Глава 25

Ярослава

Еся засыпает очень быстро, я даже не успеваю дочитать ей сказку.

Вместо того чтобы отправиться спать, я сижу на кухне в тишине и темноте. На улице лишь подсвечивается бассейн, от блеска воды по потолку кухни идут причудливые блики.

Мой чай давно остыл, но я не могу отправиться спать, мне не по себе одной.

А Артем уехал с другой.

Это так глупо оставаться тут и ждать, когда он вернется. А если он вообще сегодня не вернется? Останется у нее на ночь?

Но я слышу шум подъезжающей машины, а после шаги. Я узнаю Артема. Он проходит мимо своей половины и подходит к моей.

Внутренне сжимаюсь.

Для светского разговора слишком поздно, а входы спутать он никак не мог. Зачем он тут?

Артем коротко и тихо стучит в дверь. Как завороженная, иду к двери и открываю ее.

Лицо Оболевского находится в тени, я вижу только его блестящие глаза, внимательно разглядывающие меня.

Да, что-то я не подумала о том, как выгляжу, — на мне лишь ночная сорочка.

Тем временем Артем впивается в меня темным взглядом, под которым по телу бегут мурашки. Оно слишком хорошо помнит события той ночи. Страсть между нами, чувства, которые вывернули меня наизнанку.

Оглядываюсь назад в поисках чего-нибудь, что можно накинуть на плечи. Но рядом нет ни пледа, ни кофты, поэтому я просто обнимаю себя руками.

— Зачем ты здесь? — спрашиваю твердо.

— У меня есть вопросы, — отрывает взгляд от моего тела и смотрит в глаза.

— До утра, я так полагаю, это не терпит? — выгибаю бровь.

— Нет, — резко отвечает и входит внутрь без приглашения.

Я закрываю дверь, иду на кухню, включаю подсветку на верхних ящиках, ставлю чайник. Лишь бы чем-то занять руки.

Сажусь за стол. Артем остается стоять, прислонившись к кухонному шкафу.

— Я знаю, что уже задавал тебе этот вопрос. И ты мне давала на него ответ, но у меня есть сомнения насчет его правдивости.

— О чем ты? — хмурюсь.

Артем резко делает шаг вперед и садится передо мной на корточки. Я сжимаюсь вся, впиваю пальцы себе в предплечья. Тема растирает лицо, поднимает на меня усталый взгляд.

— Яра, у меня есть основания полагать, что Есения — моя дочь.

Внутри меня закручивается клубок нервов, тошнота подкатывает к горлу.

— Я помню, ты сказала, что Есения не моя, но, черт… Яра… она так похожа на меня. На мою сестру. Я даже полез за детскими фотографиями Ксюши, моей сестры.

Достает из заднего кармана джинсов телефон, протягивает мне его, показывая фото. Да, действительно похожи. Сходство ощутимое.

Мое лицо горит, в горло будто кислоты насыпали. Мне так много нужно ему сказать. Слишком много секретов и тайн.

К сожалению, после моей исповеди Артем больше никогда не будет смотреть на меня таким взглядом. Но, кажется, выбора у меня уже не остается.

Проблема в том, что я не знаю, кто отец Есении.

По возрасту не совпадает, а что там было на самом деле, я понятия не имею. Ответ знает только один человек, но задать вопрос ему нет возможности.

— Прости, Тем, — произношу хрипло и качаю отрицательно головой.

Артем тяжело вздыхает и роняет голову мне на колени.

Я кладу руки ему на голову и глажу его, как ребенка, сглатываю привкус горечи и кислоты, который перекрывает доступ в легкие, и делюсь той правдой, которой могу:

— Тём, Есения, она… не моя родная дочь.

Артем медленно поднимает голову и смотрит на меня немигающим взглядом.

— Она… удочеренная. Поэтому я не знаю, кто ее отец.

Оболевский открывает рот, закрывает его. Не находит слов, чтобы как-то прокомментировать мою правду. Поднимается на ноги, отходит от меня, становится ко мне спиной и опирается руками в столешницу у плиты.

Поднимаюсь следом, подхожу к нему, кладу руку на плечо. Мою ладонь сразу же обжигает теплом.

— Прости, — снова извиняюсь я, сама не зная за что.

Он оборачивается и трясет головой:

— На миг, на короткое мгновение я представил, что у меня есть дочь. Что у нас с тобой есть дочь… — от его правды сердце учащает ритм и болезненно бьется о ребра.

— Ты… ты бы хотел, чтобы Есения была нашей дочерью? — я просто не верю в то, что только что услышала.

— Да, — отвечает он твердо.

— Но… почему? — шепчу.

Не знаю, чего я добиваюсь? Что хочу услышать. Потешить самолюбие? Обмануться?

— Потому что вот уже пять лет ты сидишь вот тут, — берет мою руку и кладет себе на грудь, туда, где бьется сердце. — И вот тут, — указывает на висок. — Это иррационально, понимаешь? Ты просто исчезла одним днем. Вчера ты была со мной. Любила меня, а я тебя. А сегодня тебя не стало. Телефон выключен, соседи говорят, что ты уехала и отдала им ключи, чтобы они пустили квартирантов. Никто ничего не знает. Ты просто испарилась и даже не объяснила мне, в чем была моя вина. Оставила после себя дыру таких размеров, что не заглушить ничем. Это непостижимо — после всего этого по-прежнему хотеть быть с тобой. Желать тебя до одури, мечтать, чтобы твой ребенок был моим, чтобы понимать, что теперь уж точно ты не сможешь исчезнуть, ибо есть то, что связывает нас.

