Глава 11

– Ты очень помогла. Спасибо. Его губы почти касаются моей щеки. Легкое покалывание настойчиво тревожит поясницу, а в душе что-то переворачивается. Я делаю шаг назад, и лишь извиняющаяся улыбка Кирилла позволяет понять, что ему не удается вытащить рубашку из моих стиснутых пальцев. – Можно?.. – вежливо уточняет он, кивая на свою вещь. – Ой, прости! Задумалась! Я торопливо вкладываю в его здоровую руку рубашку и мгновенно прячу ладони за спину. – Ну… вроде все, я пойду, – говорю первое, что приходит в голову. – Ты ведь еще обещала помочь мне с постельным бельем, – обескураживает Кирилл, заставляя меня чувствовать себя полной идиоткой. – Ах, да! – округляю глаза. – Я что-то… рассеянная сегодня. Прости! Чтобы не стоять в молчании и не разглядывать хозяина спальни, я начинаю стягивать покрывало с кровати, затем – простынь с матраса. Кирилл неловко пытается снять наволочку с подушки, но одной рукой это делать очень неудобно. Я со смехом уверяю мужчину: в два счета справлюсь сама. И шутливо добавляю, что он очень мне поможет… когда перестанет мешать. Хорошо хоть, с чувством юмора у него нет проблем. Пусть Кирилл и кажется очень серьезным, невероятно строгим и сдержанным, но на языке иронии он общается прекрасно. – А где свежее белье? – оборачиваюсь я на Кирилла, неожиданно для себя обнаруживаю смешливые искорки в его глазах. Так-так-так… И что он задумал? – Во-он там, наверху, – указывает он на шкаф. – Я за стулом. – Сам принесу, – спокойно возражает Кирилл. – Ну что ты! – Вера, у меня рука сломана, а не все конечности. Я принесу. – Ладно, – сдаюсь я, опасаясь задеть мужское самолюбие. Уже через минуту я играючи забираюсь на стул и разглядываю верхние полки. – А ты уверен, что белье именно здесь? – Было где-то… смотри получше. Я обшариваю доступные моей руке полки, но постельного так и не нахожу. – Нет его! Здесь только вещи! – Да? – удивляется Кирилл, а сам давится улыбкой. – Значит, я перепутал. Наверное, где-то рядом. – А поточнее нельзя? – гляжу я на него сверху вниз. – Ты бы предупредила заранее, что копаться в моем шкафу станешь, я бы персонально для тебя карту нарисовал, – весело выдает он. – А с виду и не скажешь, что ты такой юморист. А ну-ка, пальцем ткни! – Нееет, вот это уже никак нельзя. Мне приказано не мешаться под ногами, – ёрничает он. – Хватит тебе уже дурачиться, – смеюсь я, спрыгивая со стула. – Ладно, беру свои слова назад. Но если ты не планируешь спать на голом матрасе, то обязан выдать свои тайники. – Мне надо подумать, это уже довольно серьезные намерения, – возвращает мне колкость Кирилл и стоит ухмыляется. Так мило при этом выглядит, с гипсом на руке, яркими искорками в глазах и усмешкой в уголках губ. – Кири-илл! – выдыхаю я громко. – Завтра сложный день, а ты капризничаешь. Совсем как Дина. Немедленно признавайся. В общем, еще минут пятнадцать мы дурачимся и подначиваем друг друга. Когда я выполняю данные обещания и меня в хозяйской спальне уже ничего не держит, мне вдруг становится немного грустно: не хочется уходить. Веселая расслабленная атмосфера уже настолько поглотила меня, что вынырнуть из нее сродни нехватки воздуха. Давненько я не чувствовала себя так легко и беззаботно, и теперь так тяжело возвращаться в мою реальность. – Ну вот, ты спасен, – я эффектно отряхиваю руки. – Спокойной ночи, Кирилл. Если вдруг что-то понадобится… – Я в любом случае тебя не потревожу. Тебе