Глава 6

Артем

— Ну привет, Слава, — улыбаюсь.

Что делает со мной эта девчонка? Я чувствую себя подростком, которого впервые торкнуло от женщины.

Ярослава тоже улыбается, но после имени, которое я произнес, ее улыбка меркнет:

— Не называй меня так, пожалуйста, — велит с нотками злости. — Меня зовут Яра.

— Как скажешь, — пожимаю плечом.

— Как нашел меня? — выгибает бровь и складывает руки под грудью.

Зависаю на ней взглядом. Грудь небольшая, но руки так и чешутся коснуться ее. Даю себе мысленный подзатыльник.

— Узнал у хозяина дома, кто обслуживал его вчера. В контракте указано, что ты студентка.

— Ага, — кивает недоверчиво, — и там было написано, что сегодня у меня пары в универе?

Шагаю вперед и забираю у Яры сумку, щелкаю по носу:

— Много будешь знать — скоро состаришься. А нам же это не надо?

Она дергает головой.

— Мне все равно. Ведь ты состаришься раньше меня. Выкладывай.

Закатываю глаза:

— У меня тут друг преподает. Попросил через него узнать расписание. Поехали пообедаем? Я голодный — жуть!

Да и Багиру мою не мешало бы откормить. Кожа да кости. И грудь. И губы. И глаза. Ар-р!

Не хотел я всего этого. Думал отпустить ее. Забыть. Уехать из страны и оставить флер интриги черноволосой богини. Но нет. Не могу… просто не-мо-гу.

— Есения — моя дочь?

Яра мешкает, губа дергается, глаза начинают бегать. Легкая паника на ее лице пугает меня.

Я не против детей. Даже наоборот — у моей сестры скоро родится сын. И да, я хотел бы собственных детей, но не так…

— Яра?! — я повышаю голос, а сам при этом начинаю нервничать ничуть не меньше девушки напротив.

Ярослава трясет головой:

— Нет, — произносит дрожащим голосом. — Нет!

Говорит уже увереннее.

Яра бледна как мел, грудь поднимается от учащенного дыхания, девушка закусывает губу.

Сжимаю переносицу и закрываю глаза.

— Яра, блять… просто скажи! — выкрикиваю.

Она вмиг подбирается, будто кто-то перещелкнул тумблер, и произносит уже в разы увереннее:

— Нет! Есения не твоя дочь.

Убираю руку от лица и смотрю на Яру, которая уже сидит с ровной спиной и непроницаемой маской на лице.

— Покажи мне ее свидетельство о рождении, — стараюсь говорить спокойнее.

Наверное, я параною. Наверное, зря нервирую свою бывшую. Наверное, я поехал кукушкой, но мне кажется, что Есения очень похожа на мою сестру. Та в детстве была такой же милой лапочкой. И глазки эти, и волосики…

Мне просто надо убедиться в том, что от меня не скрывают моего ребенка. Ведь если Еся моя дочь, я прибью Ярославу за то, что она сделала. Вот прямо придушу голыми руками за то, что поступила тогда так со мной. С нами…

— А если я откажусь? — спрашивает с вызовом.

— Во-первых, зачем тебе скрывать это, если я не ее отец. Во-вторых, мне придется запросить копию свидетельства через рекрутера.

— Ты не посмеешь! — восклицает она.

— В противном случает — суд, Яра, — продолжаю спокойно, а девушка ахает.

— Когда ты успел стать таким?! — ахает, не справившись с эмоциями, но тут же замирает, натолкнувшись взглядом на выражение моего лица.

Отшвыривает в сторону блокнот, а я в этот момент ловлю ее злость и представляю, как вывожу Яру из себя еще больше. Нажимаю на рану, заставляя ту кровоточить, и ковыряю, ковыряю. Что, детка, больно?

Знаешь, как мне тогда было больно? Я свою жизнь ради тебя был готов изменить, насрать на планы, мечты. Кожу содрал с себя живьем ради тебя, а ты…

Ярослава ищет что-то в телефоне и протягивает мне его, показывая экран.

— Смотри, — кидает мне, как палку псине. — Это фотография свидетельства.

Читаю — Есения рождена через двенадцать месяцев после того, как мы перестали общаться с Ярославой.

Значит, не моя…

Неожиданно меня накрывает. Мысль, что эта девочка моя, уже пустила корни. И сейчас мне надо вырвать их и беспощадно уничтожить. Поднимаю взгляд и смотрю на Яру.

— Доволен? — спрашивает со злостью, отбирает телефон и прячет глаза.

Внутри растекается болезненная горечь. И снова из-за нее я сдираю наживую кожу.

А ведь я уже спланировал, как прижму ее к стенке, вытрясу всю правду, расспрошу, за что она так с нами, привяжу ее к себе ребенком и заберу с собой.

Запру нахрен в своем доме и больше не выпущу никогда.

— Теперь мы можем начать работать? — спрашивает, заметно собравшись.

В отличие от меня.

Ну и как с ней работать, когда она всю душу выворачивает и проходится по ней цепкими когтями?