5

“Целуй… Чего же ты ждешь?”

— Есть обычный и “По-ирландски”, — перебирая в руках пакетики с растворимым, слеповато щурюсь, изучая дату изготовления, потому как помню, что этим пакетикам сто лет в обед. — Хотя… Тут срок годности закончился…

Обычный кофе не проходит контроль, и я высыпаю в чашку с надписью “С днем учителя!”, которых у меня уже четыре штуки, кофе “По-ирландски”. Просроченный же отправляю в мусорное ведро под мойкой, где на одной петле болтается дверца. Я коленом ее подпинываю, чтобы не открывалась. И, заметив это, Илья, которого я предварительно усадила на табурет возле двери, говорит:

— У тебя есть отвёртка?

— Забей, — отмахиваюсь от его благородного жеста, — я всё равно эту кухню выкину, — обвожу взглядом опостылевшие шкафчики из темного дерева. — Она уже морально устарела.

— Зачем выбрасывать? Фасады отличные. Массив, — явно со знанием дела сообщает Белов. — Можно отреставрировать. Затонировать. Поменять фурнитуру, доводчики поставить. Встройку обновить. И ты свою кухню вообще не узнаешь.

Чайник щелкает кнопкой, и я наливаю в кружку кипяток.

— За те же деньги мне проще новую купить. То на то и выйдет, — поставив перед Ильей кофе, возвращаюсь, чтобы ложку из ящика достать.

— Да, но только у тебя будет кухня из МДФ, а это натуральная древесина. Дуб, — также авторитетно заявляет Илья. — Ему триста лет ничего не будет. Её даже в таком виде продать можно за неплохие деньги, а ты выбрасывать собралась.

— Да? Я не знала, — передаю Илье ложку.

Оглянувшись, с удивлением разглядываю кухню, доставшуюся мне от прежних хозяев квартиры, которую я приобрела в ипотеку. И, выходит, что эта уже не модная кухня — прямо-таки золотая жила?

— Поверь специалисту. Я столяр-мебельщик по первому образованию.

— А во второму? — слетает с моего языка.

— Физик-ядерщик, — шутит Илья. Я улыбаюсь, но жду правды. И он удовлетворяет мое любопытство: — И по второму недалеко ушел. Дизайн мебели. Заочно учился, — как-то нехотя добавляет.

— Я-ясно, — тяну задумчиво.

— Давно тут живёшь? — размешивая кофейный напиток, Илья тему переводит.

— Третий… — и я замираю, услышав противный скрип.

Дверца под мойкой позорно повисает на нижней петле. И так уже третий год.

— Так где отвёртка, Оль? — настаивает Илья, поднимаясь и расстегивая манжеты рубашки.

— Да нет ее, — признаюсь и отхожу в сторону, потому как Илья уже решительно нацелился на сломанную дверцу.

Ну нет у меня отвертки!

В быту, если это не касается примитивных дел по хозяйству, я практически беспомощна. Лампочку вкрутить, гвоздь забить, что-то подкрутить, прочистить сифон под раковиной или поменять смеситель… Да простят меня феминистки и иже с ними, ну не женская это работа. Раньше Андрей таким занимался, а после развода я просто вызываю сантехника или электрика, бывает, папу прошу.

— Нож хоть дай, — просит Илья после визуального осмотра. Вручаю ему нож. Опустившись на корточки, он совсем не долго возится, и моя дверца чудесным образом преображается.

— А что так можно было? — глазами хлопаю.

Илья хрипло смеется и, как специалист, которому я уже доверяю, выносит свой диагноз:

— Всё равно надо петли менять.

— Всё равно спасибо, — киваю с благодарностью.

Сталкиваемся взглядами. Я первая тушуюсь. Как-то неловко становится за то, что я такая неумеха. Обращаю внимание на то, как Белов ведет большим пальцем по лезвию ножа.

— У тебя нож тупой, — констатирует еще один факт — свидетельство того, что в доме давно не было мужчины, которому бы было дело до таких предметов, как отвертки и ножи.

— У тебя кофе остывает, — суховатым тоном даю понять, что больше не нуждаюсь в его услугах.

— А сама? — Илья за стол возвращается.

— Я воду лучше.

