Глава 27.

Саша

— Не сегодня, Кать, — отказываюсь я. Вижу ее обиженное лицо и добавляю: — Повтори свое приглашение завтра. Когда выспишься и придёшь в себя.

— Не повторю, — отрезает Катя. — Спасибо за помощь, Сафонов. Всего хорошего.

Она с силой хлопает дверью, выходя из такси, и водитель недовольно цокает языком.

— Расхлопалась тут, — бурчит он. — Свою машину купи, ее и ломай.

— Она просто устала, — говорю я. — Только с работы едем.

— Кем это вы работаете? — с подозрением спрашивает водитель.

— В айти-сфере. Разработчиками.

— Кем-кем?

— Программистами, — выбираю я более простое слово. — Всю ночь проект доделывали.

— И что, вот эта краля тоже что ли программист? — хмыкает он. — Или она вам чисто кофе наливает и бумажки приносит?

— Сам ты краля, — резко отвечаю я. — Она вообще-то начальник программистов. Умнее всех, кого я знаю. А у тебя хотя бы высшее образование есть, чтобы так самоутверждаться?

— Извиняюсь, — бурчит водитель.

Судя по выражению лица, теперь его бесит не только Катя, но и я.

Черт, вот не общался с таксистами, не стоило и начинать. Ничем хорошим эти разговоры не заканчиваются. Особенно если всю ночь не спал и выдержка на нуле.

Массирую ноющие виски, рукав пиджака оказывается рядом с моим лицом, и я улавливаю слабый аромат Катиных духов. Наверное, остался после того, как она укрывалась моим пиджаком.

Вжимаюсь носом в ткань, пытаясь поймать этот неуловимый запах.

Катя, Катя…

Обиделась, что я не пошел с ней. Понимаю.

Но у меня были на это причины, которые я оставил при себе.

Я бы просто не смог сейчас объяснить Кате, как херово мне было в прошлый раз, когда я оказался в нашей старой квартире. Как больно было мяться в прихожей, не узнавать цвета обоев и не иметь права даже заглянуть в спальню, которая когда-то была нашей.

Именно тогда я решил, что больше никогда не войду в этот дом на правах гостя.

Или как хозяин, или никак.

А еще я слишком хорошо понимаю, как уязвима сейчас Катя.

Она пережила дикий стресс, она мне благодарна, а я дико по ней соскучился и еле контролирую себя из-за усталости.

Секс при таком раскладе — почти решенный вопрос.

И да, нам было бы хорошо, и может быть, меня бы даже не выгнали сразу и оставили спать в нашей старой кровати, но я так больше не хочу.

Катя нужна мне вся, а не только ее тело. И нужна навсегда, а не на таких условиях.

Два долгих месяца, когда она ко мне ни разу не подошла, вымотали меня в край. Я уже потерял всякую надежду, но сегодняшняя ночь все поменяла.

Она мне позвонила.

Она приняла мою помощь.

А главное, сегодня я видел в ее глазах нежность.

Глупо улыбаюсь, вспоминая, как мило она покраснела, когда я принес ей кофе.

А еще я сегодня первый раз наблюдал, как работает Катя, и поймал себя на совершенно новом чувстве.

Я ею гордился. Гордился этой умной сильной женщиной, восхищался ее выдержкой, ее характером, ее трудолюбием.

Как так получилось, что все эти годы я в ней этого не замечал?

Как так вышло, что я видел в ней только домохозяйку и совсем забыл, что женился на лучшей студентке курса? На той, которая шикарно разбиралась в начертательной геометрии и обладала совершенно невероятными мозгами.

Я знаю ответ. Но он неприятный для меня.

Просто мне было удобно, что Катя полностью взвалила на себя дом и заботу о Лизе.

Удобно, вот и все.

Я не думал о том, что ей тоже хочется реализоваться, не думал, что она хочет отдохнуть от этой рутины. Я ведь ей даже предлагал родить второго! Чтобы она мозг мне не выносила!

Думал, скучает.

Ага, блин, скучает. Крутится с утра до вечера как белка в колесе.

Когда я начал жить один, я офигел, как много дома дел! Стирку закинь-развесь, еду себе закажи, уборку сделай, а еще квитанции эти оплати! Я их вообще сначала на полгода просрочил, потому что не помнил про них.

