Глава 24.

Его губы жесткие, прохладные, немного обветренные, но язык горячий и нежный, и мой рот сразу же послушно приоткрывается, пуская его внутрь.

О боже…

Почему так хорошо?

Из груди вырывается хриплый стон, а руки сами по себе, без моего участия, обнимают его за шею. Это на уровне инстинктов, и мне безумно хочется отдаться на их волю, но нельзя.

Иначе все закончится так же, как в той кладовке: жаркий секс, а потом пустота, потому что постель ничего не решает.

Она не склеит то, что давным-давно поломалось.

Я резко кусаю Сафонова за губу. Он шипит от боли, прерывая наш поцелуй, и я тут же упираюсь ладонями в его грудь.

Не даю больше к себе приблизиться.

— Совсем с ума сошел? — резко спрашиваю я. — Это что?

— Я соскучился, — говорит он таким тоном, будто обвиняет меня. — Соскучился! Ясно? По тебе, по нашему дому, по всему, что было. Кать, я так больше не могу.

И все вдруг встает на свои места.

Становится понятно, почему он примчался, почему полез целоваться, почему так смотрел.

Мне хочется разреветься, но вместо этого я почему-то смеюсь тихо и горько.

— Ты не меня хочешь, Саш. Ты обратно в свое прошлое хочешь. В молодость. Прости, я тут тебе никак не помогу.

— Да при чем тут, блядь, мое прошлое? — рявкает Сафонов.

— Очень даже причем. — Я обвожу взглядом прихожую. — Мы жили в этой квартире сколько? Десять лет, да? И вот ты пришел сюда после долгого перерыва, все вспомнил, посмотрел старые фотки, и тебя накрыло ностальгией. Просто ностальгия, ничего больше. Это нормально, так бывает. Но не надо из-за этого изменять своей девушке. Не будь мудаком, Саш.

— Ты не понимаешь, — зло выдыхает он и хватает меня за плечи. — Катя! Блин! Ты не понимаешь!

— Понимаю больше, чем ты думаешь. Убери от меня руки. Немедленно.

Он медлит, но все же слушается и отступает на шаг назад. Без его ладоней моим плечам становится холодно, и руки покрывается мурашками.

— Я хочу тебя, — настойчиво повторяет Сафонов. — Я хочу нашу семью обратно. Теперь все будет по-другому, я обещаю.

— Не будет. Люди не меняются.

— Меняются.

Качаю головой.

— Иди к своей Марине, — тихо прошу я. — Она хорошая девочка, попробуй построить семью с ней. Здесь мы уже все с тобой поломали. Наверное, мы изначально не очень подходили друг другу. Разве можно в восемнадцать выбрать себе пару на всю жизнь? Мы сто процентов разбежались бы через пару лет, если бы я не забеременела.

Сафонов упрямо смотрит на меня. Такое чувство, что он вообще не слышит, что я ему говорю.

— Ты просто боишься, — обвиняет он.

В его словах есть правда, которую я не хочу признавать, и поэтому они безумно бесят. До такой степени, что меня срывает.

— Да пошел ты! — ору я в ответ. — Думаешь, я из страха не хочу быть твоей престарелой любовницей, пока ты встречаешься с Мариной? Нет! Просто у меня наконец-то к сорока годам отросло самоуважение!

— Я тебе уже говорил там, в горах, и повторю еще раз, блядь. Одно твое слово — и не будет никакой Марины. Будем только мы. Как раньше.

Звучит сказочно, но я уже не верю в сказки.

— Иди домой, Сафонов.

— Я и так дома.

— Нет. Это уже не твой дом, — безжалостно говорю я, и его лицо на мгновение искажается.

Ему больно.

Я знала, какую точку задеть.

— Уходи, — приказываю я, но Сафонов не двигается с места.

— Ты боишься начать все сначала, — упрямо говорит он. — И не хочешь признаваться, что боишься.