Наливаю из-под крану воду в стакан и делаю несколько глотков, наблюдая за Беловым. Сидя боком к столу в довольно расслабленной позе и опустив локоть на стол, он педантично размешивает кофе.

Взглядом упираюсь в его разведенные бедра, повторяю линию шва и спешно отвожу. Делаю еще один глоток. И снова пялюсь на бугор под плотными синими джинсами. Пью хлорную воду… Лишь бы не смотреть. И опять на ширинке зависаю.

Честно. Я не нарочно. Оно само.

Похотливые взгляды — часть моего внутреннего мира, который прорывается на свет под действием алкоголя. У Белова, ко всему прочему, явно есть на что посмотреть. А еще мне интересно, как выглядит его член спустя двадцать лет.

И не говорите, что вам бы было не интересно в моем случае. Конечно же, да… Все женщины по природе любопытны. А я историк к тому же…

— Оля, ты смотришь на мой пах? — спрашивает Илья, тормозя мой хаотичный мыслительный поток.

— Это не я, — говорю, как есть. И жутко краснею.

— Не ты? — он усмехается, явно заинтригованный таким поворотом.

— Нет, — лениво мотаю головой и стакан ставлю слева от себя. — Это моё пьяное альтер-эго. Извини. У неё привычка пялиться куда не надо. И говорить что не надо.

— У неё? Как интересно, — оперев руку на локоть, Белов прикрывает губы вытянутым указательным пальцем и тихонько тарабанит по ним, откровенно разглядывая меня. А я уже без колготок, но все в той же черной юбке и любимой зеленой блузке с крутым принтом на воротничке. — Познакомишь нас поближе?

— Даже не знаю, — переминаюсь с ноги на ногу под его изучающим взглядом.

— Оль, чего ты там встала, как неродная? — Илья мне второй табурет выдвигает. Ставит его напротив своего и кивком головы приглашает: — Иди сюда. Я не кусаюсь. Не бойся.

Вздернув бровь, я занимаю предложенное мне место, всем видом давая понять, что не боюсь его. Я себя боюсь, потому что… То, как Илья на меня смотрит, то, что говорит, как говорит, этот его ликбез на тему моей кухни… Меня это… возбуждает?

Я кладу ногу на ногу. Илья бедра снова разводит. И я изо всех сил стараюсь больше туда не смотреть.

— Давай рассказывай, — просит он, переворачивая кружку так, чтобы взять левой рукой. — Что там за альтер-эго у тебя? И почему я о нем ничего не слышал?

— Ну… — хихикаю себе под нос. — Её зовут Анжелика.

— Почему Анжелика?

— Анжелика. Маркиза ангелов.

— М? — Илья непонимающе хмурится.

— Анжелика и граф де Пейрак? Анжелика и султан? Анжелика и Людовик Четырнадцатый… — улыбаясь, внимательно наблюдаю за растерянным выражением лица мужчины напротив.

— Так… — Сделав глоток кофе, он скребет пальцами бороду. — Ты же преподаешь историю. Значит это какая-то историческая личность… — размышляет вслух. — Но из всех, кого ты перечислила, я лично знаком только с Людовиком. И то — Тринадцатым. Коньяк так называется. Очень хороший, между прочим.

Мы оба смеемся, и я морщусь:

— Даже слушать про коньяк не хочу!

— Ладно. Так что по Анжелике? Кто такая? Чем прославилась?

— Анжелика де Сансе де Монтелу. Это героиня исторических любовных романов Анн и Сержа Голон.

— Не читал.

— Надо полагать, — усмехаюсь, представляя Белова, коротающего вечера за чтением любовного романа. — А ещё есть фильмы по ним, снятые в шестидесятых, с Мишель Мерсье… Уже классика. Главная героиня там, как ты понимаешь, та самая Анжелика. В старших классах я ею засматривалась и зачитывалась.

— Чего-то я не помню такого, — хмурится Илья.

— Я тебе не рассказывала, — глаза закатываю. — Ты бы меня высмеял.

— А вот и нет, — возражает Белов, опуская кружку на стол и не сводя с меня внимательного взгляда. — Так… А до этого ты, выходит, её мужиков перечислила? — догадывается он.

