Глава 7

Когда я проснулась, то поняла, что снова облажалась. Солнце настолько ярко светило в окно, что перепутать невозможно: сейчас день, а не утро. И, скорее всего, Виктора уже давно увезли, а я даже попрощаться не смогла. На стуле дремала Катя, а я попыталась осторожно спуститься с постели, чтобы у медсестры или еще кого-то узнать, где Марина и Виктор. Теплилась надежда, что, может, я еще не все в своей жизни пропустила.

— Куда собралась? — Катя проснулась, стоило мне зашевелиться. — Снова по коридорам шляться? Меня, знаешь, как врач отчитывал, чтоб я с тобой поговорила и повлияла на тебя.

— Ну, видишь, как хорошо. Был повод пообщаться, — я усмехнулась на ворчание подруги.

— Он мне больше не нравится, — надула губы девушка. — Не люблю таких паникеров-мужчин. Он сказал, что ты вчера себя там до какого кризиса довела. Я не поняла, если честно, — Катя пересела ко мне на кровать. — Сейчас-то ты куда собралась? Мне строго-настрого сказал: не выпускать тебя из постели.

— Хотела узнать, Виктор здесь еще? — с надеждой посмотрела на подругу, но та отвела взгляд. Все ясно.

— Нет, Марина утром заглядывала. Оставила визитку, — и девушка протянула мне карточку, — сказала, что по этим номерам телефона ее всегда можно найти. Вы что, подружками стали? — и в голосе Кати мне почудилась ревность.

Я рассказала, что произошло вчера, когда она ушла. У Кати глаза были готовы вывалиться из орбит от удивления.

— Вот это поворот, конечно! — она даже взволнованно начала расхаживать по палате. — Кто б сказал, в жизни не поверила. Выходит, Витюша-то твой ни в чем не виноват, а ты у нас дура, — охарактеризовала всю ситуацию Катя.

— Ну спасибо, подруга, — когда сама себя ругала, звучало как-то не так обидно, как из уст Кати.

— Только подруга может сказать правду, — назидательно заметила девушка.

— Ты скажи, что делать? — я ждала ответа, словно от него зависела моя жизнь.

— А что делать? Жить, как и жила, — пожала плечами Катя.

— Но я раньше-то думала, что Виктор козел и изменщик. И ты знаешь, жить с этим было легче, чем с осознанием, что я непроходимая дура и разрушила семью, — я возмущена словами Кати. Неужели она не понимает, что все изменилось⁈

— Ну, тогда не живи как раньше, сделай что-нибудь, — Катя словно издевалась надо мной.

— Но что сделать? Я в больнице, Виктора увезла Марина. Что я могу? — размазываю слезы по щекам.

— Ну, в больнице ты не пожизненно. Еще три дня здесь и дней десять постельного режима дома и выйдешь на работу, — Катя по очереди проходилась по всем моим аргументам. — Виктор выкарабкается, я уверена. Его Марина вытащит, а должна была бы ты, — слова звучат как упрек, но мне и возразить нечего. — Как минимум ты можешь поговорить с ним, а как максимум — с дочерью познакомить, — припечатывает меня подруга последним аргументом.

— Они знакомы, — бурчу себе под нос.

— Только вот он думает, что это твоя дочь, а не ваша общая, — замечает подруга.

Вдруг в палату постучали, и мы синхронно повернулись к двери. Не дожидаясь ответа, дверь открыли, и на пороге замер молодой человек.

— Добрый день, Виктория? — и мужчина лет тридцати внимательно посмотрел на меня.

— Да, — я почему-то сразу подумала, что вместе с мужчиной в палату вошли неприятности. Хотя куда уж больше.

— Я оперуполномоченный ОЭБиПК, капитан полиции Жаров Николай Петрович, — мужчина уверенно прошел в палату и прикрыл за собой дверь. — А вы не могли бы оставить нас наедине? — и мужчина посмотрел на Катю, а та лишь смогла обеспокоенно посмотреть на меня и кивнуть.