тоже нужно отдыхать. – Ну хорошо, упрямец. Приятных снов, – последнюю фразу произношу тихо-тихо, почти шепотом, но Кирилл слышит, взгляд его еще больше смягчается. Утро выдалось довольно сумбурным. Доченька проснулась не в настроении, периодически куксится. У меня до обеда три квартиры для осмотра, а вечером – еще две. Кирилл зевая присоединяется к нам, выглядит немного помятым, но зато я радостно отмечаю про себя, что он сам переоделся. Торопливо накладываю ему завтрак, целую дочь в висок и прошу ее кушать над столом. – Ты, как электровеник, нельзя с утра быть такой активной, – смеется Кирилл. – Просто кто-то еще не проснулся, а кто-то уже полтора часа на ногах. Приятного аппетита, мы почти убегаем. Только один маленький проглотик наконец насытится, – роняю на дочь выжидающий взгляд. – И я сразу вызываю такси. – Не понял, – возмущается Кирилл. – А когда меня успели исключить из списка вашего сплочённого коллектива? Договорились же, я с вами поеду квартиры смотреть! – Всё так, – я вдруг ощущаю неловкость, – но это было до того, как ты сломал руку, ты предложил нас отвезти, но сейчас это становится невыполнимой задачей, вот я и подумала… – Не надо думать, надо советоваться, – невозмутимо заявляет Кирилл, тянется к вилке, но когда начинает орудовать ею, непроизвольно морщится. Непривычно левой рукой-то… – Я еду с вами, решено, – отрезает. – Ты уверен? Необходимости нет. – Мы уже запланировали. В такси я уж как-нибудь размещусь. А если ты продолжить дискредитировать мои честь и достоинство, даром тебе это не пройдет. Он жадно откусывает «лепешку». Кстати да, мы вчера вечером с Динкой в магазин сходили, пока гостеприимного хозяина не было дома. Кое-что подкупили из продуктов. Уверена, Кирилл этого даже не заметил, особенно во вчерашнем своем состоянии, но лично я так чувствую себя увереннее. Да и неловко мне: Кирилл ведь не спонсор, а мы даже едим за его счет. – Это что за роскошь? – смакует он первый кусочек. – Невероятно вкусно! – Это лаваш с сыром и помидорами. И еще там внутри омлет, – отвечаю я с гордостью. – Боже, я такого завтрака даже в ресторанах не ел. Космос! – Приятного аппетита, – умиляюсь я, расплываясь от его комплиментов. Приятно! – Только у меня вроде помидоры закончились. И лаваш не покупал… Ве-еер?.. – Вчера, пока тебя не было, мы с дочкой прогулялись, в магазин зашли. Да? – Да! – коряво выговаривая слоги, соглашается Дина и бурчит о чем-то на своем детском языке. – Вер, мы так не договаривались, – озадаченно выдыхает Кирилл. – Ты что, сама покупала продукты?! – А это запрещено? – Нет. Но это неправильно! Если тебе чего-то не хватает, ты скажи прямо. А так я чувствую себя, извини, полным придурком. Ты моя гостья и не обязана платить за еду, Вера! – Но это же моя инициатива, подумаешь.... – Давай договоримся, что в моем доме за продукты расплачиваюсь только я. – А я расплачивалась не у тебя дома, а в магазине. Поэтому претензии не принимаются! – Это первоклассное блюдо, ты готовишь великолепно, но все остальные траты ты оставляешь на меня. Вера, ты даже не представляешь, как это оскорбительно. – Я не хотела тебя обижать. Не думала, что поход в магазин вызовет у тебя такую негативную реакцию. – Мы решили. Надеюсь, дальше тут без вопросов. – Ладно. – Отлично. Тогда я постараюсь быстрее собраться и в путь. Как показала практика, все квартиры оказались недостаточно хороши, по мнению