Чем больше говорит Артем, тем сильнее я ощущаю, как внутри меня распускается то самое давно забытое ощущение. Надежда. На то, что все еще может получиться. Часть правды Артем знает, и она его не пугает. А вторую часть правды я унесу с собой. Так будет лучше.

Надежда пускает корни, распускается красивыми цветами, разгоняя по крови тепло.

— Я скучала по тебе каждый день разлуки, — шепчу, глядя ему в глаза. — Ты мерещился мне в толпе, снился ночами. Не было ни дня, чтобы я не думала о тебе.

Обнимаю его за плечи, поднимаюсь на носочки и первая целую.

Артем отзывается тут же. Подхватывает меня на руки, разворачивает и усаживает на столешницу. Целует с упоением, слизывая мои слезы. А я хватаюсь за него, как за спасательный жилет. Потому что, кроме него, меня никто больше не спасет. Попросту некому.

Поцелуй превращается в дикий, голодный.

Мы были вместе не так давно, всего каких-то пара недель прошла. Но ощущение такое, будто мы не касались друг друга целую вечность.

Я стягиваю с Артема футболку, бросаю ее на пол и обвиваю его талию ногами, притягиваю к себе.

Его возбуждение тут же упирается в меня, отчего я тихо стону и разрываю поцелуй. Целую его в шею, колючий подбородок, зацеловываю глаза. Артем позволяет мне это маленькое нападение, а после сам опускает голову и отвечает мне тем же — страстными поцелуями в лицо и шею.

Его шершавые ладони проходятся по моим плечам, и бретельки сорочки падают вниз, шелк скатывается на талию, оголяя грудь.

Тема отстраняется и смотрит на меня с вожделением, проводит руками по нежной коже, выкручивает соски, от чего я машинально сжимаю колени и закусываю губу.

— Ты такая красивая, — шепчет мне он. — Я никогда не видел девушки красивее тебя.

Сейчас я готова поверить в любую правду, потому что то, как смотрит на меня Артем, сильнее и важнее слов.

Я расстегиваю его шорты и спускаю их. Артем через ткань моих трусиков проводит большим пальцем по клитору. Это легкое движение разжигает внизу живота огонь, и я снова стону.

Второй рукой он фиксирует мой затылок и накрывает мои губы своими в жестком, даже жестоком поцелуе. Отодвигает ткань и подгружает внутрь сначала один палец, растягивая меня, затем присоединяет второй.

По моему телу проходит дрожь удовольствия, я вскрикиваю, но Артем ловит мой крик своим ртом, собирая мои распавшиеся от оргазма части воедино.

Он дает мне несколько секунд, чтобы прожить это, а после входит одним резким движением. Я хватаюсь за его плечи, вгоняя под кожу ногти. Артем шипит, я стону.

Двигается быстро, резко, не прекращая целовать меня и шептать, слов какая я красивая. Артем вбивается не щадя, не позволяя подключить мозг. Мы словно полностью срываемся с цепи и отдаемся животным инстинктам.

Он доводит меня до пика, а сам выходит и изливается мне на живот, пачкая сорочку.

Я же притягиваю его к себе ногами и оплетаю руками.

— Не хочу тебя отпускать, — шепчу и зажмуриваюсь.

Артем вздрагивает от моих слов, но прижимает меня к себе:

— Я никуда не собирался, — слышу в его голосе насмешливые нотки.

Отстраняюсь, заглядываю в глаза. Они у Артема поплывшие от пьянящего оргазма и наслаждения. Провожу пальцами по морщинкам в уголках глаз, по скулам, небритым щекам, по искусанным мною губам.

Господи, как же я скучала…

Как же я люблю его…

Хочу сказать, честно признаться, но натыкаюсь на свою внутреннюю стену и просто опускаю голову ему на плечо.

Артем поднимает меня на руки и уносит в спальню. Быстро принимаем душ. Вместе. Без малейшей возможности оторваться друг от друга.

Снова поддаемся похоти, накрывающей нас в душе. Едва не сносим с петель дверцу душевой. Смеемся украдкой, зацеловывая друг друга до красных отметин. И валимся без сил, вырубаемся.

А утром меня будит стук во входную дверь дома.

Кто это может быть? Сегодня воскресенье, и это точно никак не связано с работой.

Накидываю халат и выхожу из спальни.

Открываю дверь и смотрю на человека, словно на свое отражение.

Оно другое, но оно мое..

— Ну привет, сестренка, — скалится в шакальей улыбке Влада.

— Зачем ты здесь? — моментально щетинюсь, закрываю дверь, отрезая эту тварь от тех, кто мне дорог, и выхожу на улицу.

— Как это зачем? — усмехается зло. — Я приехала забрать то, что принадлежит мне.

— Здесь нет ничего твоего!

— Как это нет?! — удивляется наигранно. — Здесь моя дочь. И ее отец.