ГЛАВА 41. В арке

На меня опять выливается ведро ледяной воды. До дрожи. Я ничего не могу ему сказать или возразить. Как будто ты идёшь по дороге, и тебя хватает огромными когтистыми лапами гигантский орёл, поднимает в небо и несёт в своё гнездо на вершине скалы. Если рыпнешься, он тебя уронит, и ты свалишься вниз с огромной высоты, а не рыпнешься, скинет прожорливым птенцам, которые уже выставили от голода открытые клювы.

– Я нашёл того, кто в тебя стрелял.

Сползаю по стене на пол. Не могу стоять.

– Я занимался этим год и восемь месяцев. Но я его нашёл. Ты слышишь?

– Да… – хриплю я.

Рана на ноге отвечает камертоном. Это уже не рана и не шрам, это просто небольшая вмятина, которая сравнялась с остальной кожей по цвету. Раньше была чёрная, потом синяя, потом красная, потом жёлтая, а сейчас её практически не видно. Но только внешне её почти нет, внутри она есть. О ней осталась информация, которая никуда не девается.

Снегопад стеной, холод, ночь. Шла от метро, машину было вызвать невозможно, город стоял. Шла дворами, чтобы быстрее. Вошла в арку, которую надо пройти, потом ещё одну, чтобы выйти на дорогу. Меня схватил кто-то, зажал рот, я размахиваю сумкой, а сумка с шипами «Привет панкам». Кто-то пошутил, глядя на неё, что это лучше перцового баллончика. Как в воду смотрел.

Я тогда отправилась в клуб на вечеринку «Десятые, мы помним». Там вертели трек «Телефон» с Леди Гага, развесили плакаты из «Молокососов», упивались виски и предавались сексуальным утехам, далеко за рамками вменяемых. Зачем попёрлась, уже не помню. От тоски, наверное. С девахой из спортклуба, которая, как только мы пришли, растворилась в гуще событий. Как будто меня с ней и не было. Ко мне подходили разные полу пьяные придурки, а то и, что скорее всего, под другим кайфом. Наблюдать за этим в здравом уме и трезвой памяти, не участвуя, всё равно, что стоять за стеклом в обезьяннике в зоопарке. Интересно какое-то время. Да, но это время быстро закончилось, а после очередного ловкача, который без стеснения засунул мне руку между ног, чуть не разорвав брюки, я свинтила на всех парусах.

Такси не было на никаком тарифе, побежала к метро на каблуках. Еле успела до закрытия.

Я размахнулась и двинула этими своими шипами ему по голове свободной рукой несколько раз, вырвалась и побежала. Но на каблуках же, быстро в снегу особо не побегаешь. Всё равно бежала и потом услышала выстрелы. Несколько. Упала и ударилась головой. Бандит решил, наверное, что прибил, потому что была вся в крови. Это я потом восстанавливала по памяти и с рассказов в больнице, какую меня нашли и привезли в Склиф.

Лежала и ненавидела не себя, не то, что пошла неизвестно куда, ненавидела Егора, что бросил меня на растерзание. Ни за что. Психика шалила тогда. Главное, не было ни одной родной души на белом свете, кроме бросившей меня матери, загоравшей в Перте c кенгуру.

Что было нужно этому мужику тогда? Ограбить меня? Изнасиловать? В снегу в мороз? Нет, он хотел меня убить. Вот, что не давало мне покоя. Идти просто так на убийство какой-то там девушки?

Медленно, но я восстановилась. Пуля попала в икру на правой ноге. Остальные выстрелы не долетели. Сколько их было, не помню. Не люблю это вспоминать, это была самая низкая точка моей жизни. И опять вставал вопрос – за что? И как-то подсознательно, без никаких на то явных признаков, я всегда знала, что это из-за Егора. Знала и всё.

– Как только я восстановлюсь и смогу лететь, я приеду. На работе тебя никто не тронет пальцем.

Слушаюсь, как покорная рабыня. Нет, не сломлена. Ошарашена.

– В полицию идти? Меня вызывают сегодня. Про книги.

– Иди. Я всё сделаю, Кити.

– Алло! Егор! Ты чудовище! – ору я в телефон, но его там больше нет. Он отключился. И больше не отвечает.

Он борется с чем-то или с кем-то. С самим собой в том числе. Может с совесть своей борется, и не может с ней справиться? Ему не очень просто. Я же всего не знаю. Да, пожалей его, пожалей бедненького. Ещё и с сотрясением мозга, с царапинами и синяками. Наверняка наплёл мне всю эту историю с дракой, колёсами и так далее. Точно наплёл. Узнать бы, что там было на самом деле. И почему Никита сразу свинтил в Москву? Он ради чего приезжал-то? Со мной погулять по парку отеля?

Лена его послала на все четыре стороны, видимо.

Ему не просто, а тебе просто? Тебе нормально, Катерина. Ты завтра отправишься на работу в новый кабинет, встретишь своих коллег, Валентину, Фёдора, Глеба, Светку, наконец. Они теперь знают, что я замужем за богатым мужиком. И ещё найдутся дуры, которые начнут завидовать.

Да что это за ситуация такая, почему мы никак не можем поговорить? Нормально поговорить. Разве я не пойму? И тут же отвечаю себе, что я не готова к такому разговору. А когда буду готова, не знаю. Я его могу воспринимать маленькими порциями, как человек после операции начинает есть.

Он нашёл того, кто в меня стрелял? И не сказал кто. Боится?

Щёлкает сообщение. Смотрю. Пополнение банковой карточки. Той, куда мне зарплату перечисляют. С чего это?

А вот непонятно – Гришин как расценивает результаты командировки: они успешные или провальные? Может, он искал пути сблизиться с Березовским, который круче его в разы, и не мог? А с моей помощью получил то, о чём и мечтать не мог?

Завтра посмотрю, что к чему.