ЭПИЛОГ

Жизнь продолжается, и ничто не стоит на месте. С того самого дня, когда я увидела положительный тест на беременность, я больше не схожу с ума от каждого шороха и телефонного звонка. Меня защищает материнская природа.

От того, что я не реагирую на многие «раздражители», им надоедает меня пугать, потому что вампиру нужна жертва, как известно, а любому злодею публика. Я больше не даю эту пресловутую обратную связь – закрыто.

Прошло шесть месяцев с того момента, как Егор вернулся из Хабаровска. Он ещё ездит туда периодически, так как у него там открыт офис, работает персонал, два менеджера, бухгалтерия, логисты и те самые «синие костюмчики».

Мой внешний вид, то есть явные признаки беременности, привели в замешательство Гришина, он очень приуныл и боится, что я уйду, и то перспективное сотрудничество, на которое он пылко рассчитывал, прекратится. Правильно делает, что боится. Я скоро уйду с работы. Совсем скоро, может быть, на этой неделе.

Светка меня раскусила мгновенно, уж не знаю, как ей это удалось, но к её чести будет сказано, никому не говорила. Она мне всегда нравилась и нравится.

Дом практически готов. Я никогда не думала, что у меня будет такой уютный, просторный и современный дом совсем близко от Москвы. Я давно заметила, что надо или безумно чего-то хотеть, чтобы оно случилось, или не хотеть вообще, просто выбросить из головы, как нереальность, и тоже случается. Но это, скорее, подарок.

В любом случае дел по его благоустройству полно, и Егор отдал мне все бразды правления в отношении внутреннего убранства, пригласив мне в помощь одно известное дизайнерское бюро. Какой тут Гришин со своей логистикой! Вообще больше неинтересно. Выбор штор намного привлекательней, не говоря уже о люстрах.

Придумала ещё сделать кабинет. Я там поставлю все книги , которые мне нравятся и которые мне оставил дед. К слову сказать, краденое Егор привёз сам вместе со знаменитым первым томом Александра Дюма «Граф Монте-Кристо». Специально для некоторых особо ценных книг я сделала полку из непробиваемого стекла с магнитным замком, как на ювелирных витринах в бутиках. На всякий случай. Я не собираюсь ни продавать ни оповещать мир о своём букинистическом сокровище, пусть останется в доме, как семейная реликвия. Наступят другие времена и другие нравы. Время не щадит предрассудки. Иногда надо ждать долго, иногда намного меньше. Как с мавзолеем на Красной площади. Сейчас его просто маскируют – пока не знают, пора или нет.

Перейду к своей австралийской родственнице, называющей себя моей матерью. Как она умеет рассказывать! В лицах, с разными интонациями, меняет тембр голоса, смеётся, всхлипывает, даже поёт местами. Они как приехали в Москву, так и живут все вчетвером в дедовой квартире. Второй месяц уже. Умора.

Выглядит Женечка молодо, худенькая, пронырливая, такая же высокая, как я, то есть наоборот. К моему удивлению, и дети и муж сносно говорят по-русски. Может, она их подсознательно готовила привезти сюда, а самой вернуться? А как же свободный Западный мир? Мартин, кстати, очень неплохо себя тут чувствует, нашёл каких-то австралийцев уже, живущих и работающих в Москве. Обживается, одним словом. Понятия не имею, какая у него профессия, и есть ли она вообще, но в ресторан какой-нибудь примут для оригинальной картинки, а там и менеджерить начнёт.

Сестру зовут Сандра, то есть Александра, ей девять. Долговязая, как все мы, с крупными белыми зубами, синими глазами и красивой русой шевелюрой. Можно сказать, красивая девочка.

Брата зовут Грэг, или Грегори. Здесь он будет Гриша, как пить дать. Похоже, любит водные виды спорта, так как Женечка водит его в бассейн. Ему очень нравится. По-русски говорит неплохо, но с акцентом, конечно.

