Глава 14.

— Как ты съездила, мам? — спрашивает Лиза с набитым ртом.

Перед ней стоит гора оладьев, и она с удовольствием поедает их, обмакивая в варенье и запивая крепким чаем.

В чае, конечно, размешано две ложки сахара — моя дочка та еще сладкоежка.

— Прожуй, потом говори, — по-матерински ворчу я. — Нормально съездила, всю попу себе отбила на этом сноуборде.

А еще окончательно разругалась с Андреем.

И дело даже не в том, что он за меня не вступился на том собрании, хотя мог бы. Нет, это я бы пережила.

Просто на следующий день Андрей попытался помириться, обнял меня, а я вдруг поняла, что даже поцеловать его не могу. Прям физически не могу — перед глазами сразу встает лицо бывшего мужа, а на губах ощущается его вкус. Оказалось, что за пять лет я ничего не забыла, и хватило одного дурацкого эпизода в кладовке, чтобы мои новые отношения полетели ко всем чертям.

Блядский Сафонов.

Как он каждый раз умудряется портить мне жизнь?

— Про сноуборд я поняла, — кивает Лиза. — А еще?

— Что еще? Мне больше нечего рассказывать, доча, там было довольно скучно. Просто рабочая поездка, всякие дела там решали.

— А папа? — Лиза смотрит на меня выжидающе.

— Что «папа»? — фальшиво удивляюсь я.

— Ты сказала, что он тоже там был. Вы с ним разговаривали?

— Нет, — вру я. — Зачем нам это? Наша история давно закончена.

— Ну и что! Мам, вы же можете просто общаться, — с укором говорит Лиза. — Как взрослые люди.

— Давай мы сами это решим, ладно? — раздраженно огрызаюсь я. — Тебя это не касается. И варенье вытри, оно у тебя прямо на щеке.

— Очень даже касается, — упрямо возражает она. — Когда я замуж выйду, вы ко мне тоже по отдельности на свадьбу придете? И будете за разными столами сидеть?

— Придем каждый со своей парой, — говорю я с каменным лицом. — Как взрослые люди. Будет у тебя в два раза больше подарков… Так, подожди, какая еще свадьба?

— Никакая. Я просто так сказала.

— Лиза! — Я аж из-за стола встаю. — Даже не думай, поняла? Сначала надо доучиться. Не повторяй моих ошибок!

— Мам, успокойся, — вздыхает она. — Я даже ни с кем пока не встречаюсь.

— Вот и не надо! Не надо, слышишь? Успеешь еще.

От нервов я хватаю ближайший ко мне оладушек и сжираю его в одну секунду, хотя обещала себе не есть мучного и сладкого.

Пора худеть.

На мне и так с осени наросло пять килограммов, а после сорока эти твари уходят с боков и талии ужасно медленно, даже если на диету садишься.

— Кстати, я вчера у бабушки была, — меняет тему Лиза, — она тебе привет передавала.

— Не ври, ничего она мне не передавала, — ворчу я.

Сашина мама меня и раньше не особо любила, потому что считала, что я специально залетела от ее драгоценного сыночка и испортила ему всю жизнь. А уж после развода я вообще стала для нее врагом номер один. Разрушительница брака и расхитительница семейных ценностей.

Уверена, что Ольга Михайловна спит и видит, как ее прекрасный Саша снова женится на какой-нибудь хорошей девушке.

Может, она и дождется, кто знает.

Но при этом Лизу моя бывшая свекровь просто обожает. Она никогда не помогала с ней, когда дочка была маленькой, но постоянно заваливала ее подарками.

А еще Ольга Михайловна часто зовет ее в гости. Особенно с тех пор, как у Лизы прошла астма и она больше не задыхается от кошачьей шерсти, которой в квартире свекрови навалом.

— Что тебе бабушка на новый год подарила? — спрашиваю я.

— Сертификат в магазин белья, — хвастается Лиза. — Я сразу туда зашла и купила крутой комплект. Смотри.

Она оттягивает ворот водолазки, показывая розовую кружевную лямку бюстгальтера, но мне бросается в глаза не это.

Я сразу замечаю круглое темное пятнышко у основания шеи.

Подозрительно похожее на засос.

— Красиво, — напряженно говорю я.

— Мне тоже нравится, — расцветает в улыбке дочка и снова поправляет водолазку, закрывая шею. — Кстати, чокер, который ты мне подарила на Новый год, вообще клевый. Я его надевала с джинсами и белой майкой, и все девчонки спрашивали, где я такой купила.

