Глава 31

Артем

— Я смотрю, вы разобрались во всем? — спрашивает Богдан и отпивает шампанское из бокала.

А я машинально бросаю взгляд на Ярославу и Есению.

Девочка водит Яру вокруг кэнди-бара, выбирает себе сладости из представленного многообразия.

Еся одета в яркое желтое платье, волосы подобраны и повязаны большим бантом. Она похожа на маленькую принцессу, и я умиляюсь, глядя на нее.

Рядом ходит Яра. На ней потрясающего цвета изумрудное платье, которое облегает ее изгибы. К девушке подходит младший брат Богдана Вова. Ему двадцать два, и он явно заинтересовался Ярой.

Лукаво улыбается ей и протягивает клубнику в шоколаде на шпажке. Яра дарит ему мягкую улыбку в ответ и принимает угощение.

Вова светится от счастья.

А я ловлю себя на нечеловеческой ревности. Моя. «Моя!» — вопит внутренний голос, и зажигается красный сигнал в голове.

Хочется подойти к брату жениха и оттянуть его за ухо от моей женщины. Но это частное мероприятие, на котором собрались уважаемые люди, и так поступать точно нельзя.

Меня тянет к ним, и я неосознанно делаю шаг в их сторону.

— Разобрались, значит, — констатирует Богдан, замечая мой взгляд.

— Что? — оборачиваюсь к другу и вижу его смеющиеся глаза.

Ни черта мы не разобрались.

У Яры по-прежнему от меня какие-то секреты. Я дал ей время, но ничего не изменилось, и я уже начинаю закипать от этого. Пытаюсь убедить себя в том, что, если бы было действительно что-то серьезное, она бы рассказала.

Ведь рассказала бы?

— Остались незакрытые вопросы, — отвечаю туманно.

— Но тем не менее ты привел ее сюда. Как свою девушку, — Богдан выгибает бровь.

— Как мою семью, — поправляю я, намекая на Есю.

Богдан допивает шампанское, ставит бокал на поднос проходящего мимо официанта. Затем кладет руку мне на плечо и уводит подальше от гостей, ближе к морю.

Я оглядываюсь, убеждаясь, что Яра и Еся остались возле стола со сладостями, а Вова не перешел границ. Пока не перешел.

Отворачиваюсь и смотрю на море. Сегодня удивительно теплый день несмотря на то, что осень в самом разгаре.

— Ты не подумай, что я тебя отговариваю или не дай бог пытаюсь навести смуту, — Богдан говорит очень дипломатично. — Но ты уверен, что потянешь все это?

— Что — все? — хмурюсь. Разговор мне действительно не нравится.

— Есения — особенная девочка. Поверь, я, как никто, знаю это. Наблюдал, через что проходила моя племянница и моя сестра, ее мать. Это непросто. Видеть, как маленькому ребенку плохо, чувствовать себя слабым и беспомощным, потому что ты не в силах помочь, — Богдан рассуждает серьезно, его голос выдает незнакомые мне ранее нотки грусти, — с этим и родные отцы не очень-то справляются. Многие тупо не вывозят, а она тебе, ну… чужая.

Да, он называет вещи своими именами, но сердце больно колет от этих слов.

— Она не чужая мне, — поправляю друга и говорю то, что чувствую на самом деле.

Снова поворачиваю голову. Так и тянет к девочкам, но я не нахожу их у стола. Видимо, отошли куда-то.

— У меня были чувства к Ярославе еще пять лет назад. Ничего не изменилось, Богдан. Я по-прежнему люблю ее. А Еся — часть Ярославы. — Пусть и неродная ее дочь, но Яра любит девочку как свою.

Мало кто бы взял себе чужого больного ребенка.

Да, пусть она и не совсем чужая. Та же кровь.

Яра коротко рассказала мне, что девочка — дочь непутевой сестры, которую лишили родительских прав. Глубже я не копал, потому что видно, насколько Яре больно говорить на эту тему.

— Значит, ты принимаешь все как есть? — переспрашивает Богдан.

— Конечно, — отвечаю спокойно. — Ярослава — моя женщина. Пусть это и не было официально объявлено. Какие бы проблемы нам ни предстояли, я готов ко всему.

Богдан кивает.

— Хорошо. А то знаешь, как бывает, — переводит взгляд куда-то за горизонт, — приходят, создают видимость безопасности и дают ребенку мнимую иллюзию семьи, а потом уходят. Взрослому такое тяжело перенести, а ребенку и подавно.

— Думаешь, я бы поступил так? — выгибаю бровь.

Богдан задумывается. Вообще странный у нас разговор. Я никогда не был легкомысленным. Да, за эти годы у меня случались отношения, но ни в одних из них я не давал пустых обещаний.

А Ярославе обещаю.

Друг тяжело вздыхает:

— Не знаю, Тем. Я просто не хочу, чтобы тебе или Ярославе с Есенией было плохо, — качает головой. — Прости, что лезу не в свое дело.

— Никому не будет плохо. Я не оставлю их, — произношу твердо, и Богдан кивает. — А что стало с твоей племянницей? Как решили проблему?

Он тяжело вздыхает:

— Девочке сделали операцию. Теперь она ведет обычный образ жизни, но все, что было до этого, оказалось адом для семьи. Потому что мы боялись каждого дня — а вдруг случится что-то непоправимое? Понимаешь?

— Понимаю.

Но даже думать об этом не хочу.

— Иди к невесте, — говорю другу после заминки. — А то она потеряла тебя.

Находим взглядом жену Богдана, и он улыбается ей, а я иду искать своих девочек, но нигде их не вижу. Ловлю Вову:

— Где Ярослава? — спрашиваю его.

Парень разводит руками:

— Она сказала, что ей нужно в дамскую комнату.

Иду к туалетам.

Тут две двери, дергаю сначала одну ручку — внутри пусто. Вторая дверь закрыта.

Сажусь на диванчик и поднимаю с соседнего столика маленькую розовую сумочку с мордочкой кота. Эта вещица Еси. Они наверное зашли вдвоем в туалет, а сумочку тут оставили.

Открывается дверь, и выходит Ярослава. Бледная, как мел. Глаза блестят.

— Что случилось? — спрашиваю ее.

Яра нервно проводит рукой по лбу:

— Мне стало плохо.

Снимаю пиджак, накидываю Яре на плечи.

— А где Еся? — спрашиваю ее.

Ярослава резко поднимает голову и быстро осматривает комнату:

— Она должна была сидеть тут, ждать меня, — тут Яра замечает Есину сумочку на столике и поднимает на меня испуганные глаза. — Нет. Нет. Она не могла уйти.

У Ярославы начинается паника.

— Подожди, может, она снова пошла посмотреть окрестности, как тогда, с хаски? — спрашиваю я.

Стараюсь размышлять здраво, но это сложно, потому что мне реально не по себе — среди гостей я девочку не видел.

На телефон Ярославе приходит сообщение, и она сразу же читает его. Глаза у нее округляются, она произносит дрожащим голосом:

— Нет. Моя сестра, — медленно поднимает взгляд на меня. — Она украла ее.