Глава 28.

Саше я так и не написала.

Слишком обидно и неприятно было, что он отверг мое предложение.

А еще стыдно было, что я не так все поняла.

Видимо, слова про любовь были в каком-то общечеловеческом смысле. А я-то себе нафантазировала…

Но уже утром мне становится стыдно за свое поведение.

Какой-то детский сад, честное слово! Саша всю ночь сидел со мной, работал, спасал мою задницу, а я, видите ли, обиделась, что он меня не захотел.

Ну не захотел и не захотел.

Может, у него там еще какая-нибудь молодая красотка на очереди после Марины, откуда мне знать?

Так что я покупаю коробку его любимого шоколадного печенья и решаю, что подойду лично и еще раз скажу спасибо. По-нормальному.

Но приглашение больше повторять не буду. Хватит с меня унижений.

— У нас убрали менеджера, — с порога говорит мне Ромка, когда я вхожу в кабинет. — Наш начальник теперь не Григорьев.

— Слава богу, а кто?

— Рафиков.

— Такой чернявый?

— Не в курсе, он к нам еще не заходил.

— Это твой Сафонов постарался, — добавляет Леша с ухмылкой. — Там уже по всем курилкам разнесли, что ты его бывшая жена и что он там за тебя впрягся на квартальном совещании.

У меня обрывается сердце.

— Все знают, что мы были женаты?! — Тут мозг цепляет последние слова, и я еще больше путаюсь. — Стоп. Подожди. В смысле впрягся?

— Он рассказал нашему СЕО, что Григорьев пытался тебя подставить. Его пока отстранили, но говорят, твоего бывшего тоже. Типа он там этику нарушил или еще что-то… Я не понял.

— О господи.

Все еще прижимая к груди коробку с печеньем, я вылетаю в коридор.

И где мне искать Сашу? Я даже не в курсе, какой у него офис, знаю только, что на седьмом этаже.

Ладно, разберусь.

Торопливо иду к лифту, жду его минут пять не меньше, а когда двери наконец открываются, там обнаруживается Сафонов собственной персоной.

Его уставшее лицо на мгновение освещается улыбкой.

— Катя! Привет. А ты куда?

— Привет. К тебе, — бормочу я, растеряв свое боевое настроение.

— Я тут, — усмехается он и выходит из лифта.

— Хорошо. — Я не знаю, что еще сказать, поэтому просто пихаю ему в руки печенье. — Вот. Это тебе. Ты его раньше любил. Надеюсь, не разлюбил за эти годы.

— Не разлюбил, — соглашается Саша, и у меня предательски екает сердце.

Господи, ну вот опять…

— Зачем ты всем сказал, что я твоя жена? — быстро перевожу я тему.

— Это сказал Григорьев, когда я припер его к стенке. — Саша небрежно пожимает широкими плечами. — Но это было ожидаемо.

Он невероятно красив сегодня. Темные брюки подчеркивают атлетичные ноги, а свитер песочного цвета оттеняет золотистую кожу.

Веду взглядом по его лицу, впитывая каждую черточку: острый угол челюсти, ровную щетину, прямой нос и широкие брови.

Тоска, настоящая, физически ощутимая, отдается в груди глухой болью.

«Я тебя люблю», — хочется закричать мне. Но вместо этого говорю:

— У нас будут проблемы.

— Не переживай, Катюш, у тебя — не будут. Семахин мне обещал.

— У меня не будет, — медленно повторяю я. — А у тебя?

— Это неважно.

— Важно! Саша! А вдруг они захотят тебя уволить?!

— Что значит «вдруг»? — усмехается он. — Поверь, к такому варианту я сразу был готов.

— Этого нельзя допустить! Давай я пойду и скажу, что это я виновата.

— Не надо.

— Почему?! Ты собираешься жертвовать такой блестящей карьерой из-за ерунды?

— Это не ерунда, — резко возражает Саша, а потом смотрит на меня и его голос смягчается. — Ты — не ерунда. Ты пожертвовала своей учебой, чтобы родить Лизу. Отдала годы своей жизни, чтобы ее воспитывать и быть моим тылом. Я не понимал этого, Кать. Даже тогда, когда мы развелись. Тяжело посмотреть на ситуацию с другой стороны, особенно мужикам. Намного проще думать, что страдаешь тут только ты, а жена как сыр в масле катается.

— Это не так.

— Я знаю. Мне многое пришлось переосмыслить. Кажется, теперь моя очередь сделать для тебя что-то хорошее. — Саша смотрит на меня с такой нежностью, что я не могу дышать. — Ты невероятно умная и талантливая. Я вижу, что тебе нравится эта работа, она просто создана для тебя. Будет честно, если именно ты останешься в «Аксисе».

— Я бы, кажется, все отдала, чтобы ты сказал мне эти слова, когда мы были женаты, — шепчу я и отчаянно пытаюсь сдержать слезы.

— Тогда я бы не понял.

— Да, но… — Мой голос прерывается.

— Иди сюда. — Саша привлекает меня к себе и обнимает. Одной рукой гладит по спине, потому что в другой у него все еще пачка печенья. — Все хорошо.

— Нет, — шепчу я в его свитер, который пахнет дымно-кожаным парфюмом и им самим. Самым родным запахом на свете. — Все плохо, Саш. Я тебя все еще люблю, понимаешь?

— Понимаю. Я тоже тебя люблю.

Я резко вскидываю голову и едва не заезжаю своему бывшему мужу по подбородку.

— В каком смысле любишь? — с подозрением спрашиваю я. — В общечеловеческом?

— Во всех.

— Как… женщину?

— Как женщину, как маму моей дочери, как занозу в заднице… — с усмешкой перечисляет Саша. — Кать, я же вчера уже сказал. Есть ты и есть остальные. И ты всегда будешь для меня на первом месте.

— Но ты вчера меня бросил. — Я гневно пихаю его в грудь. — И уехал!

— Уехал, — вздыхает он. — Иначе я бы тебя трахнул прямо в прихожей. А мы уже знаем, что нам лучше сначала поговорить.

Робкая надежда распускается в груди, но я все еще боюсь поверить, что это правда.

— Давай тогда… поговорим? — тихо спрашиваю я.

— Давай, — кивает Саша. — Но я не скажу ничего нового, Катюш. Я тебя люблю. Я хочу, чтобы ты ко мне вернулась. Я хочу снова жить вместе. Я все это уже тебе говорил.

Качаю головой.

— Тогда это было по-другому, — шепчу я. — Это были просто слова. А сейчас это…

Горло опять перехватывает, и слезы катятся из глаз.

Да что же такое!

Я раздраженно вытираю лицо тыльной стороной ладони.

— Нервы ни к черту, — бормочу я. — Приветы от раннего климакса. Хочешь жить со стареющей истеричкой, Сафонов?

— Я хочу жить с тобой, Катя. С любой тобой.

— Хорошо. — Я всхлипываю и крепко-крепко обнимаю его. — Тогда… Хорошо.

Несколько секунд мы просто стоим, а потом одновременно тянемся друг к другу губами.

Неторопливо переплетаем наши языки в нежной интимной ласке.

— Дождись меня, — шепчу я прямо в поцелуй. — После работы поедем вместе.

— Домой?

— Домой.