Глава 25

Юля. Всё в последние дни идёт наперекосяк. Сначала сломался ноутбук – просто отказался включаться, мигнул экраном пару раз и угас, унося с собой важные файлы и часть моей работы. Потом со стены неожиданно рухнул шкаф с посудой. Просто сорвался – и хорошо, что не на голову! На полу осталась россыпь осколков, на которую я отупело пялилась минут двадцать, прежде чем замести всё в совок и выбросить. А сегодня разбилась моя последняя и любимая кружка. И вот это почему-то стало последней каплей. Хотелось рыдать, кричать, рвать на себе волосы, закутаться в плед и никогда не вылезать в этот дурацкий мир. Но вместо этого я просто молча взяла кардиган и вышла из квартиры. Нужно было проветрить голову. Теперь я бесцельно брожу по парку. Вдыхаю тёплый майский воздух, закрываю глаза, позволяя ветру растрепать мои волосы. Город живёт своей жизнью – машины, огни, случайные прохожие, спешащие по своим делам. Я тоже спешу, но не на важную встречу. Просто убегаю. От мыслей, воспоминаний, чувств. Вдалеке уличный музыкант бренчит на гитаре, поёт что-то грустное и тягучее, от чего моё и без того паршивое настроение скатывается в состояние тотального уныния. Я не хочу думать о Яне. Не хочу объяснять сама себе, почему я чувствую себя так, словно внутри кто-то выключил свет. Зачем? Всё и так очевидно. Он разбил меня. В очередной раз. Засовываю руки в карманы. Как же всё глупо получилось… Ян – это хаос. Он врывается, ломает, выносит двери лбом, подминает под себя пространство. Говорит так уверенно, что я и сама начинаю безоговорочно верить в его правоту. Своего он добивается страстно, без тормозов, но в этом огне сгорают и мои границы. Я наивно думала, что смогу его изменить. Что он изменится ради меня. Увы… Со вздохом разочарования стискиваю зубы и сворачиваю в маленькое кафе. Там тепло, пахнет выпечкой, играет тихая музыка. Но не успеваю сделать и трёх шагов, как взглядом натыкаюсь на знакомый профиль. За столиком в углу сидит Ян. Он не замечает меня. Просто смотрит в свой кофе, задумчиво обводит пальцем ободок стакана. Взгляд пустой и потерянный. Он словно не здесь, не в этой реальности. Первая мысль, мелькающая в сознании – срочно уйти. Развернуться и трусливо слинять, пока он не поднял головы и не заметил меня. Но от этого почему-то становится противно. Сбегать – слишком уж малодушно. Отворачиваюсь и подхожу к кассе. – Облепиховый чай, пожалуйста. Пока его готовят, я украдкой смотрю в отражение витринного стекла. Ян по-прежнему сидит, ссутулившись, полностью погружённый в себя. Каким-то незнакомым он кажется. Тихим. Настоящим. Глупости. Перестань его жалеть, Иванова! Надо же! Не мог что ли для страданий выбрать другое кафе? Обязательно нужно было тащиться в мой район? – Ваш чай. Сто восемьдесят рублей. Карта или наличные? – Карта, – киваю, лезу в карман, но запоздало понимаю, что она осталась в сумке. – Нет, давайте наличными лучше. Выгребаю пару смятых мелких купюр и мелочевку. Отсчитываю монетки, но их явно не хватает. – Простите, я… – Карта, – раздаётся за спиной понятно чей голос, а чужая рука тянется через моё плечо к терминалу. Резко поворачиваюсь. Ян стоит так близко, что воздух между нами становится наэлектризованным. Чувствую его запах – знакомый, тёплый, пропитанный чем-то родным, с нотками табака и дерева. Он окутывает меня, проникает под кожу, пробирается в самые уязвимые уголки души. И всё моё тело предательски вздрагивает. Сердце сбивается с ритма. – Это что, твой новый способ преследования? Ходить за мной и оплачивать мои заказы? Ян чуть склоняет голову, всматривается в мои глаза, и в уголках его губ рождается едва заметная усмешка. – Если бы я задался целью тебя преследовать, Иванова, ты бы это точно почувствовала. От его хрипловатого голоса по коже пробегает табун мурашек. Ян чуть подаётся вперёд, уменьшая дистанцию, и я непроизвольно задерживаю дыхание. – Но знаешь, – он