Глава 17

Ярослава

— Здрасьте, дядь Вить! Мне сказали, что Владка у вас, — здороваюсь с нашим соседом, который сидит на проходной отделения полиции.

Сосед поднимает голову и добродушно улыбается:

— О, привет, Ярка! — нажимает на кнопку, и турникет опускается. Я прохожу дальше по коридору.

Дядя Витя выходит из своего укрытия и качает головой:

— Наши взяли Владиславу возле площади. Спала на лавочке, — досадливо поджимает губы. — Что, она снова взялась за старое?

— Да она, в общем-то, и не заканчивала, — вздыхаю и провожу рукой по волосам.

С тех пор как мы поссорились в последний раз, Влада ушла из дома. Я не видела ее неделю.

— Ярка, так, может, ну ее, — машет рукой. — Пусть посидит в обезьяннике? На пятнадцать суток, все как положено.

— Может, оно и правильно было бы, но я не могу так с ней, — устало тру лицо.

Дядя Витя смотрит мне в глаза и задумчиво тянет:

— Надо же, как в жизни бывает. Одинаковые, но совсем разные, как небо и земля. Сколько знаю тебя — с детства умница, отличница, старухам нашим всегда помогала. А Владислава твоя была оторвой и помрет такой же оторвой.

— Угу, — киваю и опускаю взгляд в пол.

Ну что тут скажешь? Все есть так, как есть.

— Ладно, дядь Вить, от меня что-то нужно? Или можно ее забрать?

— Да господь с тобой, — машет рукой, — забирай непутевую. Только тащить тебе ее на себе придется, она ж никакая.

Киваю.

Справлюсь. Не впервой.

Такси высаживает меня у отделения полиции. Дежавю накатывает лавиной. Сколько раз я забирала отсюда Владу? Не счесть. То пьяную, то обдолбанную. То после драки, то попрошайничала на рынке, и ее загребли.

Все это было так давно, будто вообще в прошлой жизни, хотя прошло не так много лет.

Захожу внутрь и понимаю, что тут не изменилось ничего — тот же ремонт, те же обшарпанные стены и выцветшие стенды. Тот же запах. Даже дядя Витя сидит на своем месте и смотрит «Убойную силу» по маленькому телевизору.

— Здрасьте, дядь Вить! — приветствую его с грустной улыбкой на лице.

Мужчина дергается от моего голоса, оборачивается, моргает несколько раз:

— Малинина? — открывает рот и смотрит немного испуганно.

Хмурится, косится на меня.

— Ярослава? — спрашивает, опешив.

— Она самая. Давно не виделись, дядь Вить.

Убедившись в том, что это я, бывший сосед пропускает меня через турникет и выходит из своей кабинки.

Окидывает меня внимательным взглядом.

— Надо же, — выдыхает, — почти не изменилась. Я уж думал, и не увижу тебя больше. Ты как квартиру продала и уехала, так и потерялась.

— Я уехала в другую часть города, — пожимаю плечами.

— Ясно, — чешет затылок. — А здесь зачем?

Закусываю губу:

— Мой друг… Его привезли сюда после драки.

— А, эти, — кивает понимающе. — Дебоширы. Который твой?

— Оболевский.

Дядя Витя возвращается обратно на свое место и смотрит по журналу:

— Есть такой. Артем Александрович.

— Да.

— Забрать хочешь? — спрашивает понимающе, и я киваю. — Что ж ты, Ярка, связываешься постоянно не с теми, а? То сестру бегала забирала, теперь вон ухажера.

— Так за честь мою вступился, дядь Вить, — обнимаю себя за голые плечи.

Сегодня ночью похолодало. Вдали от моря приход осени ощущается острее. В Сочи еще будет не один теплый день, а тут, гораздо севернее, уже прохладно.

— Э-эх, молодежь, — качает головой. — Пойду узнаю, что можно сделать.

— Спасибо!

Сажусь на холодный пластиковый стул. Обнаженная кожа бедер соприкасается с ледяным пластиком, и табун мурашек разбегается по телу.

Нервно дергаю ногой в ожидании, кусаю губу.

Дядя Витя возвращается спустя пару минут, и я тут же подскакиваю на ноги:

— Ну что?

— Да что, — отмахивается. — Претензий друг к другу твои гусары не имеют, так что сейчас ребята бумаги заполнят, получат по штрафу — и можешь забирать своего Оболевского.

— Спасибо, — благодарю от всего сердца. — Вы всегда помогали, дядь Вить. То Владе, теперь моему другу.

Мужчина качает головой:

— Я помогаю не им. А тебе.

— Мне? — спрашиваю, открыв рот.

— Хорошая ты девка, Ярка. Матери моей всегда подсобляла, с внуками сидела. Жалко мне тебя. Что все так получилось. Хотя, может, оно и к лучшему, что ты уехала? Вон выглядишь хорошо. Худая только, как селедка, но это ничего. Мясо нарастить не проблема. Было б ради кого наращивать. А сестра твоя непутевая…

Вздох.

— Не надо, — качаю головой.

Снова сажусь на неудобный стул и дрожу, как собачонка на морозе. Это все от нервов.

Через несколько минут выходит Артем. Помятый, на лице ссадины и синяки. Футболка порвана, на ней кровь. Костяшки на руках сбиты. Увидев меня, он удивленно округляет глаза. Я медленно поднимаюсь, не переставая трястись и обнимать себя.

Артем пронизывает меня взглядом, хмурится.

— Ну что, гражданин Оболевский, — бодро произносит дядя Витя, привлекая внимание моего босса, — получите, распишитесь.

Протягивает ему бумажник и документы.

— Всего доброго. Надеюсь, больше не свидимся. Негоже это, девчат в ночи гонять за собой.

— Спасибо, — Артем забирает документы и телефон, делает шаг в мою сторону. — Ты как тут оказалась?

— За тобой приехала, — пожимаю плечами.

Тема недовольно качает головой:

— Зачем, Яр? Я бы сам разобрался.

— Ты же из-за меня…

— Я взрослый мальчик и готов нести ответственность за свои поступки.

Вздыхаю.

— Поехали в гостиницу, взрослый мальчик, — выглядываю за широкую спину Оболевского и машу мужчине: — До свиданья, дядь Вить!

Тот машет мне рукой, а я снова обнимаю себя.

— Замерзла? — замечает Артем.

— Немного.

Тяжелый вздох.

Выходим на улицу, ловим такси. Артем просит включить обогрев и притягивает меня к себе, берет мою ледяную ладонь, растирает ее.

— Прости за то, что доставил тебе проблем, — произносит тихо. — Откуда ты знаешь этого полицейского?

— Он когда-то был моим соседом, — отвечаю обтекаемо.

Едем в молчании.

Уставшие, вымотанные. Тепло от ладони Артема распространяется по телу, и я постепенно расслабляюсь. Сама не замечаю, как засыпаю.

А просыпаюсь, когда такси тормозит, и я понимаю, что уснула на плече Темы. Он бросает на меня внимательный взгляд и помогает выйти из машины.

В лифте поднимаемся в молчании. Я спешу к себе в номер, беру аптечку и возвращаюсь к Артему. Вхожу без стука и натыкаюсь на его обнаженный торс.

— Ярослава? — выгибает он бровь и смотрит на мое тело тяжелым взглядом.

— Неотложная помощь, — машу аптечкой перед его носом. — В ванную, живо.

— Яра… — качает он головой.

Да, это звучит неоднозначно, но мне плевать.

— В ванную. Живо.

Я не пожалею об этом. Нет.