6

“Эх, Оля-Оля…”

— Что скажешь? — интересуется Илья после очередного затяжного поцелуя.

И мне так странно, что его рот — этот жаркий потрясающий рот в обрамлении мягких волосков издает какие-то звуки. Ведь его предназначение в другом — целовать меня.

Но мне же задали вопрос.

Сцепив пальцы у Белова на шее, я судорожно собираюсь с мыслями.

— Я думала, — прикусываю язык и прыскаю смехом, — это как губы в шапке отыскать. И что все это колется… — носом потираюсь о подбородок Ильи. — А оно не колется. Представляешь?

— Эм… — сжимая ладонью мой бок, Илья вдруг смеется. — Я вообще-то другое спрашивал, но спасибо, что поделилась.

Он снова лезет целовать, а я его торможу, распознав в тоне насмешку. Понимаю, что опростоволосилась и отстраняюсь ровно настолько, чтобы наши рты не соприкасались.

— А ты о чем?

— Я имел в виду то фантомное ощущение, — поясняет он не без иронии. — Не накрыло?

Глаза вверх возвожу. Он еще и прикалывается.

— Илья… — безвольно головой мотаю. — Какого чёрта? Какого чёрта ты снова делаешь в моей жизни?

Отрывисто выдыхаю и толкаюсь лбом в его переносицу.

— Хороший вопрос, — уклончиво бормочет Белов, самым наглым образом вытаскивая блузку из-за пояса моей юбки.

Я не препятствуют. Веду ладонью по его горячей шее сзади, задеваю жесткий воротничок и перемещаю ладони вперед, чтобы заняться его верхними пуговицами.

— Какого чёрта мы делаем? — переспрашиваю, разобравшись с двумя. Руки подрагивают от волнения и нетерпения. — Скажи…

— Да что такого?

Быстро чмокнув, Илья начинает проделывать с моими пуговицами то же самое.

— Нет… Ну какого чёрта? — повторяю на автопилоте уже.

Но в следующую секунду губы Ильи обрушиваются на меня требовательным поцелуем. Возбуждение снова пробегает по телу словно языки пламени по сухой траве — стремительно и жадно… Хотя сухость — это последнее, что я ощущаю, ведь, извиняюсь за натурализм, из меня течет.

— Я мокрая… — о чем я и сообщаю Белову во время короткой передышки.

— О, это радует, — он хрипло смеется и стаскивает с меня блузку. — Привет Анжелике.

— Ради бога… — я зажмуриваюсь, стягивая с него рубашку. — Закрой уши. Она и не то скажет.

Взглядом впиваюсь в его торс, но разглядывать себя Белов толком не дает.

Опять целует, зажимает, не давая нормально вздохнуть и доводя до головокружения.

— Хочу тебя… — уже прям рубит.

— Так не делается… — я лениво хватаю его за нижнюю губу. Быстро чмокаемся. — Илья. Это же…

— Я знаю. Но я здесь… — целует, обхватив мой подбородок.

Я головой трясу, пытаясь избавиться от наваждения.

— Нет, ты не можешь просто так заявиться спустя двадцать лет и сказать, что хочешь меня… — и мне даже удается составить сложноподчиненное предложение. — Это же анекдот. Зачем? Я не понимаю…

Илья что-то бормочет нечленораздельное, удерживая меня за горло и вынуждая закинуть голову. Наслаждаясь его ласками, наблюдаю, как вращается над нами потолок, а узоры на плитках складываются в надпись:

“Эх, Оля-Оля…”

Я крепко зажмуриваюсь. Целуя шею, Илья волосы мои назад отводит, и чувствую, как моя кожа встречает резкую струю горячего воздуха.

— Черт возьми… — удивленно дышит Белов. — Ты её не свела… Охренеть… — его губы прижимаются к моей ключице. — Весь вечер об этом думал, — в очень трепетной форме дает понять, что еще на банкете вспомнил о моей скромной татушке — небольшом сердце чуть выше левой косточки.

