Глава 8

Камилла

ДНК-тест? Может, мне послышалось. Я вобще с трудом соображала, что происходит. Весь мир сузился до Руса и того, что он творил с моим телом, играя на нём, будто на музыкальном инструменте. Да, мой бывший был настоящий виртуоз: чувствовал каждый импульс, угадывал малейшее желание, заставляя меня звучать сильно и чисто. Я балансировала на самой границе оргазма, ощущая потребность разрядки, но Орлов мучил меня, оставляя в этом невыносимо-сладостном состоянии.

Я не могла ему сопротивляться и лишь покорно отдавалась, позволяя ему делать всё так, как сочтёт нужным, ведь Рус знал меня даже лучше, чем я сама. Жаркое давление на клитор вдруг прекратилось, и чуть не завыла от разочарования. Тело подёргивалось и сокращалось, требуя родолжить и подарить наконец желанную разрядку, но Орлов уже отошёл от меня.

Словно пьяная слезла со стола, наступив на что-то острое, но даже не почувствовала боли. Рус решительно прошагал к двери, а затем вышел из комнаты, плотно затворив за собой дверь. Я осталась одна посреди гостиной, усыпанной осколками. Наверное, это очень символично: прямо аллегория моей жизни.

Возбуждение ещё горячило кровь, но вместе с этим подбиралось леденящее раскаяние, чувство вины и страх. Рядом с бывшим мне не удавалось сохранять контроль, сколько бы ни старалась. Казалось, что я тону, падаю в бездну и никто не может меня подхватить.

Сколько отсутствовал Орлов? Минуту? Час? Мне было тяжело судить, для меня время остановилось, и я замерла вместе с ним. Сил на эмоции уже не осталось, оставалось лишь терпеливо ждать, когда вернётся хозяин дома. Надеюсь, он отпустит меня в душ и переодеться, ведь мне ещё нужно зайти к Саше, узнать, как ему на новом месте и пожелать спокойной ночи.

Дверь вдруг распахнулась, едва не срываясь с петель и на пороге возник Рус. В комнате словно потемнело и запахло грозой, а я отступила на шаг, не в силах выдержать его яростного взгляда, испепеляющего и обжигающего. Он шёл ко мне медленно, но неотвратимо, а мне оставалось лишь пятиться, ступая голыми ногами по осколкам. Я знала, что бежать мне некуда, но страх требовал хотя бы попробовать, ведь лучше даже по раскалённым углям, чем сейчас оказаться вблизи разъярённого Орлова.

Наконец уперлась в стену и поняла, что дальше отступать некуда, — сердце испуганно затрепыхалось, словно птица в клетке и я тут же зажмурилась.

— Не смей прятаться, Камилла! — прорычал надо мной Рус диким зверем, а крепкие пальцы жёстко смяли мой подбородок. — Смотри в глаза, когда с тобой разговариваю.

Я послушно подняла веки и оказалась в плену тяжёлого давящего взгляда бывшего, действующего словно гипноз.

— Признавайся, Саша мой сын? — очень тихо произнёс Орлов, но от этого стало ещё страшнее, уж лучше бы он кричал. — Не вздумай мне врать! Я сделал тест ДНК! Вот результаты!

Он сунул мне в лицо какую-то бумажку, но от выступивших слёз я ничего не видела, весь мир расплылся и потерял чёткость.

— Да… Саша твой сын…

Руслан

Эти слова были словно удар под дых, мне показалось, что мир вокруг померк. Я потряс головой, словно боксёр на грани нокдауна. Бля, как это возможно? Сын… Это слово даже звучало странно. Я произносил его чуть ли не с запинкой. Как Ками могла так со мной поступить?

— Ты знала, что беременна, когда ушла? — спросил ровно, хотя хочется сейчас хотелось сжать шею бывшей.

Камилла побледнела, прикусила губу, но упрямо вскинула подборок, словно бросая мне вызов.

— Знала, именно поэтому я и ушла! — вдруг с злостью бросила она, преображаясь на глазах.

Только что передо мной была испуганная девчонка, а сейчас — разъярённая львица. Губы бывшей тряслись, но глаза метали молнии.

