Глава 9

Ярослава

Захожу в продуктовый и покупаю ряженку для бабушки.

Она старенькая. Очень.

Иногда ночью, грешным делом, я думаю о том, чтобы она скорее отмучилась.

Собираю с полок курицу, овощи — на суп. Себе стаканчик самого дешевого пломбира. Шикарная жизнь!

Иду домой, быстро перебирая ногами. Неожиданно меня толкают в спину. Я лечу вперед и падаю на колени. Черные джинсы трещат на коленке и расходятся в некрасивую дырку. Мороженое впечатывается в асфальт.

Да блять!

Я отпускаю пакет, и он остается валяться на земле. Меня больно дергают за локоть, ставя на ноги.

— Эй! Убери от меня руки! — ору я и не разбирая замахиваюсь.

Костик перехватывает мою руку, с прищуром заглядывает в глаза.

— Ярка? — сплевывает.

— Отвали! — дергаю рукой, вырываясь из цепкой хватки, и мужчина отпускает меня.

Разводит руки в стороны:

— Ну прости, подруга. Думал, это Славка. Вы ж как две капли…

— Че надо? — перехожу на понятный этому типу язык.

— Спутал. Говорю ж, — уже примирительно объясняет. — Сестра твоя задолжала мне.

Костик — барыга. Ему тут должны полгорода.

— Я при чем? — спрашиваю борзо. — Она должна, с ней и разбирайся.

Я научилась этому в детдоме. В жизни либо ты, либо тебя. Стоит только показать слабину — и вуаля, тобой вытирают пол.

— Тормози, подруга, — улыбается более дружелюбно. — Ты ни при чем. Но если вдруг захочешь — ну, там, не знаю, из большой сестринской любви ее должок погасить… Я не против.

Облизывается по-шакальи. Ведет пальцем по моему плечу. Мерзко.

Я только собираюсь отшвырнуть его руку, как вместо меня это делает Артем, появившийся из ниоткуда. Задвигает себе за спину и бросает Костику:

— Нахрен пошел.

Костик поднимает руки, сдаваясь, и как крыса сбегает.

Артем поворачивается и смотрит на меня:

— А говорила, не обижают.

Качаю головой.

Дурак. Что ж ты делаешь.

— Ну зачем ты приехал? — спрашиваю устало. — Не надо тебе сюда. Тут грязно. Некрасиво. Не для тебя, Артем. Уезжай. Забудь обо всем и живи свой чистой и свободной жизнью.

А он, дурак, лыбится:

— Только если с тобой.

— Я правильно понимаю, что под водой ты голая? — Артем садится на шезлонг и берет с соседнего мой сарафан.

Опускает взгляд на него, проводит по ткани большим пальцем.

— Я не голая.

Фактически. Трусы же считаются?

Артем поднимает брови, заглядывает в воду, и я свожу руки на груди, закрывая ее.

— Это что за экспромт, Ярослава? — спрашивает обманчиво-мягко.

— Я думала, ты еще в офисе. А у меня нет купальника, — поясняю я и начинаю стучать зубами.

В воде не холодно, но у меня бегут мурашки по коже.

Артем откладывает платье, рывком поднимается, стягивает с себя футболку.

— Что ты делаешь? — мое сердце начинает биться быстрее.

Он молчит. Скидывает кроссовки, снимает брюки и носки, отшвыривает их в сторону.

— Артем, что происходит?

Он с разбега ныряет головой вниз. Я вжимаюсь в угол, хватая ртом воздух.

Артем выныривает прямо перед мои лицом.

Все пространство сжимается в одну маленькую точку. Мы двое, так близко друг к другу. Я слышу запах его кожи. Ощущаю тепло, исходящее от него. Могу считать его эмоции. Он никогда не скрывал их.

Я вижу боль в его глазах. Чувствую его состояние — будто кто-то вывернул этого мужчину наизнанку.

И я даже знаю, кто это сделал.

Я сама.

Собственноручно сожгла все мосты, чтобы не было ни единого способа для возвращения и прощения.

В глазах Артема столько всего, что не передать словами.

— Ну что ты так смотришь на меня? — спрашивает хрипло. — Что найти пытаешься?

— Артем, — выдыхаю.

Мне хочется прокричать слова о прощении, но оно больше не нужно ни мне, ни ему. Это просто восемь букв, которые не принесут покой.

Я бежала, честно. Долго. Как можно дальше. У меня был один проклятый шанс на то, чтобы спасти Артема и перестать отравлять его жизнь гнилью, которая следует за мной по пятам.

И этот план провалился. Потому что я даже не предполагала, что, убегая от Артема, я бежала к нему.

Тема делает последнее движение и берет мои руки, сжимающие грудь. Я поддаюсь, и он опускает их. Артем не смотрит вниз, на мою оголенную грудь, а продолжает рассматривать мое лицо. За талию притягивает ближе к себе.

Кладет горячую ладонь на мою щеку.

Воспоминания, которые я давила в себе, глушила, обваливаются на мою голову ушатом холодной воды.

Мне хочется плакать. Хочется прильнуть к нему и признаться во всем.

Но что останется от меня после этой правды? А он… он просто возненавидит меня.

— Пожалуйста, не молчи, — просит болезненно. — Ради чего все это было?

— Не надо, — шепчу я и зажмуриваюсь.

Это не спасет и не поможет. Все обман.

— Получилось у тебя, Яра?

Нет.

— Кому лучше сделала?

Никому.

— Наизнанку вывернула, уничтожила беспощадно. А ведь у нас могло получиться.

Не могло…

— Мы могли быть счастливы…

Не в этой жизни…

Ушат холодной воды хлещет все сильнее — я не сразу понимаю, что пошел дождь. Я плачу, и мои слезы смешиваются с дождевой водой.

Это не поможет, она не отмоет меня.

Артем сжимает меня в болезненные тиски, но я не вырываюсь. Только так я чувствую себя живой. Обманчиво нужной.

Тема опускает горячие губы и целует меня. Слизывает соль с моих губ, я отвечаю ему, совершенно теряя голову. Запускаю пальцы в его выгоревшие на знойном солнце волосы и поддаюсь.

Вся реальность смазывается. Есть только я и он. Никого больше. Ни одной живой души. Как когда-то давно.

Я хватаюсь за Артема, как за спасательный круг, но все зря. Это обман. На самом деле, я давно на дне, и никто уже не поможет.

Отстраняюсь от Темы и заглядываю ему в глаза.

— Отпусти меня, — шепчу.

Он неконтролируемо прижимает меня к себе, будто прощаясь… напоследок. И выпускает. Я выбираюсь из бассейна. Нагота меня не смущает — только что Артем увидел куда больше моего обнаженного тела. Обнаженную душу.

Прижимаю к груди сарафан и ухожу к себе.

На пороге малодушно оборачиваюсь.

Артем смотрит на меня, будто размазанный и выпотрошенный еще сильнее, чем я. И я смотрю на него.

Но что в этом толку?