ГЛАВА 25 В номере

Возвращаемся в отель. Я правда промочила ноги.

– Мне надо переобуться, Никит, а то я простужусь, – извиняюсь, мне хочется побыть с ним, потому что одной совсем тяжело, но надо сбегать в номер.

Прохожу мимо ресепшена.

– Простите, госпожа Березовская! – говорит парень со стойки.

Я чуть ли не вздрагиваю опять. Нервы ни к чёрту. А если совсем-совсем честно, то мне приятно, что я госпожа Березовская, а не какая-то там Лена Красавина на моём месте. Хрена тебе на лопате! Это я Лене говорю. Что я имею в виду, пока не очень хорошо представляю.

– Да, слушаю вас.

– Вам звонил ваш муж… он не может до вас дозвониться, – мнётся почему-то парень.

На самом деле у меня зарядка кончилась, а я и не заметила в этой беготне.

– Он подъедет к четырём часам, просил вас его дождаться в отеле.

– Да, я поняла. Спасибо!

Бегу наверх.

– Никит, Березовский будет в отеле к четырём, ты будешь ему показываться?

– Пока нет. Я, пожалуй, съезжу в город, у меня есть с кем переговорить и повидаться. Расскажешь потом?

– Ну, конечно.

Смотрю на часы – время есть, целых сорок минут.

Достаю чистые шмотки, благо я с собой их набрала на все случаи, крашу реснички, чуть-чуть румян персиковых, моей любимой помады и капельку парфюма. Причёска в порядке. Я давно стригусь очень коротко, но когда густые волосы, то это удобно. Сажусь в кресло в гостиной в номере, читаю новости и разную муру в телефоне.

Стучит. Сказал – сделал. Всегда такой.

Открываю дверь.

Я не могу на него смотреть спокойно. Он гипнотизирует меня, я делаюсь абсолютным воланчиком, таким с пёрышками, настоящим, чтобы летел быстрее туда, куда его пошлют ударом ракетки.

– Как ты устроилась, всё хорошо?

– Не очень.

Он вопросительно на меня смотрит.

– Мне мешают мысли. Всё думаю, какая же ты сволочь, Березовский.

– Она мне не жена. Ты слышишь меня?

Он всё понимает сразу. А тут и понимать нечего.

– Лучше скажи, почему Гришин меня увольняет.

Мне это важно, конечно, но Егор важнее. Говорить же про него и меня очень трудно, потому что я боюсь услышать то, что исправить уже будет невозможно, и я отпрыгиваю от главного, прикрываясь работой.

– Откуда ты это взяла? Он тебе такое сказал?

– Нет, он мне такого ещё не сказал, но есть добрые люди, они сказали.

– Добрые люди? – в голосе сарказм и недовольство.

– Гришин передумал, кажется, открывать здесь филиал. И заодно передумал мне доверять. Я убежала и вообще ещё с ним не разговаривала. А должна, если по-хорошему.

– Ты, что, меня обвиняешь в своих проблемах на работе?

– Ты садись, располагайся. Вот креслице. А кого мне обвинять? Меня отправили к тебе на переговоры, а в результате то, что в результате – ни ответа ни привета. Кому это понравится?

– Подожди. Какие ещё переговоры?

– Но ты же мне не дал и слова сказать. Я ничего не успела озвучить.

– Прости, что так получилось.

– Кого простить? Тебя? Вообще простить или простить за то, что ты решил заняться сексом с бывшей, а в этот момент в кабинет вошла настоящая?

– Она мне не жена, я ещё раз повторяю, не жена и не постоянная любовница.

– А помнишь, что эта женщина у тебя спросила, когда увидела нас на коврике?

– Что спросила?

– Не паясничай! Она очень чётко и громко спросила: «А ничего, что я беременна?» Очень правильный вопрос в данной ситуации, не находишь?

– Это невозможно.

– Почему это? Что не так?

– Кити, я это выясню, но это невозможно.

Всё, дальше начинается истерика. Я и так уже на повышенных тонах, а он это терпеть не может. Да плевать мне, может или не может. Но что странно, не реву. Держусь зачем-то обеими руками за подлокотники кресла, как будто я в самолёте, и меня вышибет.

Он как будто что-то не договаривает, но молчит.

– Ты знаешь, что твоя Красавина приходила к моему шефу?

– Когда? – у Егора глаза лезут на лоб. По-моему, для него это полная неожиданность.

– Не далее, как вчера. Зачем она это сделала? – голос предательски ползёт вверх.

– Я этого не знаю.

– Не знаешь, что она приходила, или не знаешь, зачем она это сделала?

– Кити!

– Может быть, после её визита, Гришин захотел меня уволить?

Егор точно ошарашен.

– Ты знаешь, сколько сил я вложила в свою работу? Ты знаешь, как мне было тяжело после твоей измены? Да, да, да! Называй вещи своими именами. После твоей грёбаной измены с моей лучшей подругой. Это предательство пустило под откос всю меня.

Ничего я не могу сделать со своей физиологией, хоть тресни. Достаю салфетку и вытираю слёзы. Ну, Катерина, ну, не плачь! Уговариваю я себя.

– Девочка моя, Кити! Остановись, перестань плакать. Я пришёл всё тебе рассказать и объяснить.

– Нет! У тебя было три года ко мне прийти. Ты три года молчал, как истукан на горе. Я болела, я лечилась, я чуть не сдохла, я выжила и пошла работать, чтобы стать человеком, не зависящим от разных бизнесменов. Я вложилась в эту работу без остатка. Ты даже не знаешь…

Опять всё идёт не так, как надо. Опять я оправдываюсь и обвиняю его в том, что не имеет никакого смысла.

– Чего я не знаю?

– Я передумала тебе говорить. Верни мне мою работу, слышишь! Я хочу остаться в этой компании, у меня там всё хорошо. Не ломай мне жизнь! Иначе… иначе я никогда больше с тобой не увижусь. Уходи!

Но Егор не уходит.