Подруга вышла, а у меня пробежал холодок страха по спине.

— Слушаю вас, — постаралась взять себя в руки и не паниковать.

— Это я вас слушаю, — многозначительно проговорил мужчина и расстегнул папку, что держал в руках. Он извлекал из нее один лист за другим, а я растерянно смотрела на него. — Узнаете? — и мужчина положил передо мной ведомости. Голова начала кружиться и болеть из-за того, что я всматривалась в колонки цифр, пытаясь понять, что за ведомость протягивает мне мужчина.

— Что это? — я растерянно перевела взгляд на оперуполномоченного.

— Сфальсифицированная платежная ведомость, — невозмутимо ответил полицейский, не сводя с меня взгляда. От этого стало еще больше не по себе.

— А при чем здесь я? — нехорошее предчувствие, когда я только увидела этого парня, начало подтверждаться.

— А вы не обратили внимания, чья подпись внизу? — и мужчина указал на нижнюю часть документа. Там была однозначно не моя подпись, хоть и значилась моя фамилия. Похожая, конечно. Но я-то свою подпись знаю.

— Это не моя подпись, — даже головой отрицательно покачала, пытаясь убедить мужчину в том, что не подписывала этот документ.

— И это не ваша подпись? — и мужчина показал мне следующий документ, и я снова отрицательно покачала головой. — А это? — но мой ответ был тот же. Я выхватила платежки из рук оперуполномоченного и посмотрела на суммы. Почти на полмиллиона платежки. Испуганно и ошарашенно перевела взгляд на мужчину. Я подумала: может, я ошиблась и снова уставилась на документы. Но нет, фамилия моя, дата и подпись до безобразия похожая на мою.

Дата! Там стоит дата аварии.

— Дата! Вы видели, какой датой подписаны документы? — я уцепилась за микроскопическую надежду доказать мою невиновность. — Я в этот день так и не доехала до работы. Мы же с Виктором попали в аварию, — я как ненормальная тычу пальцем в дату на листах.

— Это ничего не доказывает, вы могли выписать документы заранее, — отзывается мужчина и забирает у меня бумаги.

— Но ведь подпись-то все равно не моя, — еле слышно шепчу.

— А вот чья это подпись, выяснит экспертиза, — и мужчина начал передавать мне какие-то постановления об изъятии образцов почерка, заполнять бланк объяснения, задавая мне личные вопросы: военнообязанная ли я. Глупее вопросов в жизни не слышала, но я раньше так-то и с органами власти дел не имела. Я рассказала, как провела два дня, находясь в должности главного бухгалтера. А Николай Петрович тщательно все записал, уточняя кое-какие вопросы. К примеру, его очень интересовало, в каких отношениях я состояла с генеральным директором компании. А также с исполнительным директором. На оба вопроса я попыталась максимально уклончиво ответить, так как это по меньшей мере не его дело. А во-вторых, к предъявленным мне подписям никакого отношения не имело. После этого допроса с пристрастием, который оперуполномоченным обозвал как дача объяснений, началось самое интересное. Я на пяти листах формата А4 начала расписываться. Просто ставила подпись и все. А на еще пяти листах писала свои фамилию-имя-отчество. Рука ныла с непривычки, голова была квадратной от мыслей. Одно я поняла. Кто-то подставил меня на полмиллиона. Экзекуция закончилась спустя почти два часа. Я была выжата как лимон. Николай Петрович пожелала мне скорейшего выздоровления и, собрав документы и листы с моими подписями, покинул палату. Спустя мгновение на смену оперуполномоченному явилась Катя, которая потребовала полный отчет, что здесь происходило так долго. Я рассказала, а она второй раз за день заметалась по палате, словно лев в клетке.

— Кто-то не просто тебя подставил, кто-то очень при этом торопился, — задумчиво добавила подруга: — Я так это не оставлю.

— Оперуполномоченный взял с меня образцы подписей, так что уверена, что экспертиза покажет, что это не я расписывалась в платежках, — если честно, я так не думаю. Уверена, что экспертиза скажет что-нибудь типа: мы не знаем, кто это расписывался, может быть, и она. То есть ни да, ни нет. А может, я сериалов пересмотрела, но в справедливость и нашу доблестную полицию я не верила.