В те недели, когда ко мне приезжала Лиза, я даже толком не работал, потому что надо было ее кормить, надо было следить, чтобы она на свои кружки-репетиторы не забила, надо было уроки проверять, одежду ее стирать, время с ней проводить…

Кажется, я только после развода осознал, что у меня есть дочь. Моя дочь. А не просто ребенок, которым все время занимается Катя.

Сейчас бы я такой ошибки не допустил. Я бы совсем иначе вкладывался в воспитание дочки. Но Лиза выросла, и этот шанс упущен навсегда.

Я надеюсь только на то, что последние годы был для нее не самым плохим отцом.

В общем, Кате я задолжал. Прилично.

Мне нечем оплатить этот долг, но кое-что я просто обязан сделать, чтобы она могла и дальше делать себе карьеру в той профессии, которую для себя выбрала.

— Твою ж налево, — ругается таксист.

Смотрю в окно.

Мы опять встряли в пробку, и до дома я доберусь в лучшем случае через полчаса.

Достаю из чехла ноутбук и открываю логи переписки Кати и Григорьева. Я уверен, что оттуда можно вытащить много полезного.

Полезного — для меня.

И вредного для мудака Григорьева, который совершенно сознательно пытался сорвать Катин первый релиз.

Если он думает, что я это так оставлю, он очень сильно, блядь, ошибается.

На следующий день в десять утра назначено ежеквартальное стратегическое совещание. Как обычно, на него собираются все сливки компании: директора направлений, руководители департаментов и менеджеры вертикалей.

Григорьев, конечно, тоже тут. Как я и рассчитывал.

— Привет.

— Привет. — Он останавливает на мне цепкий неприятный взгляд.

Наверное, ждет, что я что-то скажу по поводу вчерашнего релиза, но я просто прохожу мимо и сажусь на противоположной стороне стола.

— Начнем? — спрашивает Егор Семахин, наш СЕО. Один из самых влиятельных людей в компании.

— Раньше начнем, раньше закончим, — хмыкает Бурков.

— Тогда погнали.

Вопросов на сегодня много: выручка по ключевым вертикалям, прогноз по летнему сезону, интеграция нового платежного шлюза, расширение партнерской сети в Азии…

Я отчитываюсь по платежному шлюзу, которым занимается одна из моих команд, и жду, пока дойдет очередь до Григорьева.

У него много проектов, он рассказывает сжато о каждом из них.

— По travel-направлению мы удержали сроки и спокойно вывели интеграцию в релиз, — вещает он с гордым видом. — Несмотря на отдельные рабочие колебания на уровне команд, на бизнес-контур это не повлияло. Можем переходить к следующему этапу масштабирования.

— Отличная работа, и показатели хорошие, — кивает Семахин. — У меня к тебе вопрос: когда это начнет давать вклад в выручку, а не только в интеграционный отчет?

— Вклад в выручку пойдет уже на следующем этапе, после расширения партнерского контура и нормализации воронки подключений.

— Понял, — Семахин делает себе какие-то пометки. — Тогда в следующем квартале посмотрим. Еще вопросы есть?

Это дежурная фраза, потому что вопросов обычно ни у кого нет.

Но сегодня совещанию придется пойти не по плану.

— У меня есть вопрос, — я лениво останавливаю взгляд на Григорьеве. — По какой причине было сделано все, чтобы команда Кати Ивановой завалила вчерашний релиз?

— Релиз прошел штатно, — напряженно говорит он. — Что за бред?

— Он прошел штатно, потому что всю вчерашнюю ночь Катя и ее команда работали над исправлением серьезного бага. А я им помогал.

— А какое отношение ты, уважаемый, имеешь к моему проекту?

— Я ничего не понимаю, — вмешивается Семахин. — Саш, что случилось? При чем тут проект… — Он заглядывает в свои записи. — Ивановой, да?

— Да. Это ее проект, и руководитель направления, — киваю на Григорьева, — сделал все, чтобы Иванова не справилась, а компания понесла убытки.

— Это серьезное обвинение, — говорит Семахин, постукивая карандашом по столу. — У тебя есть доказательства?

Григорьев фыркает, как будто хочет сказать «да нет у него нихрена».

— Есть, — ровно сообщаю я. — Логи переписки Ивановой и Григорьева, скрины финальной стадии проекта, запись о вчерашнем баге. Все могу показать. Там отчетливо видно, что Григорьев не дал Ивановой подстраховаться, хотя она несколько раз предупреждала о возможности ошибок. Потом он заставил ее взять ответственность на себя, а когда все и правда посыпалось, оставил разгребать одну.