— Я не боюсь. Я не хочу. Ничего уже не хочу. Сколько раз тебе надо это повторить, чтобы до тебя дошло?

Он смотрит мне в глаза и едва заметно качает головой. По его взгляду я понимаю, что он слышит не только то, что я говорю, но и то, что на самом деле прячется за моими словами.

Мой бывший муж слишком хорошо меня знает.

И твою мать, как же это бесит.

— Уходи, — повторяю я истерично, потому что чувствую, что вот-вот разрыдаюсь.

На этот раз Сафонов все же идет к двери, но на полшаге оборачивается.

— Я не буду предлагать третий раз, Катя, — тяжело роняет он. — Решишься — приходи сама.

— А если нет?

Он зависает на мгновение, а потом говорит:

— Значит, нет.

И уходит, мягко закрыв за собой входную дверь.

Я какое-то время смотрю на нее, потом опускаюсь на пол, обнимаю руками колени и беззвучно плачу.

Все не так. Все должно было быть не так.

Если бы Саша сказал, что любит меня, если бы он прямо сейчас, не дожидаясь моих слов, позвонил бы своей Марине и бросил ее, тогда это все имело бы какой-то смысл. А так…

Так нет.

Я все правильно ему сказала.

***

— Катя!

Я оборачиваюсь на приветливый голос и с трудом удерживаю лицо, когда вижу, кто меня зовет.

— Здравствуйте! — Марина машет мне с другого конца коридора.

Черт, да почему именно сегодня?!

Я тут уже две недели работаю, и мы ни разу не пересекались, а после вчерашнего разговора с Сафоновым — вот она, нарисовалась. Как специально.

— Здравствуй, — холодно бросаю я, а Марина улыбается еще шире и бежит ко мне почти вприпрыжку.

— Как у вас дела? Все хорошо? Хотите кофе? Нам новые капсулы привезли, там со всякими прикольными вкусами есть. Ореховый латте, например! Представляете? Очень вкусно!

Ее голубые глаза, красиво подчеркнутые карандашом и тенями, смотрят на меня очень искренне. На щечках румянец, а улыбка такая милая и естественная.

Я колеблюсь пару мгновений, а потом все же решаюсь:

— Марина, я хочу с тобой поговорить. Мы можем где-то сесть, чтобы нам не мешали?

Ее взгляд становится острым, но выражение лица не меняется. Все такое же безмятежное.

— Да, — отвечает она. — На шестом этаже переговорки, пойдёмте туда.

В лифте мы обе молчим. Я стараюсь не смотреть в зеркало, но взгляд все равно падает туда. Боже, мы выглядим как мама и дочка. По сравнению с моим усталым, немного поплывшим от возраста лицом Марина кажется особенно юной и свежей.

И нет, я не завидую, просто регистрирую это как факт.

Переговорка оказывается небольшой комнатой без окон. Там висит экран и белая маркерная доска, а посреди стоит стол с тремя стульями.

Я сажусь на ближайший ко входу, Марина изящно присаживается напротив меня и откидывает с плеча светлые волосы.

— Что вы хотели мне сказать?

— Я бывшая жена Сафонова, — говорю я, следя за ее реакцией.

Никакого удивления, только легкая улыбка.

— Я знаю.

— Знаешь?!

Улыбка становится слегка снисходительной.

— В соцсетях есть все, там у Саши много старых фото с вами. Когда мы начали встречаться, я первым делом пошла вас искать.

— Зачем?

— Просто чтобы знать. Это же база, все так делают.

— Я не делаю, — возражаю я.

— Все так делают в моем возрасте, я имела в виду, — со смешком поправляется она. — Моя мама тоже не понимает, как я нахожу инфу в интернете.

— Тогда зачем было это представление со знакомством? — резко спрашиваю я.

— Чтобы не было неловкости. Я сразу поняла, что вы меня не знаете.

Звучит логично, да.