— Я во всем разберусь, — это последнее, что сказала мне Катя перед тем, как выскочила из палаты, чуть не снеся с дороги медсестру, которая несла мне поднос с едой. Есть, если честно, не хотелось, но я поблагодарила девушку и даже попыталась впихнуть в себя безвкусное нечто, чем у нас принято кормить в больницах.

В томительном ожидании прошло три дня. Я ждала, что в любой момент явится полиция и обвинит меня в мошенничестве, фальсификации, подлоге и хищении и мне прям здесь наденут наручнику и увезут в тюрьму. Прям сцена из российской мелодрамы. Катя проведывала меня каждый день и даже в один из дней привела Настюшку. Дочь радовалась мне и не хотела уходить. Даже сказала, что останется ночевать со мной в больнице. Но Катя путем шантажа и манипуляций уговорила мою дочь пожелать мне доброй ночи и уйти. И даже без истерики и скандалы. Я ревела весь тот вечер. Думала о Викторе, о Насте. Решила, что, как только приду в себя, обязательно свяжусь с Виктором, чтобы он знал, что Настя его дочь. Эти мысли все чаще и чаще мелькали в голове, так как я была уверена, что меня посадят. Да, я довела себя до состояния нервной истерички за эти несколько дней. Вздрагивала от каждого шороха и стука. А когда на выписке увидела того самого оперуполномоченного, то подумала: все, моя песенка спета. Сейчас он на глазах у всей больницы, да что там больницы, на глазах у моей дочери наденет мне наручники и уведет к каой-нибудь машине, в которой обязательно должны быть зарешечены окна. Вот такая богатая у меня оказалась фантазия.

— Николай Петрович, — я подошла к оперуполномоченному, — вы ко мне? — я спросила чисто так, чтоб заполнить тишину. Ну к кому он еще может быть?

— Нет, Коля меня подвез, — Катя улыбалась мне, демонстрируя улыбку на тридцать два зуба.

— Что? — я ошалело смотрела на подругу и мужчину, который чмокнул ее в щеку и, кивнув мне в знак приветствия, развернулся и ушел.

— Кать, это че щас было? — я была в ступоре, если не сказать большего.

— Ой, долгая история, — смутилась подруга. — Настюш, идем в кафе?

— Ты мне зубы-то не заговаривай, — я дернула подругу за руку, а та лишь выразительно стрельнула глазами на ребенка, намекая, что не здесь и не сейчас.

— Не думай, что я забуду, — погрозила ей пальцем и пошла за ними следом. Дочь не отходила от меня ни на шаг, да и я соскучилась не на шутку. Все время тискала ее и пыталась накормить всем подряд. В конце концов, дочь скрылась от моей навязчивой заботы в детской комнате.

— Итак, рассказывай, — я, можно сказать, прижала Катю к стенке.

— Я на следующий день пошла выяснять, что это за дело, так сказать, на правах старшей коллеги. Ну и слово за слово, — подруга замялась, немного отведя взгляд в сторону.

— Только не говори, что вы переспали в тот же вечер — я слишком громко это сказала, и официантка слишком выразительно на нас глянула.

— На следующий, — ответила Катя, смущенно улыбаясь.

— Ну ты даешь! А доктор? — я не могла поверить, что у Кати так все легко. Сегодня нравится один, завтра другой. И все так легко и непринужденно.

— Доктор — это было сиюминутное увлечение, — ответила подруга.

— А этот полицейский? — я не верила своим ушам.

— Ну, с ним все серьезно, — она даже удивилась моему вопросу.

— Я надеюсь, ты не из-за меня с ним того-этого, — я понизила голос, чтобы снова не привлечь внимание официантки, которая теперь словно специально шастала рядом.

— Нет конечно! — Катя искренне возмутилась моему предположению. — Кстати, у меня для тебя плохая новость, — взяла меня за руку и посмотрела в глаза.