— Сука, — одними губами произносит Григорьев.

Я сухо усмехаюсь.

Он очень дальний родственник владельца компании. Я это прекрасно знаю.

Ему практически все сойдет с рук.

Именно поэтому я не стал жаловаться по стандартной схеме, а сделал это во время совещания, чтобы услышал СЕО.

Егор Семахин — буквально второй человек в «Аксисе», и он никогда не был гнидой, всегда принимал справедливые решения. Надежда сейчас только на него.

— Петь, — Семахин хмурится и смотрит на Григорьева, — что происходит?

— Меня пытаются втянуть во внутренние разборки, — отвечает он и кривит рот в усмешке.— Слушай, Сафонов, раз ты все равно влез в мою презентацию, может быть, заодно расскажешь коллегам, почему тебя в принципе так беспокоит судьба тимлида Ивановой? Почему ты лично участвовал в ночной правке, хотя уже не был в проекте? Сам скажешь или мне сказать?

Что ж, и этого я тоже ожидал.

— Катя Иванова — моя бывшая жена, — спокойно сообщаю я. — Ты об этом?

По залу проносится изумленный шепот.

Никто не ожидал, что обычное квартальное совещание перерастет в бразильский сериал.

— Именно об этом, — Григорьев улыбается с торжеством. — Теперь картина становится куда яснее, правда?

— Правда, — соглашаюсь я.

— Вот-вот, — ухмыляется он.

— А что же ты тогда не сказал об этом раньше? — спрашиваю я. — Ты же давно знал, что мы с ней были женаты. Я скрывал по понятным причинам, а ты?

— Я… хм.

Да, про это он не подумал.

Я не даю ему времени опомниться и продолжаю:

— Давай я, наверное, объясню ситуацию остальным. У нас возник конфликт на личной почве. Не будем уточнять какой. Ты случайно узнал, что мы с Катей были женаты, и поэтому решил нагадить ей. Такая мелочная форма мести, потому что мне ты ничего сделать не мог. И именно поэтому ты оттеснил меня с этого проекта. Именно поэтому добивался, чтобы финальное подтверждение ушло от нее. Если бы я не вмешался, релиз накрылся бы медным тазом, и для всех виновата была бы Катя.

Егор Семахин, который слушал все это молча, наконец подает голос:

— Правильно ли я понимаю, — спрашивает он неторопливо, — что у нас сейчас две разные проблемы? Первая — возможное злоупотребление управленческим решением. Вторая проблема — грубое нарушение корпоративной этики. Так?

— Похоже, что так, — соглашаюсь я.

— Давайте тогда на этом сегодня закончим. Сафонов сейчас останется на пару слов, а Григорьева я попрошу подготовить полный отчет о произошедшем. Я просмотрю имеющиеся документы и будем решать вопрос.

— Я тоже буду решать, — цедит Григорьев и уходит не прощаясь.

Остальные покидают кабинет медленно, с любопытством поглядывая на меня.

Когда остаемся только мы с Семахиным, он тяжело вздыхает и трет лоб.

— Хреново, Саш.

— Насколько хреново? — зачем-то уточняю я.

— Очень. Ты скрыл личную связь с сотрудницей, в чью работу продолжал вмешиваться. Это грубое нарушение.

— Могут уволить?

— Это как минимум повод, — уклончиво говорит Семахин. — Особенно если надавит собственник. А учитывая, что Григорьев — ему родня… Но ты же понимал это, когда начинал разговор?

— В целом да, я не первый день тут работаю. Мне важнее, чтобы разобрались с Григорьевым.

— Его-то как раз не уволишь, — бормочет Семахин. — Но можно хотя бы затеять служебное расследование.

— И убрать его из головного офиса? — предполагаю я.

— Как вариант. В общем, я постараюсь что-то сделать.

— Катя тут не при чем.

— Я все равно проверю. Пришли свои материалы мне на почту, юристов поставь в копию.

— Она правда хороший специалист, — говорю я. — И это не потому, что у меня сейчас личные интересы и все такое. Ты бы видел, как она разруливала процессы и исправляла этот баг. Многие мужики бы сразу слились, а она нет. Хочешь перспективного менеджера, не упускай ее.

— Хватит. Если она действительно вытянула релиз из полной задницы, я это увижу и без твоих рекомендаций.

— Я на это очень рассчитываю, — киваю я.

Внутри разливается теплое спокойное ощущение того, что я все сделал, как надо. И от этого мне так легко, как очень давно не было.