Женечка тащится от своего зятя. Когда она разговаривает с Егором, у неё меняется голос. Смешно прям. Чувствует, что там власть, сила и бабло. И чувствует, что надо всё через меня. А обнимается она со мной каждые десять минут. Очень соскучилась.

– Как я хочу дождаться, когда родится внучок, Катенька! – восклицает Женечка.

Она нашла отличный повод проболтаться здесь до следующего лета. Детей, правда, надо в школу вести, а они не чешутся.

– А Сандра с Грэгом? Им же надо в школу! Мартин с ними без тебя полетит? – делаю уже не первую наводку.

– Мы ещё не решили.

– Да рассказывай уже, что у вас там случилось в Австралии вашей.

– У Мартина дед с бабкой тоже русские, я забыла тебе сказать, по материнской линии. Из Латвии, правда. Он всегда мечтал сюда приехать, поэтому и русский знает так хорошо.

Может, оно и так всё, но возвращаться они не хотят, как мне кажется, по другой причине. Тут два варианта – либо политический вариант, либо экономический. Нужно ещё немного времени, чтобы Женечка приоткрыла завесу. Это случится, когда я приведу Егора, и он спросит в лоб, что точно они собираются делать. Она этого и ждёт, наверное, с неизбежностью.

Но выгода у меня не от Женечки, к которой я так ничего и не чувствую, а от Сандры и Грэга. Мы сразу нашли с ними общий язык. Мы даже чем-то похожи. Просто я беременная, и это их немного смущает. Слишком взрослая сестра получилась. Егору они очень нравятся, а он им.

Теперь об отце. Скудно и расплывчато. Служил в ФСБ и погиб на задании в Москве. В перестрелке. Был безразличен к семье, думал только о работе. То есть вынесла оправдательный приговор в свою пользу. Я позже этим займусь, сейчас она говорит только то, что помогает ей в её замысле пустить здесь корни.

Элеонора вернулась в семью, и они помирились с отцом Егора. Так мне было сказано, на что я никак не отреагировала, даже не сказала, что её фортель с исчезновением во время похорон отца Лены, был шит белыми нитками. Все это поняли, а она проиграла. Разве что отец Егора принял её опять. Спалилась «Мальвина» по всем статьям, повела себя неумно, но, как всегда, сослалась на свою излишнюю эмоциональность и творческую натуру. Что там осталось от творческой натуры, я лично затрудняюсь сказать, как и все остальные.

Элеонора знает, что я беременна. Но помалкивает и не брызжет ядом. Не момент. Самой бы удержаться на канате.

Никита тоже знает. Он уже меня поздравил. С Леной они развелись. Я сначала подумала, что всё вернётся на круги своя, как у Элеоноры, но Никита пошёл на принцип.

– Как я жалею, что давно этого не сделал, – признался мне Никита по телефону, – бумажка с печатью, фигня, а невероятно эффективно освобождает сознание. Я имею полное право её отпустить на все четыре стороны, хотя она продолжает меня убеждать, что я скот, и сделал это только потому, что у неё умер её высокопоставленный отец, и брак с ней перестал иметь смысл. Прикинь!

Но мне неинтересно. Развёлся и хорошо. Елены Красновой, надеюсь, больше не будет в моей жизни.

Вот что мне Егор так и не сказал пока, это кто всё-таки в меня стрелял той морозной московской ночью, когда я возвращалась из клуба. Говорит, что этот человек никогда меня больше не потревожит, а знать всё иногда опаснее, чем не знать. Но я так и продолжаю подозревать в этом кошмаре Элеонору и Лену. Обе по-своему маргиналки, и обеим я могла тогда чем-то помешать, но вот чему, я так и не знаю. Подожду ещё, оставлю это времени.

А теперь перейду к самому главному. У меня будет сын. Люблю я его уже безмерно, но никак не могу определиться с именем. Семён Егорович как-то странно звучит.

А вот и нет…

Конец