Глава 15

Артем

Сажусь перед ней на колени, беру ее руки в свои. Они худющие и ледяные.

— Расскажи мне, — тихо прошу ее.

— Нет, — упрямо качает головой. — Не надо тебе туда, Тем.

— У тебя что-то случилось. Глаза красные, ты похудела сильно. Бледная, потерянная. Яра, поделись со мной. Я смогу помочь, — говорю уверенно.

— Нет, Тема, не сможешь, — шепчет с печальной улыбкой на лице. — Но ты можешь помочь мне забыть.

Тянет меня на себя, целует, доверчиво жмется ко мне. Мне хочется получить от Ярославы внятный ответ, что происходит.

Я привел ее в свой дом, я готов разделить с ней свою жизнь, познакомить с сестрой и друзьями, но она не хочет этой близости. Боится. А у меня не получается вывести ее на разговор. Все, что происходит у нее в жизни, — табу для обсуждения со мной.

И нет бы остановить ее, вытащить клещами правду, но я не могу… поддаюсь на ласку, плавлюсь как пластилин. Отвечаю на страстный поцелуй, уговаривая себя, что все будет потом, когда-нибудь потом, а сейчас… сейчас я возьму то, что она может мне дать.

Раздеваю ее, осыпаю поцелуями, схожу с ума от ее тела, от тепла и этой близости. Из горла едва не вырываются слова о любви, но я сдерживаю их, потому что кажется, если скажу ей их — отпугну.

Поэтому люблю ее без слов. Руками, губами, выбивая стоны наслаждения и играясь с податливым телом.

Я не знаю, о чем они говорили, я не слышал слов и интонации, с которой они были произнесены. Все, что я видел, — страх в ее глазах. И его мне хватило, чтобы сорваться.

Понятия не имею, кто этот тип, вообще насрать.

Красная пелена ненависти затмила разум при виде слез в ее глазах и боли на лице.

Мне хотелось одного — размотать этого урода, кем бы он ни был.

— Спасибо, — произносит тихо Яра.

Резко останавливаюсь, пытаясь хоть немного успокоиться. Ярослава утыкается носом мне в спину. Оборачиваюсь и ловлю ее. Снова беру за руку, смотрю на следы, которые оставил этот уебок, провожу пальцами по красным отметинам.

Сжимаю зубы. Вернуться бы… найти его… и, как обещал, — мордой об асфальт.

— Все хорошо, Тем, — мягко произносит Яра и смотрит на меня с тревогой.

Неожиданно этот нежный голос выбивает почву у меня из-под ног. Рассматриваю девушку напротив себя. Она встревожена, испугана.

Непроизвольно кладу ладонь ей на щеку, а она, черт возьми, даже не думает отстраниться — наоборот, делает маленький шаг вперед, льнет ко мне, выдыхая. И вот тут я понимаю, что она боится и мое присутствие рядом успокаивает ее.

Внутри поднимается волна гнева на этого урода за то, что посмел тронуть девушку, которая дорога мне. Яру же хочется защитить, закрыть собственной грудью от всего мира. Чтобы никогда не боялась, чтобы не было никаких тревог у нее. Чтобы как раньше — расслабленно улыбалась.

Обхватываю ее за шею и притягиваю к себе, обнимаю. Прижимаю к себе, обхватываю второй рукой, забирая в кольцо рук.

Яра утыкается носом в мою грудь, вздыхает.

Стоим так минуту. Мы отошли далеко от выставки, а прохожие особо не обращают на нас внимания, поэтому расслабляемся.

Малинина медленно отстраняется от меня и неловко улыбается.

— Кто это был? — спрашиваю ее, возможно, более резко, чем стоило.

— Мой бывший парень, — пожимает плечом Яра и вздыхает устало. — Я не ожидала, что он будет тут. Прости, что тебе пришлось вмешаться. И спасибо еще раз.

— Даже не начинай, — прерываю ее. Была б моя воля, от этого кретина мокрого места не осталось бы. — Он и раньше обижал тебя?

Стараюсь говорить спокойно, но факт того, что с Ярославой мог кто-то плохо обращаться, лишает меня здравого смысла.

Отстраниться, да, Оболевский? Не очень-то успешно ты отстраняешься от своей подчиненной. Надо было не лезть…

Да сейчас! Остаться в стороне и наблюдать, как девушке, которая когда-то была мне дорога, причиняют боль?! Нихера!

«Когда-то дорога», — усмехается здравый смысл. Сам-то веришь в эти слова?

Ярослава окончательно выпутывается из моих рук, заметно успокоившись, и отступает назад. Поджимает губы, явно недовольная моим вопросом, и отвечает напряженно:

— Вообще, по-хорошему, я имею право не отвечать на этот вопрос. Но ты вмешался, и я не могу игнорировать твой интерес. Валера не очень хороший мужчина. И я сбежала от него практически сразу, как только подвернулась возможность.

Ага. Очень напоминает что-то, да, Яра? Только, в отличие от того оленя, я не был мудаком и не причинял тебе боль. Почему же тогда, Яра? Почему…

— Что ему сейчас было нужно от тебя? — мне важно убедиться, что Яре больше ничто не угрожает.

— Унизить хотел, — ведет плечом и опускает взгляд. — Думал, я с тобой… ну… ты понял… — не может назвать вещи своими именами.

— Что ты трахаешься со мной? — выгибаю бровь.

У-у-у, сука, увижу его еще раз — урою. И срать на репутацию.

— Да, — кивает и тут же спешить оправдаться: — Ты не подумай, я сказала ему, что нас ничего не связывает, но он уже успел нагородить…

— Нагородить, унизить тебя, оскорбить. Еще и боль причинил. Надо бы вернуться и…

— Не надо! — выкрикивает. — Правда, Артем, не нужно. Все в прошлом. Я не общаюсь с Валерой, и это просто стечение обстоятельств, что мы оказались в одном месте в одно время. Уверена, больше это не повторится.

Зубы мне заговаривает, как же.

— Он отец Еси?

— Что? — хмурится. — Нет, к ней он не имеет никакого отношения.

Киваю. Хорошо хоть так. Возвращаемся в гостиницу, в разные номера. Ужинаем по раздельности.

Меня так и тянет в соседний номер, но нельзя. Я приехал сюда не для того, чтобы трахаться с Ярославой. Как бы Богдан ни пытался нас свести, нужно держать дистанцию.

Сплю плохо, а на следующий день не отхожу от нее. Как пес-поводырь — всегда рядом. Иногда специально касаюсь ее, чтобы она знала, что я тут. Валеры на горизонте и след простыл. Ближе к вечеру нас зовут в клуб, где начинается неформальная тусовка.

Собираюсь быстро — джинсы и футболка, стою в коридоре под дверью номера Яры, снова жду ее, как верный пес.

А когда она выходит, не могу отвести взгляд: короткий сарафан, открывающий длиннющие ноги, пухлые губы, красивые глаза. Черные волосы уложены волнами.

Может, затянуть ее назад в номер? Ну его нахер, не хочу, чтобы кто-то еще пялился на нее. А пялиться будут — факт.

— Я готова, — говорит она и перекидывает сумочку через плечо.

Я, в общем-то, тоже готов. Вывернут наизнанку и впечатан в бетон. Слов не остается, я просто киваю, осознавая, что сегодня я не отойду от нее ни на шаг.