Кирилла. Но уж простите, я отталкиваюсь от цены, снимать хоромы для меня и Дины это абсурд. – Подобные варианты никуда не годятся. – Третья очень хорошая, – возражаю я. – Тебе же понравилась. – Нет! Абсолютно. Вам это не подходит, – упрямо отмахивается Кирилл. Мы уже едем обратно. Тут у него звонит телефон. Он отвечает, а потом, отняв гаджет от уха, торопливо просит: – Сможешь записать под диктовку в блокнот? – уточняет он, имея в виду приложение в смартфоне. – Конечно. Я набираю названия организаций, суммы. Количество выкупленных акций. Данные по облигациям и еще кое-какую рабочую информацию. – Спасибо, – заявляет Кирилл и шепотом просит оперативно переслать ему записи. Обещает собеседнику вечером заскочить: – Я ненадолго, – строго уточняет Кирилл. В итоге, когда мы вернулись, он заперся в спальне и там еще долго обсуждал рабочие вопросы. Вечерний просмотр квартир неожиданно отменился, на обе уже нашлись квартиранты. Ну и ладно, не время расстраиваться, будет и на моей улице праздник. Как только думаю о том, что уже пора съезжать, я начинаю волноваться. Как тут Кирилл один останется? Со сломанной рукой. Он элементарные вещи сделать не сможет. Вскоре он засобирался на встречу. Торопится и суетится, еще не приноровился привычные действия выполнять левой рукой. А когда за ним захлопывается дверь, одиночество сразу поглощает меня. Мы играем с Диной, на скорую руку готовим макароны с фаршем, а после ужина я укладываю малышку спать. Сама же…. Иду в душ. Нет, мчусь! Лечу окрыленная! Пока моя маленькая сирена не проснулась. Горячий душ! Блаженство! И никто не отвлекает!!! Ооох… обожаю. Делаю воду погорячее. Обжигающие капли барабанят по коже, но не покусывают огнем, а согревают. Сильные прозрачные струи ласкают тело, струясь по нему невидимым шелком. Я теряю счет времени. Как бы здорово мне ни было, но уже пора выходить. Спасибо Кириллу, он выделил мне огромное полотенце. Я как заново роилась! Не спеша промакиваю сверкающие капельки и… Неужели свои вещи я забыла в комнате, где мы с Диной ночуем? Ну и растяпа, а! Обматываюсь полотенцем. Волосы распущены. С них немножко капает вода. Выхожу, совершенно не ожидая подвоха, и только встретившись глазами с Кириллом, я понимаю, что уже не одна в квартире. Я замираю под потемневшим взволнованным взором, и по традиции дурацких мелодрам с меня слетает полотенце! – Ох ты! – неосознанно я прикладываю руки к груди, стараясь прикрыться хотя бы так, и поскорее наклоняюсь за поленцем! – Уже вернулся? Поплотнее запахиваюсь. Стыдно-то как! Ужас! – Да. Устал жуть. Как вы без меня? – любопытствует он, губы его кривятся в ленивой улыбке. Он, совершенно не стесняясь, приближается, безотчетно окидывает меня восхищенным взглядом с головы до пят. В глазах его уже плещется интерес. Тягучий мужской интерес, который заставляет меня вновь чувствовать себя женщиной. – Я почти ничего не видел, – роняет он напряженно, и вдруг… Рывок! Его пальцы смыкаются на моем предплечье. И слегка дергают на себя. Глаза Кирилла впиваются в татуировку на запястье. Ту самую, которую он видел раньше на моей фотографии. Ее, конечно, можно и перепутать. Но отчего-то я точно уверена: Кирилл ее помнит! Меня – нет. А ее – сто процентов! Он недоверчиво вглядывается в темный рисунок, жадно, ненасытно ее рассматривает. А когда переводит на меня потрясенный взор, я понимаю, что пропала… – Вера. Откуда, говоришь, ты переехала?