— Почему, Ками?

Я со всей дури врезал кулаком по стене, сбивая костяшки в кровь, но девчонка даже не шелохнулась.

— Потому что я должна была думать о ребёнке! — прошипела разъярённой кошкой она, расправляя плечи.

— Сука, сука, сука! — закричал, отходя от Камиллы.

Сейчас был близок к тому, чтобы поднять на неё руку. Свою ярость я направил на стол, на котором ещё недавно хотел взять бывшую. Деревянная поверхность жалобно скрипела, сотрясаясь от моих ударов. Наверное, я выбил суставы, но боли не чувствовал. То, как драло, сжигало, кромсало лезвиями изнутри, было сильнее и страшнее.

Хотелось выть и кричать, нажраться в хлам, чтобы просто не думать об этом всём. Я схватил бутылку вискаря и сделал несколько жадных глотков прямо из горлышка. Алкоголь обжёг язык и пищевод, но вместе с тем словно смыл мою ярость. Осталась лишь усталость и опустошение. Наверное, я бы смог простить Камиллу за то, что она ушла от меня, но то, что она скрыла от меня ребёнка. Моего сына!

Я подошёл к ней, нависая сверху, всматриваясь в бледное измученное лицо. Бывшая попробовала отвернуться, но я запустил пятерню в её густые волосы, наматывая их на кулак. Ками пискнула от боли, но сейчас меня это волновало.

— Ты лишила меня сына, Ками! Я этого не прощу тебе никогда! Слышишь? — прошипел, склоняясь ниже и втягивая ноздрями запах её испуга.

— Если бы я не ушла, наш сын бы мог не родиться! — буквально выкрикнула она мне в лицо, а на глазах выступили слёзы. — В тот день, когда узнала о беременности, на меня напали в подъезде головорезы. То, как ты жил, чем занимался… Я никогда не позволила бы малышу расти рядом с тобой. Эта грязь, кровь, постоянная опасность! Да, может, я хреновая возлюбленная, но хорошая мать!

Никогда раньше милая спокойная Ками не говорила с такой яростью и напором. Сейчас передо мной была совершенно другая женщина, незнакомая, сильная, несломленная. Я отпустил её волосы и отступил на шаг, тяжело дыша и ощущая, как колотится сердце, словно пытаясь проломить грудную клетку.

— Я хочу одеться и зайти к сыну! — холодно и отстранённо произнесла бывшая, стирая мокрые дорожки слёз, прочертившие её бледное лицо.

Только сейчас я понял, что она кутается в обрывки вечернего платья, которое сорвал с неё пол часа назад. Кажется, что это было в другой жизни. Мой взгляд скользил по телу Ками, на котором ещё виднелись красные следы от моих пальцев, которые точно превратятся в синяки. Сейчас я желал и ненавидел эту женщину, как никогда раньше.

Мне хотелось сломать, увидеть её слабость, подчинить. После того, что она сделала… Эта болезненная нездоровая тяга лишала разума. Возможно, я и впрямь рехнулся, если сейчас только и думаю о том, как сжать её в объятиях.

— Сегодня ты не пойдёшь к ребёнку! — произнёс я, делая ещё один глоток виски.

— Ты хочешь меня наказать?

— Ты умная женщина, Камилла!

Она вдруг бросилась на меня, будто разъярённая фурия, вцепляясь ногтями в плечо.

— Ты не имеешь права, Орлов! Это мой сын, мой малыш!

Я стряхнул девчонку с себя, и она сразу стихла, сжимаясь и будто становясь ещё меньше: худенькие плечи опустились, а голова безвольно свесилась вниз. Ками всхлипнула так горько и безысходно, что меня словно током прожгло насквозь. Этот звук проникает внутрь меня, неся с собой тупую назойливую боль.

— Ладно… — тихо произнёс я, проводя ладонью по её острым лопаткам, наслаждаясь шелковистостью манящей кожи. — Иди! Комната Саши в конце коридора на втором этаже.

Пошатываясь, словно пьяная, девчонка вышла из комнаты, оставляя меня в таком же состоянии, что и в тот раз, когда бросила меня, сбежав в ночь.