ГЛАВА 28. Через перила

Сижу в ресторане с другом мужа. Не очень правильно, если подумать. Но здесь меня никто не знает, да и Никита настолько безукоризненно себя ведёт, что любая вот так провела бы вечер с таким приятным собеседником.

– Расскажи мне про Париж, – прошу на полном серьёзе, я там ещё не была почему-то. В Америку слетала, а Европу не очень хорошо знаю.

– Ох, спроси что-нибудь полегче, вздыхает Никита, – Он разный – от шика и оперы до практически трущоб. И французы разные – от изысканных дам и месье до грубых и измотанных жизнью отчаявшихся людей.

– Капитализм, – улыбаюсь я.

– Уже и не знаю, как точно назвать этот строй, я не очень по политэкономии. Двадцать лет назад, когда туда ездили родители, они мне рассказывали совсем другие вещи про этот город. А сейчас я думаю, что его строили не французы, и те, кто там сейчас живёт, никакого отношения к нему не имеют.

– Мой дед любил французскую «Новую волну» в кино. Годар, Трюффо и так далее. Это шестидесятые. Его и бабушкина молодость.

– Этого мира больше нет нигде, и эта культура тоже уходит. От неё осталась одна непредсказуемость, как в авторском кино, о котором ты говоришь.

– У меня такое чувство, что я так и живу сейчас, в фильме Хичкока, например. Не знаю, чем меня грохнет завтра, и как я из этого выберусь.

Официант приносит бянси, рыбные пельмени, и ещё по одной порции салата, тоже с рыбой и с необыкновенной заправкой. Устраиваем обжираловку.

– Ты там в Париже ел в ресторанах высокой кухни?

– Ел-ел, а как же, – кладёт в рот пельмень, замолкает, проглатывает и продолжает, – в одном, помню, у каждой утки, которую предлагали на стол, есть свой сертификат и номер.

– А имя?

– Имени, кажется, нет.

– Вкусно хоть?

– Очень.

– И что там такого?

– Ну, кто ж тебе скажет. Уток выращивают где-то в низовьях Луары, готовят под прессом, из крови делают соус. Не помню уже.

– Я утку китайскую люблю. Но надо попробовать французскую.

– Значит, Гришин говорит, что она приходила по делу, не связанному с Егором. Он может это просто так сказать, чтобы отвести от неё твои подозрения.

– То есть он сам с ней во что-то начал играть? Не пугай меня.

– Но он согласился, что с ней встречался.

– Может, ей просто нужны деньги, и она лезет к обоим, чтобы выпросить бабки? Ты так не думаешь?

– Нет. Бизнесмены денег не дают, как правило, если это не приносит им дивиденды.

– Значит, она им что-то предложила, – я не отступаю.

– Разве что себя и обоим одновременно, – хмыкает Никита.

– М-м-м… Еда суперская! – нахваливаю я пельмени, – больше не могу. Сбегаю сейчас в дамскую комнату. Встаю, забираю с собой сумочку и отправляюсь на второй этаж, где у них туалеты.

Хорошо, что отпросилась на три дня. Может, и правда немного отдохну, раз Березовский мне предоставил такую странную возможность. Мне, наверное, как-то надо отреагировать на то, что он решил всё с Гришиным, как надо. Завтра позвоню. Скажу, что разговаривала с Гришиным и остаюсь ещё на три дня.

Вообще, какая-то странная ситуация. Как я буду с ним работать? Скорее всего, он мне даст каких-нибудь сотрудников для контакта, и на этом всё закончится. Что с его компанией буду работать, что с любой другой.

Я только не понимаю, он теперь здесь постоянно живёт, получается? Да Егор никогда не привязывался особо к месту, ему лишь бы бизнес свой крутить. Если он приедет завтра, то я дам ему всё сказать, и не буду больше от себя ничего говорить. И так всё знает. Надо его послушать. Завтра я смогу.

Я достаю тюбик с помадой и подкрашиваю губы. Удивительно, но я совсем почти спокойна, мне даже уже не так страшно. Наверное, потому, что всё решилось с работой, и скоро я поеду домой. Интересно, какой кабинет мне дадут, и как его оборудуют. Валентина, конечно, засунет свой нос и половину чего-нибудь там уберёт. Светку могу взять в помощницы. Она быстро соображает. Единственное, немного болтлива. Но я с ней проведу беседу.

Я бросаю последний взгляд на зеркало и выхожу из туалетной комнаты. Надо пройти по внутреннему балкону до лестницы и спуститься в зал, но я останавливаюсь, как вкопанная, и открываю рот в прямом смысле слова.

На моём месте, напротив Никиты, сидит Лена.

Она не просто сидит на краешке стула, как будто заглянула на минутку, она как следует сидит и даже что-то пьёт из бокала. Я жмурюсь и вновь открываю глаза. Сидит.

Делаю шаг назад, ещё один. Последнее, что мне нужно сейчас, это то, чтобы она меня увидела. И что же, мне теперь сидеть у туалета на скамейке, пока она не уйдёт? Если бы я была на первом этаже, я бы попросила, чтобы меня провели через задний ход.

Щёлкает сообщение в телефоне:

«Катерина, стой на втором, я её уведу, поедешь сама в отель на такси. Пять минут.»

Два раза прочитываю, медленно доходит. Куда он её уведёт? Ничего не понимаю. В другое место, что ли? Откуда она тут взялась? Как привидение какое-то, то тут, то там. Ну, сколько я была в туалете? Десять минут, не больше. Может, у меня какие провалы во временном пространстве?

Села на диванчик у туалета, как придурошная.

Нет!

Вижу, через перила, как Лена поднимается по лестнице. Тоже, видимо, в туалет. И куда мне деваться?