смотрит так, что у меня почти подкашиваются ноги, – если мой единственный способ быть к тебе ближе – это оплачивать твой чай, то, пожалуй, мне стоит купить сразу всю кофейню. Стискиваю зубы, хватаю стаканчик и выхожу из кафе. Ян идёт за мной. Естественно! – Юля, выслушай! – Я ведь просила оставить меня в покое, что тебе не понятно? – Не могу. – Смоги. Для великого и ужасного Яна Петрова ведь нет ничего невозможного. – Всё не так просто, Юля. – Да, Ян. Именно так всё и просто. Ты принимал решения. И я приняла. А теперь мы, как взрослые люди, будем жить с последствиями свои решений. – Но я был неправ. Устало закатываю глаза. – Ты всегда всё понимаешь, когда становится слишком поздно. – Поздно – это когда уже ничего не чувствуешь. А я чувствую! И ты чувствуешь! – Не смей говорить за меня! – Вкапываюсь пятками в землю. – Не смей! – Я знаю, что облажался, – Ян с досадой качает головой. – Я разрушал нас. Ломал тебя, потому что не умел по-другому. Я был эгоистом, не замечал, что это причиняет тебе слишком много боли. Но я не могу просто взять и отпустить тебя. Я готов бороться. Готов меняться. – То, что ты заплатил за меня в кафе, ещё не значит, что ты изменился. Ян хмурится, словно не понимает, о чём я говорю. – Я запла… Что? Чёрт, Юля, конечно нет! Думаешь, я надеялся купить тебя за стакан чая? Я серьёзно хочу быть с тобой. Просто быть рядом. Позволь. Он делает шаг ко мне, но тут же замирает, словно между нами огромная пропасть, и лишний шаг может стать последним. Отворачиваюсь, впиваюсь в стакан с горячим облепиховым чаем. Он обжигает пальцы. – У меня… У меня просто нет времени на тебя, Петров. И так проблем хватает. – В чём дело? – Ни в чём! Тебя не касается. – Что случилось? С чем проблемы? Матвей? – Нет, я… – С раздражением выдыхаю. – Конец года, на носу выпускной, куча бумажной работы, а вчера… Вчера на меня рухнул кухонный шкаф, а мастер из мебельного отказывается ехать, заявляя, что случай не гарантийный. Ян поднимает брови. – Упал? Упал шкаф? На тебя? Ты цела? – Цела. Наверное, вселенная очень недвусмысленно пытается на что-то мне намекнуть. Направляюсь вперёд в сторону парка, надеясь, что он отстанет. Но Ян идёт следом, на расстоянии вытянутой руки. – Может быть, вселенная хочет, чтобы ты дала мне шанс? – Не ходи за мной. – Отпустить тебя в парк одну? Ща-а-ас! – Тянет с выражением. – Называй это преследованием, сталкерством, как угодно! Но я намерен быть рядом. Точка. – Будь рядом молча, – зло отпиваю свой чай. Он обжигает язык и нёбо, но прекрасно отрезвляет голову. Увязался. Дурак! Какой же дурак ты, Петров! И упрямый, как танк. Хотя чему я удивляюсь? Этот человек привык идти напролом, не считаясь ни с обстоятельствами, ни с чужим комфортом. Наверное, если я сейчас ускорюсь и сорвусь на бег, он спокойно побежит рядом, делая вид, что делает это просто так, для разминки. Украдкой бросаю на него взгляд. Он шагает рядом, засунув руки в карманы, словно так и должно быть. Даже не смотрит в мою сторону, но я кожей чувствую его присутствие. Ну и что теперь с тобой делать, а? Вариантов несколько. Можно попытаться раствориться в воздухе, но этим навыком я пока не владею в совершенстве. Можно резко свернуть за угол и спрятаться в кустах, но, зная мою удачливость, я либо угожу лицом в грязь, либо запутаюсь в ветках, как муха в паутине. Можно крикнуть «караул!» и вызвать полицию, но у меня стойкое ощущение, что Ян просто предъявит им свою карту постоянного преследователя и насладится бесплатной поездкой со «светомузыкой» до моего дома. Вздыхаю и делаю единственное, что остаётся: пью чай и игнорирую этого паразита. Петров, конечно, паразит высококлассный, но терпеливо выжидающий. Не лезет, не пристаёт. Просто идёт рядом, позволяя мне время от времени испепелять его взглядом. И что самое раздражающее – он не выглядит побеждённым. Он просто… ждёт. И это бесит меня больше всего.