— О… — глаза закатываю. — Да здравствуют наряды с высоким горлом!

— Олька… — растроганно роняет Илья, обхватывая мою щеку ладонью.

В глаза заглядывает и дальше горящим взглядом транслирует. Сигнал сбивчивый. Сложно интерпретировать, однако кое-что я читаю без труда. Илья тоже в потрясении от происходящего. Я брови свожу. Внутри что-то ёкает.

— Фух… — и наконец трясу головой, прерывая сеанс связи. — Всё. Нет… — ладонью ему в грудь упираюсь. — Я не буду с тобой спать. Это глупо… Зачем мне с тобой спать?

— Так мне уйти? — спрашивает Илья, а сам уже лифчик мой расстегнул и тянет его вниз, ухватив за середину.

— Да, катись… — позволяю бретелькам соскользнуть с рук.

— Оля… — неутомимые губы опять захватывают мои, пока их обладатель груди сминает, пропуская между пальцев соски.

Я держусь за его крепкие плечи, нащупываю пальцами пучок и делаю то, что хотела — стягиваю резинку. Разные по толщине светлые пряди, обретя свободу, придают чертам Белова еще больше сексуальности.

Он за грудь меня трогает и лихорадочно толкает ладонь мне под задницу, а я ему сообщаю:

— Нет… Ты похож на Курта Кобейна, — и вспоминаю, что Илья в школе фанател от “Нирваны”.

— Похрен, Оль, — Белов меня затыкает.

Выкатив язык прямо на мой рот, вылизывает его снаружи, а потом изнутри.

Целуемся до звезд перед глазами. Я знаю, что уже не выгоню Илью, отдавая себе отчет в том, чем все закончится. И он это знает.

— Мне надо в душ… — срывает дыхание. — Долгий день, — все же не могу пренебречь этим фактом.

— Дай раздену, — сообщает Белов, водя ладонями вокруг моей талии и гадая, как юбку с меня стащить.

— Так… Я сама… — Обнаженная по пояс, я встаю и на блузку свою наступаю. — Можешь пока идти в комнату, — вытянув палец, в темный коридор указываю. Поднимаю блузку, лифчик и, оглянувшись по пути в ванную, спрашиваю: — У тебя же есть? — на защиту намекаю.

— А? — вопросительно хмурится Илья и следом кивает. — Да. Порядок. — Но тут же тянется и за руку меня хватает, говоря: — Какой, блин, душ, Оля? Иди сюда…

Моя одежда снова оказывается на полу, потому как я седлаю Илью прямо на своей морально устаревшей кухне, наплевав на свои моральные устои и нормы гигиены.

Мы даже не раздеваемся толком.

Джинсы Ильи вместе с трусами просто опущены вниз, пока я двигаюсь и раскачиваюсь на нем, вбирая в себя член в презервативе. Узкая юбка задирается до грудей, подпирая их и выпячивая Белову прямо в лицо. Илья успешно этим пользуется, крепко сминая каждую из грудей широким захватом, лаская языком и оставляя на моей коже такое количество слюны, что груди начинают выскальзывать из его пальцев.

Это какое-то сумасшествие. Сюр. Белочка. Безобразие.

Но такое безобразие, что меня не напрягают даже черные слипы с сеточкой на попе. Правда они больше не на попе, а на моей правой щиколотке болтаются. Зато мышцы, которые забиваются от непривычной нагрузки, еще как напрягают.

— Устала? — хрипло замечает Илья, ладонью помогая мне удерживаться на нем.

Я перевожу дыхание, быстро облизываюсь и сокрушительно киваю.

— О… Иль… — ахаю, когда он встает и меня вместе с собой в воздух поднимает.

Через пару мгновений отечественный гибрид Брэда Питта и Курта Кобейна бережно опрокидывает меня на спину прямо на стол по соседству с учительской кружкой и трахает до тех пор, пока за моими веками цветным фонтаном не взрывается темнота. У моего оргазма даже есть аромат — айриш крим. А дарит мне его мой первый бывший.