ГЛАВА 43. Фикус

Гришин сидит в деловом экстазе, пиджак на спинке кресла , верхняя пуговица рубахи расстёгнута, галстук болтается сам по себе, вокруг компа стопки бумаг, дырокол для полноты картины, разве что пар не идёт из ушей.

– Катерина, приступаешь сразу. Компания у твоего мужа огромная, не чета некоторым, список контактов с «Дромос» уже на почте. Цель по товарообороту указана. Вопросы решаешь сама, сотрудник опытный.

– У нас есть договора с новыми поставщиками, пока меня не было?

– А то нет! Конечно, есть. Садись в своём белом кабинете и осваивайся. Хочешь, растение какое принесём. Я вот со своей пальмой люблю разговаривать, – Гришин показывает глазами на огромную, под потолок, пальму, – Живое существо, как никак. Имей в виду, с Пал Палычем в Хабаровске мы больше не работаем за ненадобностью, – последнее слово он произносит подчёркнуто громче и медленнее остальных, давая понять, что всё про него сказал.

Слушаю молча.

– И с Глебом пришлось расстаться. Хочу сам тебе это сказать. Очень некрасиво себя повёл в Хабаровске.

– Я ничего не знаю. То есть о чём вы.

– Ненадёжен.

Дверь открывается. Входит Валентина.

– Катерина, с приездом! Поздравляю с новой должностью, очень интересно!

– Спасибо за кабинет! – улыбаюсь я почти через силу. О чём таком интересном она намекает, конечно, не спрашиваю, – Я пойду с вашего позволения, Фёдор Степанович?

Может, не вежливо, но разговаривать про Березовского сил нет. А она за этим пришла.

– Иди! Удачи! В помощники кого возьмёшь? Свету?

– Да, если вы не против.

– Двое детей как бы.

– Надёжна зато, – тут я как раз улыбаюсь искренне. Я просто умею её считывать и знаю капацитет, а это немало. Мне кажется, я неплохо разбираюсь в людях. Исключение только Егор. Он блокирует в моей голове проходимость сигналов, которые ему не нравятся. Смотрит на меня и блокирует. Ему это ничего не стоит.

Чем больше вникаю в то, с чем мне придётся работать с «Дромосом», тем отчётливее понимаю, какой огромный прогресс в бизнесе достиг Егор. Для его возможностей он очень скромно себя ведёт. Мне это всегда в нём нравилось. Делать только то, что надо, платить – без проблем, если это действительно необходимо и нужно. В быту такой же. Машина дорогая, но не более, чем необходимо для его статуса. А с женщинами? Лена – его выбор?

Я целиком погружаюсь в работу. Мне не важно, Егора это компания или нет. Начинаю выстраивать переписку, проверяю договора, накладные , все сопровождающие таможенные документы и прочая.

Светка, довольная повышением, начинает разбираться в особенностях новой компании, шерстит все недочёты, как она умеет, и рапортует в конце дня о проделанной работе.

Вечером, уставшая и частично, если можно так выразиться, удовлетворённая первыми результатами, иду домой. А дома тишина, покой, и только осевшая пыль на мебели меня немного раздражает, но это поправимо и полезно, если учесть, что уборка – это движение и успокоение нервов.

На следующий день работа продолжается, и мы постепенно входим в ритм, подстраивая под себя порядок сотрудничества. Гришин присылает мне удивительно красивый фикус в белом горшке, который я ставлю, из уважения к совету шефа, прямо перед глазами в противоположном от моего стола углу, недалеко от окна.

Проходит ещё два дня, и я постепенно начинаю приходить в себя и не думать постоянно о Егоре, о сволочизме мужского характера, любого, о Лене и Никите. Иду в парикмахерскую, привожу в порядок руки-ноги, причёску, делаю шлифовку и превращаюсь в близкого к идеалу менеджера первого звена не очень крупной, но стабильной компании.

Мушкетёров молчит, я тоже.

Но, естественно, «недолго музыка играла, недолго фраер танцевал», как говорится. Передышка подходит к концу. Хватит, Катерина, пора и честь знать.

Звонок.

Никита.

Долго колеблюсь и пропускаю звонки, глядя на монитор, но всё-таки нажимаю на зелёную кнопочку. Была не была, я уже почти в силе.

– Выслушай.

– Слушаю.

– Надо встретиться. Я это делаю прежде всего для тебя.

– Зачем?

– Новость, которая не всё, но многое прояснит. Я подъёду к тебе к концу рабочего дня. Встретимся в кафешке у мебельного магазина. В семь пятнадцать. Подойдёт?

– Приезжай.

Да чёрт с ним! В кафе безопасно и всегда можно встать и уйти. В заботу о себе со стороны Никиты я не верю, но что-то нарыл, иначе бы не беспокоил. Я опять ему зачем-то нужна. Мы так и не распутали клубок, а его надо распутать.

Продолжаю работать и стараюсь не думать о предстоящем свидании, то есть встрече. Когда человек тебя подставил, обманул и использовал, во второй раз он попробует сделать тоже самое в девяносто пяти случаях из ста. Оставляю Никите пять процентов.

В конце дня спускаюсь на первый этаж, но не беру машину из подземного гаража, а иду в кафе. Идти всего ничего.

Вхожу в кафе. Вижу сидящего за дальним столиком Никиту. Встаёт. Здороваемся.

– Я не буду занимать у тебя много времени, – говорит нейтрально.

– Слушаю.

– Есть кое-какие документы, – достаёт из портфеля пластиковую папку. Читай. Если будут вопросы, поясню. Я консультировался.

Никак не могу сосредоточиться, но потом до меня доходит.

– Гипоплазия эндометрия? – спрашиваю, и смотрю на имя пациентки: Краснова Елена Вениаминовна.

– Ты уверена, что понимаешь, что это? – Никита смотрит мне в глаза. Там чуть ли не триумф.

– Поясни, – но в целом я понимаю.

– У пациентки Красновой врождённое бесплодие. Недоразвитость матки.

Теперь я на него смотрю.

– Заказать тебе пирожное? Я бы выпить предложил, но ты, наверное, за рулём.

– Никита, держи себя в руках, – говорю и понимаю, что это действительно новость, которая стоила встречи.