— Какая? — напряглась. За мгновением в голове промелькнула мысль и о смерти Виктора, и об уголовном деле, которое висело надо мной.

— Ты уволена, — тихо отвечает и ждет моей реакции.

— И все? — я ожидала чего угодно, но не этого. — И все? А уголовное дело по поводу этих платежек?

— Тебя уволила я, вернее, уволю по выходе с больничного. Сама понимаешь, пока ты на больничном, не могу. Я решила переехать сюда. Всегда мечтала жить у моря, — на лице Кати расплылась странная мечтательная улыбка. — А дело уголовное возбудят, но не в отношении тебя. Виктор дал показания, что ты была все утро с ним. И подтвердил, что это не твоя подпись. А еще экспертиза подтвердила, что это не ты подписывала документы, — Катя об этом рассказывала, как о ничего не значащих деталях.

— Вот с этого и стоило начинать! — я даже рассердилась на подругу. А потом мозг обработал информацию, и я тихо переспросила: — Виктор? Что ты знаешь про Виктора?

— Да ничего особенного, — и снова взгляд в сторонку.

— Катя, я хоть и после больницы, но отлупить тебя смогу знатно, — пригрозила я подруге. Сколько можно уже мне нервы наматывать на кулак. — Говори! — и снова официантка посмотрела на меня слишком пристально.

— А что мне говорить? — и Катя посмотрела мне куда-то за спину.

Я резко повернулась и замерла. Хотела встать, но ноги не слушались. У меня за спиной, шагах в пяти стоял Виктор.

Прихрамывая, Виктор подходит к нашему столику. А Катя, что-то пробурчав о том, что пойдет глянет, как у Настюшки дела, уступила ему место и даже помогла присесть.

— Как ты? — я вглядываюсь в бледное осунувшееся лицо.

— Хорошо, — и улыбка растянула потрескавшиеся губы.

— Ты один? Где Марина? — я начала оглядывать кафе в поисках жены Виктора.

— Сбежал, — шутит мужчина.

— Как? Из больницы? — я испуганно расширила глаза.

— Нет, от Марины, — снова рассмеялся Виктор. — Она меня убьет, — я тоже улыбаюсь бывшему мужу. Мы говорим о какой-то ерунде, словно нам больше поговорить не о чем. Но так страшно затрагивать тему прошлого.

— Нет, она у тебя хорошая, — становится грустно.

— Мы разводимся, — и мужчина пытливо смотрит на меня.

— Я не знаю, что сказать, — да, я действительно не могла найти нужных слов. Банальные «хорошо», «ясно», «понятно» прозвучали бы тупо и не к месту.

— Она рассказала мне все, как только я пришел в себя. Вика, если б я знал, что было причиной твоего ухода, я бы никуда тебя не отпустил, — проговаривает Виктор. Я хочу сказать, что была дурой, что нужно было поговорить. Но он не дает мне себя перебить: — Подожди, дай я закончу, — просит мужчина, и я замолкаю. — Я думал, что ты просто разочаровалась во мне. Ты хотела ребенка и видела полноценную семью только с малышом, а я так злился из-за этого. Еще и отец масла в огонь подливал. Стоило нам увидеться, как он первым делом спрашивал: не беременна ли ты. А потом отправлял меня на обследование, типа, у меня что-то не в порядке. Кстати, после того, как ты ушла, я так и сделал. Все проверил и перепроверил несколько раз. И врачи сказали, что все нормально. Что нам просто надо было отпустить ситуацию и просто жить и радоваться жизни, — Виктор замолкает, переводя дух.

— Они нам это еще давно сказали. Вот только я почему-то вталдычила себе в голову, что если у нас не будет ребенка, то не будет и семьи. И ты уйдешь от меня, — я попыталась объяснить свои чувства и эмоции, которые владели мною на тот момент. — Я была такая дура, если честно. Просто проецировала свои страхи. А когда возникла эта дурацкая ситуация с карнавальным костюмом, то просто приняла ее, так как тупо ждала чего-то такого. Я потому и поверила и не стала выяснять. Потому что где-то внутри была уверена: так все и будет.