Лиза еще что-то весело болтает про подруг, а у меня не хватает духу спросить ее про этот засос и про того, кто его поставил.

Хотела бы, сама бы, наверное, рассказала. А если я начну лезть к ней с вопросами, будет только хуже.

Честно она не ответит, зато настроение будет испорчено у нас обеих.

Я решаю, что потом еще раз аккуратно поговорю с Лизой на тему предохранения и важности учебы, а пока просто промолчу.

— А, — вдруг вспоминает дочка. — Можешь передать бабе Гале, что на ее подарочные деньги я купила себе книжку, ладно? А то она перевела мне на Новый год пятьсот рублей и сказала, чтобы я потратила их на что-то важное и обязательно сказала ей потом, на что.

— А почему я должна это передать? — спрашиваю я, стараясь не выдавать голосом, как я злюсь.

— Потому что мне не хочется ей звонить и разговаривать с ней, — вздыхает Лиза. — Ты же ее знаешь.

Знаю.

Свою маму я знаю прекрасно.

Пятьсот рублей на подарок для внучки — это, конечно, щедро. Еще и отчитаться надо за эти огромные деньги!

Почему-то мне кажется, что племянники получили от мамы на Новый год что-то более значимое. Понятно, что мама рядом с ними живет и воспитывала их всю жизнь, но я никак не могу смириться с тем, что дети моего брата — это премиум-внуки, а Лиза — так.

Внучка второго сорта.

То, что я для мамы всегда была неважной по сравнению с братом — это ладно. С этим я смирилась давно.

А вот за Лизу до сих пор обидно так, что хочется орать и крушить все вокруг. Жаль, что не поможет.

— Правда что ли книжку купила? — спрашиваю я у дочки со вздохом.

Какая она сознательная. Я бы из принципа потратила эти жалкие пятьсот рублей на что-то максимально вредное. Особенно если бы меня заставили за них отчитываться.

Лиза мнется секунду, а потом говорит:

— А ты ругаться не будешь?

— Не буду.

— Я на них шампанское купила, чтобы с Евой и Соней посидеть.

— Умница, — довольно ухмыляюсь я. — Моя девочка.

Мы допиваем чай, я заворачиваю Лизе оставшиеся оладьи с собой (чтобы они меня не соблазняли), и дочка убегает. Ей надо готовиться к семинару.

Во всяком случае это она так говорит, а что там у нее на самом деле, никто не знает.

Не скажу, что меня это не беспокоит, особенно после увиденного засоса.

Но мне все равно не с кем поделиться этим беспокойством.

Я вдруг испытываю острую тоску по тому времени, когда можно было сказать «Саш, слушай, тут наша Лиза…» и выдать любую глупость, которая меня волновала в тот момент.

Оказывается, это было очень важно — вот так делиться своим волнением, любовью и страхами. Всякими глупыми и милыми мелочами.

После развода мы перестали обсуждать друг с другом такое, на повестке были только сугубо деловые вопросы.

Перевел деньги. Проверь.

Купила подарок, с тебя две тысячи.

Сделайте домашку по геометрии, вчера была двойка.

Ночью кашляла, сходите к врачу.

А когда Лиза выпустилась из школы и стала совершеннолетней, пропала и эта сухая переписка.

Странно будет, если я сейчас открою наш заброшенный чат и поделюсь с Сафоновым волнением из-за какого-то случайно увиденного пятнышка, правда?

Он наверняка подумает, что я просто придумала повод, чтобы ему написать.

Решит, что я хочу начать все сначала.

А я не хочу.

Я достаю ноутбук и сажусь с ним на диван. Надо просмотреть материалы, которые мне прислал Виталя.

Завтра я впервые поеду в офис Аксис — на встречу с руководителями. Было бы проще, если бы со мной отправился или сам Виталя, или хотя бы Андрей как один из программистов, но нет.

Я там буду одна.

Даже хуже, чем одна. Ведь в числе руководителей будет и Сафонов.

После того разговора в моем номере мы с ним не виделись и не общались. Я даже не знаю, когда он уехал из отеля. И Виталя про него тоже ни словом не упоминал, хотя у меня прямо язык чесался спросить.

Строчки на экране сливаются в непонятное месиво, я закрываю ноутбук и тру уставшие глаза. Прислушиваюсь к тишине вокруг меня.

