ГЛАВА 54. Вчетвером

«Здравствуй, дорогая доченька! – начинаю я читать письмо из далёкой Австралии, – время летит, а мы так и живём на разных сторонах земного шара. Я очень хочу тебя познакомить с твоими братом и сестрой, увидеть тебя саму и прижать к материнской груди, – тут я останавливаюсь. Хочется плюнуть прямо в телефон. Как это называется? Криводушие, притворство, цинизм, а может, пошлость? Бессовестность? Даже слова кончились. Минуту сидела и смотрела в пространство. Вот бы дед её сейчас послал! Разнервничался бы, достал папиросу и сказал бы: «Как только земля таких носит?»

Опять посмотрела на экран.

«Мы долго думали все вчетвером, как нам устроить эту встречу? Пригласить тебя к себе или взять и приехать в Москву? У твоих дедушки и бабушки же должна была остаться большая квартира, мы могли бы там погостить. Наконец-то я увижу Москву, покажу детям и Мартину Красную площадь, а главное, вы все почувствуете себя одной семьёй, а я вашей матерью. Нам есть о чём посекретничать, Катя! Я расскажу тебе об отце. Мы решили, что лучше, если мы приедем в Москву. Напиши на какое число нам покупать билеты.»

Выключаю телефон, встаю и иду домой. В магазин за платьями уже не хочется. Останавливаюсь и смотрю на большое дерево, как будто оно меня слышит. Можно мне хоть один день, один день всего, прожить спокойно? Вот кто за это отвечает? Проснуться утром спокойно и спокойно вечером лечь спать. Я же целый месяц стрессую. А от стресса стареет лицо и спазмируются мышцы. Про остальное и говорить нечего.

Может, мамаша решила вернуться в Россию? Сейчас многие возвращаются. Дети вполне могут говорить по-русски, а муж научится. Да, вроде, у них неплохо шли там дела, и они нормально жили. Перенесу их визит на Новый год. Скажу, что сейчас не дома и буду только к Новому году.

Говорю и думаю, что дети ни в чём не виноваты. Что там моя странная мамаша им нарассказывала про меня, никто не знает. Может, с ними она не странная, а только со мной, потому что всё так сложилось? И что она хотела мне рассказать про отца? Она использует это, как крючок, чтобы меня увлечь. Душу только растеребит. Тема отца – всегда была табу. Скрывали что-то дед с бабкой, а врать не хотели.

А вдруг ей срочно надо? А вдруг у них проблемы, и им некуда деваться? Интересно, у неё остался российский паспорт или нет? Да мне плевать! Потому что столько лет ей было глубоко плевать на меня.

– Егор! – звоню.

– Что, дорогая?

– У меня тоже есть мать и тоже с проблемами. То есть она сама проблема. Объявилась.

Пересылаю ему её письмо. Перезванивает.

– Пусть едут. Наконец с тёщей познакомлюсь.

– Ты вот шутишь, а у меня всё переворачивается. Мне её мамой, что ли придётся называть?

– Большая семья – это хорошо.

Пока не буду спешить с приглашением. Слишком много всего наваливается. Подождут. Сначала надо разобраться с собственной жизнью. Или написать? Срочно у них там всё или нет?

Я слишком рьяно сегодня занималась спортом. Чувствую вместо бодрости какую-то вялость. Добираюсь до дома. Делать ничего не хочется. Мамаша не вылезает из головы. Достаю старые фотографии – её и отца. Странное чувство – смотришь на них, умом понимаешь, что это твои родители, а ничего не чувствуешь, только хочешь чувствовать.

Я помню только, как мы с матерью шли по какой-то красивой улице, я держала её за руку, а она говорила по телефону. Потом я наступила в лужу, и она меня ругала, а я плакала. Не очень интересные воспоминания. Спать она меня не укладывала, колыбельные не пела, сказки не читала, завтраком не кормила, мыла в ванной меня тоже бабушка.

Провожу рукой по волосам, потом по шее и задеваю грудь. А когда были месячные последний раз, Катерина? Меня пробивает холодный пот. Сразу, мгновенно. Я опять трогаю грудь, одну и вторую. Соски реально болят. Ещё утром я это заметила, но не придала значения. Который час? Смотрю на монитор телефона. Около шести. Натягиваю треники и беру в руку сумку. Аптека в следующем доме.

Я двигаюсь, как будто во сне, как будто это не я, и всё происходит не со мной. Спускаюсь вниз, выхожу на улицу, иду в аптеку, покупаю два теста, кладу их в сумку и возвращаюсь домой. Я так переполнена своими подозрениями, что боюсь даже о них думать, а не только произносить вслух.

Не могу в это поверить. Тест сделаю утром. Мне настолько радостно и приятно, что я боюсь, боюсь, боюсь.

Всё будет хорошо, уже завтра. Дотерплю и сделаю всё по правилам. Если я беременна, то скажу ему, когда он прилетит, живому, а не по телефону. Хочу увидеть его глаза.

Не может быть! Почему? Может, как раз. Трогаю свой плоский живот и стараюсь что-то почувствовать.

Закрываю глаза.

Стою в центре площади и смотрю, как вокруг меня крутятся и отдаляются картонные коробки. На одной написано Элеонора, на второй Гришин, на третьей Никита, на четвёртой Лена и так далее. Они улетают из моей жизни, мне до них нет никакого дела. Я занята совсем другим. У меня будет ребёнок от Егора. Каждая клеточка моего организма занята только этим. Чтобы никто не посмел помешать мне его выносить и родить. Я готова пойти на любые жертвы, закрыть двери, выключить телефоны, просто исчезнуть. У меня впереди самая главная задача.