Черт, зачем я вообще пошла с ней разговаривать?

Не могу же я спросить прямо, насколько у нее все серьезно с Сафоновым?

— Вы не подумайте, — вдруг говорит Марина и доверительно наклоняется ко мне. — Я к вам очень хорошо отношусь. Я же понимаю, что вы — это его прошлое. А к прошлому надо относиться с уважением и благодарностью.

— Прошлое… — бормочу я.

— И я не ревную, — продолжает она. — У нас все честно и открыто. Саша мне вчера сказал, что вы должны были вместе съездить к родителям Лизиного молодого человека, и я это сразу приняла. Ведь когда любишь, доверяешь, правда?

Это звучит так бесхитростно и немного по-детски, что мне вдруг становится стыдно за наш вчерашний поцелуй. Стыдно за то, что я не оттолкнула Сафонова сразу.

— Давно вы вместе? — спрашиваю я глухо.

— Два года, — она мечтательно улыбается. — Сначала просто встречались, потом сразу жить вместе начали.

То есть они вместе живут, я была права.

В груди что-то болезненно сжимается.

Кажется, я все-таки ревную, хотя и думала, что выше этого.

— Он старше тебя, — неприятным голосом сообщаю я, — у него уже есть взрослая дочь и не факт, что он снова захочет жениться. Разве тебе не хочется семью и детей?

— Хочется. У нас с Сашей все это будет, — уверенно говорит Марина. — Просто я не тороплю его. Знаете, мужчин все-таки очень травмирует, когда их вынуждают к браку. Особенно через ребенка.

Что?!

Онемев, я смотрю на Марину, которая то ли хамит мне, то ли просто дура.

Это она сейчас про то, что я забеременела? Сафонов сказал ей, что я его заставила?

— Поэтому я так никогда не сделаю, — продолжает она. — Саша знает, что может мне доверять, понимаете? Я буду ждать столько, сколько ему нужно.

Меня рвет на части от совершенно противоположных чувств. Мне хочется выдрать этой девке волосы — всю ее светлую гриву, мне хочется заорать, что Сафонов мой и что я его не заставляла на мне жениться, он сам уговаривал меня. И одновременно я думаю про то, что Саше может с ней стать счастливым и горячо желаю ему этого счастья.

Тот разговор в машине заставил меня иначе взглянуть на наше прошлое.

Раньше я видела жертвы исключительно с моей стороны и была уверена, что пока я теряю свою жизнь и карьеру, мой муж работает на своей любимой работе и все у него хорошо.

Он ведь никогда не говорил, что ему интереснее наука.

Он вообще никогда и ни на что не жаловался.

Но разве это значит, что ему было просто?

Может, Сафонову сейчас и кажется, что надо вернуться в прошлое, но я вижу эту красивую девочку, которая его любит, и думаю, что она правда может ему подойти.

Больше, чем я.

— Буду рада когда-нибудь побывать на вашей свадьбе, — неожиданно легко говорю я и поднимаюсь со стула. — Вы хорошая пара.

— О… — Марина выглядит растерянной. — Спасибо. Спасибо, правда. Ой, а давайте я вас все-таки кофе угощу. Или, может…

— Не надо. — Теперь, когда я для себя все решила, внутри все стало холодным и твердым, как лед, и я сама теперь такая же. Холодная и жестокая. — Дружить я с тобой все равно не планирую, ты мне не нравишься. И я тебе скорее всего тоже, хоть ты и неплохо притворяешься. Но я желаю своему бывшему мужу хорошей жизни с тобой. Надеюсь, у него получится. Он моментами тот еще козел, но счастья вполне заслуживает.

Пока Марина хлопает глазами, я выхожу из переговорки и иду к лифту.

Мне кажется сейчас, что я второй раз развелась, и поэтому мне нужно много кофе и много работы, чтобы ни о чем не думать.

К счастью, в нашем офисе этого хоть отбавляй.