После ухода дочки квартира ощущается особенно пустой.

Я люблю одиночество — мне никогда не было скучно самой с собой, но именно сейчас остро не хватает кого-то, кто сидел бы рядом со мной на диване. Кого-то, кому было бы не все равно, с кем я могла бы поделиться и стрессом от завтрашней встречи, и переживаниями за Лизу.

Вздыхаю.

Собаку что ли завести? Или попугая?

Ночь проходит ужасно, потому что мне снится всякая ерунда. И в каждом дурацком сне Сафонов играет ведущую роль. То он зажимает меня у стены, то громко высмеивает перед всеми, то стоит передо мной на коленях.

— Господи, — бормочу я утром, с трудом продирая глаза. — Да отвяжись ты уже от меня! Мы развелись. Раз-ве-лись! Ты не имеешь никакого права мне сниться.

Начинаю собираться в офис Аксиса.

Времени у меня достаточно, но почему-то все идет наперекосяк.

Сначала обжигаю язык слишком горячим кофе, потом обнаруживаю пятно на любимой рубашке, а когда уже стою собранная в коридоре, вдруг понимаю, что не знаю, куда я дела свой пропуск в Аксис.

Виталя мне отдал его вчера утром, его специально оформили на мое имя по заранее сделанному запросу, а сейчас пропуска нет.

— Куда я его дела? — рычу я, перерывая свою сумку и карманы пальто. — Не рановато ли, блин, для склероза?!

И когда я уже готова расплакаться, меня вдруг осеняет.

Лыжная куртка!

Я же была в ней!

Лезу туда, и бинго: пропуск лежит там, во внутреннем кармане.

Бросаю его в сумку и выбегаю на улицу, стуча каблуками.

Я еще вчера посмотрела, что на такси мне ехать опасно: могу встрять в пробку. Лучшая комбинация — метро и автобус.

Первая часть маршрута проходит без проблем, но когда я выхожу из метро, автобус уезжает прямо у меня перед носом.

— Твою мать, — раздраженно выдыхаю я и сажусь на скамейку. Сумку опускаю рядом. Она уже прилично отдавила мне плечо, потому что там лежит тяжелый ноутбук.

На остановке никого, все только что уехали. Тут только я и общипанная ворона, которая прыгает по снегу и поглядывает на меня круглым черным глазом.

— Кар! — требовательно разевает она клюв.

— Нет у меня ничего, — говорю я.

— Кар! Кар!

— Нет, — повторяю я и тут же понимаю, что безбожно вру.

В сумке должна быть пачка крекеров.

— Каррр! — ворона издает какой-то особенно жалобный звук, и я не выдерживаю.

— Ладно, — бормочу я, расстёгиваю сумку и достаю из пачки пару крекеров. Встаю, чтобы покрошить один из них вороне, но она вдруг испуганно отпрыгивает от меня.

— Ты дурочка что ли? — со вздохом спрашиваю я и встаю со скамейки, демонстрируя вороне кусочек крекера. — Я просто покормить тебя хочу. Ты же голодная?

Ворона пятится от меня еще дальше, но когда я делаю к ней еще один шаг и бросаю крекер, она тут же хватает его и проглатывает. А потом очень забавно кивает головой, как будто кланяется.

Я смеюсь и бросаю ей еще крекер.

Его она тоже съедает и теперь перетаптывается с ноги на ногу, словно танцует.

— Это ты так благодаришь за еду? — улыбаюсь я, чувствуя, что настроение у меня резко улучшается. — Тебя научил кто-то или сама догадалась? Умная птичка, давай я тебе еще дам…

Я поворачиваюсь к скамейке и от неожиданности вскрикиваю, потому что там сидит другая ворона. И эта другая ворона нагло копается клювом в моей открытой сумке, пока ее подельница меня отвлекает.

— А ну пошла вон! — Я топаю на нее ногой.

Ворона резко взлетает вверх, держа клювом полупустую пачку крекеров. Украла все-таки.

И тут у меня замирает сердце, потому что я замечаю еще кое-что.

На этой пачке висит, зацепившись лентой, пропуск в Аксис!

— Стой! Отдай! Отдай! — ору я, надрываясь, но ворона уже бодро летит в сторону ближайших деревьев и вскоре исчезает из виду.

Вместе с крекерами и моим пропуском.