— Да, Марина мне рассказала. Ты думала, что я изменил тебе, — Виктор увидел за моей спиной кого-то и усмехнулся. Я обернулась и увидела Марину, которая стояла рядом с Катей и о чем-то болтала с Настей. Моя дочь на полном серьезе что-то рассказывала двум женщинам, а те кивали в ответ.

— Настя ведь моя дочь? — и во взгляде столько надежды было.

— Да, — отвечаю вкрадчиво, сглатывая ком, откуда-то взявшийся в горле. — Прости меня, что не сказала, — опускаю взгляд на стол. — Я так сильно виновата перед тобой.

— Ви-и-ик, — тянет мужчина, и я поднимаю взгляд. — Когда я пришел в себя, первое, что я спросил: жива ли ты, — Виктор взял мои руки в свои. — Я на миг представил, что тебя нет, и понял, что жить не смогу, если тебя не станет, — мужчина признавался в любви, а у меня по щекам текли слезы. — Я люблю тебя. Давай попробуем всё начать сначала.

— Я тоже тебя люблю, — шепчу одними губами.

Слышу гомон и, обернувшись, понимаю, что делегация во главе с моей дочерью движется в нашу сторону, и спешно вытираю слезу.

— Мам, это павда? — и дочь подскакивает ко мне.

— Что правда? — я шмыгаю носом, но улыбаюсь ребенку, а она с каким-то подозрением, что ли, смотрит на Виктора.

— Тетя Катя и тетя Маина казали, что это мой папа, — дочь в спешке проглатывает звуки в словах, хотя для своего возраста она великолепно разговаривает.

— Да, правда, — и еле сдерживаюсь, чтоб не зареветь.

— Так, ты тут потоп не устраивай и ребенка не пугай! — шипит на меня Марина, пока Катя отвлекает девочку. Дочь не решается обратиться к Виктору, хотя ей очень интересно.

— Да, вы извините, — я спешно вытираю лицо.

— Так, план действий у нас такой, — Марина берет все в свои руки: — Витю надо отвезти обратно, — она выразительно смотрит на мужчину, а тот закатывает глаза. — И никаких возражений.

— Обратно — это куда? — я непонимающе уставилась на женщину.

— А он не сказал? — еще пока жена Виктора строго бросает на него взгляд.

— Нет, — я растерянно перевожу взгляд с Марины на мужчину и обратно.

— Этого упрямца поставили на ноги и отправили на реабилитацию. Но вместо Германии, Швейцарии Виктор, как настоящий патриот, выбрал курорты Краснодарского края, — Марина ерничала, а бывший муж прятал улыбку. — И сегодня мы только прилетели в Сочи. Реабилитацию будет проходить здесь, а вы назначаетесь его няньками. Ты ж у нас с завтрашнего дня безработная, так что можешь переезжать в пансионат, где будет проходить лечение этот упрямец, — и Марина кивает на него, обозначая, кто именно в нашей компании «упрямец». А еще тычет на меня и Настю пальцем, уточняя, кто же будет няньками. Дочь, не понимая ничего, но радуясь, что ее кем-то там назначили, взвизгнула и радостно захлопала в ладоши. — А мы с Катериной проведем аудит в компании. А ее новый знакомый Николай Петрович нам поможет по своим каналам. Возражения имеются?

— Нет, — я даже покачала отрицательно головой.

— Я бы возразил, но, видимо, это ничего не изменит, — усмехается мужчина. — Ты только филиал-то наш здесь не развали, прошу тебя, — добавляет, выразительно смотря на Марину. — А то знаю я тебя и твое желание помахать шашкой.

— Не переживай, со мной будет Екатерина, — попыталась успокоить мужчину Марина.

— От этого еще страшнее, — смеется Виктор.