— Да. И это не все, — спешу добавить. — Был ещё адвокат, поэт бездомный, каторжник, какой-то румынский князь, главарь воров со “Двора чудес”… — загибаю пальцы, но все равно сбиваюсь со счета. Анжелика — не я. Ей и двух рук мало будет. — И в книжной версии мужчин у неё было больше, — сообщаю Илье напоследок.

Оценив услышанное с помощью мимики, он делает вывод:

— Так получается, она просто шлюшка?

— Говоря современным языком… — развожу руками, — увы.

— То есть… твоё пьяное альтер-эго — слабая на передок дамочка? — резюмирует, не переставая очаровательно улыбаться.

— Выходит, что так.

— А она красивая… — звучит не совсем, как вопрос.

Однако я на него отвечаю:

— Да… Очень… Она блондинка…

— Я про ту, что вижу перед собой… — перебивает меня. — Ты все такая же красивая… Оля, — сообщает Илья, вгоняя меня в краску своим комплиментом — очень искренним, надо заметить.

— Илья, ты меня заболтал… — бормочу смущенно. — И кофе твой остыл… А мне вставать в полседьмого…

— Хочу тебя… — толкает он безо всякого стыда.

— Эм… — глазами хлопаю.

— Поцеловать хочу… — улыбается, продолжая. — Прости, Оль… Ничего не могу с собой поделать. Увидел тебя там на лестнице, и заклинило… — вот так запросто сознается.

— Это… фантомное ощущение, — паникуя, пытаюсь найти логику в том, что он мне сказал.

— У тебя так же? — прищуривается.

— У меня? — прислушиваюсь к собственным ощущениям. Никакой ностальгии по первой любви я не чувствую. Про того Белова я даже не думала. Уже годами не вспоминала. А этот… — Нет, — говорю, глядя в дивные голубые глаза тридцатисемилетнего разведенного мужчины, у которого есть дочь-подросток, и который ужасно мне понравился. — Ничего такого.

— Ты как-то неуверенно говоришь, — замечает он. — Давай проверим? — бросает с вызовом.

Догадываюсь, что опять все к поцелуям сводит.

— Мы не можем, — головой слабо мотаю.

Не могу же я просто взять и согласиться. Да с чего бы мне с ним целоваться, вообще?

— Почему? Мы взрослые люди. Свободные…

Из-за того, как Илья на мой рот пялится, уже губы зудят, гудят и пылают.

“Блин, да поцелуй ты меня уже”, — кричит мой взгляд.

Подавшись вперед, Илья берет меня за руки. Я нервно улыбаюсь, он — перманентно чарующе.

Бабочки в животе, мурашки по коже, щеки огнем горят — давно со мной такого не было.

— Я не думаю, что… — выдохнув, снова теряюсь в силе нахлынувших ощущений и головой отрицательно качаю.

— Тогда мне и правда пора. Тебе вставать полшестого… — сокрушенно выдыхает Белов, слегка отстраняясь.

— Полседьмого… — поправляю его, испытывая небывалое разочарование.

Ведь он сейчас встанет и уйдет, а вместе с ним в февральскую ночь вылетят бабочки, убегут мурашки…

— Или что? — Илья снова приближается, нежно поглаживая мои пальцы.

— Или что? — повторяю рассеянно.

Сглатываю. Перевожу дыхание. Сердце к горлу восторженно подскакивает.

“Целуй… Чего же ты ждешь?”

— М? — Илья вопросительно брови сводит.

— Что? — зачем-то, пытаюсь наладить диалог.

— Ты о чем? — он безбожно тормозит.

— А ты? — тоже теряю нить разговора.

Слегка подрагиваю.

Расфокусированным взглядом Белов блуждает по моему лицу, наклоняясь все ближе. И мы почти носами соприкасаемся. Меня окутывает ароматом айриш-крим и мужского парфюма.

“Целуй же… Ну…”

— Неважно… — шепчет Илья.

И, стремительно облизнувшись, делится со мной вкусом кофе “По-ирландски”.

Чувствую на себе его руки. Веки сами собой опускаются… И я теперь знаю, каково это — целоваться с мужчиной, у которого есть борода и усы… Это… Та-а-ак… О… Господи… Это… Просто… Удивительно… У… Меня… Нет… Слов… Ух-ты… Язык…

— М-м… — стону Илье в губы.

Он влажно меня чмокает и заходит на второй круг, раздвигая меня горячим языком…