздыхает. Красная и растроганная вниманием, она забывает, на чем остановилась.

Я оглядываюсь и случайно встречаюсь взглядом с Ильей… Правда случайно — очень хотелось на всех ребят посмотреть. Белов смотрит прямо на меня — открыто и заинтересованно. Я улыбаюсь, нервно слизывая кончиком языка красную помаду, и не могу отделать от ощущения, что и не было этих двадцати лет, а встреча выпускников — не такая уж и неприятная тема.