— Не нагнетай, а? Должны же мы узнать, кто там второй раз пытается откусить от нас кусок, — ворчит женщина. — Счет, пожалуйста, — Марина ловит взглядом официантку, которая так и крутилась рядом. — Мы с Катей вас сейчас отвезем в пансионат, а сами отправимся в офис.

— Но мне домой надо, — я взволнованно смотрю на Марину. — Вещи собрать свои и детские.

— Не переживай, я с Катей все это решила. Вещи уже в номере, а у тебя в квартире, между прочим, ремонт, — добавляет Марина, а я от удивления замолкаю и вопросительно смотрю на Катю. Они что, сговорились?

И тут до меня доходит.

— Катя, ты это все организовала? — я внимательно сканирую взглядом подругу.

— Ну, не совсем я и не в одиночку. Мне помогла Марина. Я просто записала себе ее номер и позвонила позавчера. Вик, прости меня. Это ж я тебя взбаламутила с теми костюмами карнавальными тогда. Знаешь, как меня совесть мучила из-за всего, когда я узнала правду. Не лезла б я к тебе с этой ведомостью на оплату костюмов, и по-другому сложилось бы все, — Катя чуть не плачет, а у меня снова ком в горле.

— Да ты же не со зла, — пытаюсь убедить подругу, что она ни в чем не виновата.

— Так, завязываем с признаниями и всем остальным, а то на второй заход пошли, — Марина оплачивает счет и выпроваживает нас на стоянку, где нас ждет машина. Настю берут за руки Марина и Катя, а я мешкаю, не зная, как вести себя с Виктором. Но он сам все решает и просто обнимает меня за талию, немного опираясь. Идти ему явно тяжело, и я взволнованно смотрю на мужчину.

— Тебе плохо? — я уже хочу позвать Марину, но он останавливает меня.

— Не настолько, как ты думаешь. Просто это хороший повод обнять тебя, — и он опускает руку мне на бедро и сжимает его, а я краснею, словно на первом свидании дала себя потрогать.

За нас все решили, и меня все устраивало. Я позвонила в сад и предупредила, что Настя какое-то время не будет ходить. Слава богу, воспитатели у нас нормальные и не потребовали писать какие-либо заявления. Поселили нас в пансионате вместе с Виктором в большой двухкомнатный номер. Пока я разбирала вещи, бывшего мужа забрали на процедуры, а когда прикатили на кресле, знатно меня испугали.

— Тебе плохо? — я подскочила к мужчине и с тревогой посмотрела на медсестру.

— Нет, так положено, — мужчина явно был смущен и встал с инвалидного кресла. — Кстати, тебя врач хотел видеть, — я помогла ему лечь на кровать, потому что как бы он ни хорохорился, а все же устал и ему нужен отдых.

— Меня? — я удивленно посмотрела на мужчину, а потом на медсестру, которая кивнула, подтверждая слова Виктора.

— Не пугайся ты так. Просто осмотрит, назначит какие-нибудь процедуры, чтоб ты не зря здесь прохлаждалась, — успокаивает меня пока что чужой муж. — Ты забыла, что сама только из больницы сегодня выписалась? — а ведь это действительно вылетело из головы.

Врач осмотрел и назначил кое-какие процедуры, большинство из которых совпадало с процедурами Виктора. Еще медсестра мне рассказала,что в их пансионате есть детская комната. Пациентов у них не сильно много. Ну правильно, с такими ценами можно заграницу съездить полечиться, и сдача останется. А семейных с детьми и того меньше. Так что Насте там окажут должное внимание. Я сперва не хотела записывать туда дочь, так как хотела провести время с ребенком, но потом поняла, что ей будет скучно. Все же отдых и развлечения ребенка и взрослого выглядят по-разному. Когда вернулась, в номер застала умилительную картину. Виктор спал на кровати, уронив на грудь книгу детских сказок, а Настя с энтузиазмом рисовала фломастером у него на лице. Забрала дочь и, шепотом отругав за шалости, отнесла во вторую комнату и уложила ее спать, а заодно и сама уснула.

После сна позавтракали втроем. Предложила Насте сходить в детскую комнату. Она с восторгом приняла мое предложение.

— Вика, я хотел поговорить, — мы остались наедине, и Витя явно ждал этого.

— Что-то случилось? — взволнованно встрепенулась. Мы сидели с ним на диванчике на открытом балконе номера.

— Нет, что ты. Все хорошо. Просто хотел бы обсудить с тобой одну щекотливую тему, — начал издалека Виктор, а у меня похолодело внутри. Точно, что-то случилось.

— Какую? — самые страшные мысли выползли из закромов сознания.

— Я бы хотел, чтобы ты спала со мной в одной постели, — произнес мужчина, а я покраснела, словно школьница. — Я понимаю, ты ждешь конфетно-букетного периода, но я сейчас немного не в форме. Но обещаю, что все это будет, — добавляет он.

— Я просто подумала, что тебе нужен покой, — тихо говорю. Мужчина разворачивает меня к себе и пристально смотрит в глаза.

— Не нужен мне покой. Я был в покое три года. А сейчас я очень хочу, чтобы моя любимая женщина спала со мной рядом, — и мои губы накрывают в нежном поцелуе. Мир перестает существовать. И словно не было этих трех лет и моей непроходимой глупости. Я снова молодая влюбленная девчонка, которую первый раз целует парень, от которого она без ума. Я отвечаю с нежностью и пытаюсь выразить все то, что не сказали слова, все то, за что я хотела извиниться перед Виктором. По щекам текут слезу, и мужчина отстраняется и с улыбкой смотрит на меня.

— Я стал так плохо целоваться? — большими пальцами вытирает слезы с моих щек, а его вопрос вызывает улыбку.

— Ты целуешься лучше всех на свете, — смеюсь в ответ.

— Уверен, ты не всех попробовала, — замечание звучит как-то двусмысленно, и я понимаю, какие мысли терзают сейчас голову Виктора.

— У меня никого не было после развода, — и по реакции мужчины я понимаю, что попала в точку. В глазах появился какой-то хищный блеск, и он набрасывается на меня с поцелуями. Они наполнены страстью и желанием, на которые я отвечаю так же порывисто.

Все, что происходило дальше, было похоже на сон. Эмоции зашкаливали, ощущения были на грани. Мы не могли насытиться друг другом и все время до вечера провели в постели, словно молодожены в медовый месяц. Вечером мы устроили семейную прогулку по набережной. Я смотрела на то, как Виктор налаживал отношения с дочерью, и в очередной раз сказала спасибо судьбе, что она свела нас вместе. Она не только свела нас, но и проучила меня немного. И теперь-то я не буду такой непроходимой дурой.

От Кати и Марины не было вестей весь день, но к вечеру они нашли нас и утащили в кафе на ужин.

— Нашли, кто подставил кролика Роджера? — я светилась от счастья. Не могла ни на минуту натянуть на лицо серьезную мину.

— Нет еще, там дело не одного дня, — отзывается Марина.

— Да и мы полдня не крысу в офисе искали, а ругались с бригадой рабочих и твоей соседкой. Вот же вредная баба! — комментирует Катя прошедший день.

— Да, характер у нее не сахар, — соглашаюсь я с подругой. — А из-за чего весь сыр-бор?

— Ты представляешь, она вызвала ментов, сказала, что мы черные риелторы и что мы тебя убили, а ребенка в детский дом сдали! — Марина возмущена не на шутку. Не привыкла она к склочным соседкам в многоквартирных домах. — Якобы хотим отремонтировать быстро квартиру и продать ее. А рабочие, как услышали это, резко взвинтили цену и отказались продолжать работу, пока полиция не разберется.

— Ну и ну, но вы же со всем разобрались? — я пребывала в шоке.

— Конечно, я подключила свои связи, и полиция разрулила все, — заверила меня Катя.

— Связи? Ты уже обзавелась связями? — с любопытством смотрю на девушку.

— Да, — отвечает подруга, и я решаю не продолжать. Знаю этот взгляд и не лезу в душу. Если захочет, сама расскажет.