Глава 29.

Саша целует меня сразу же, как только мы заходим в квартиру.

Мой пиджак сползает с плеч, падает на пол, и мы, кажется, по нему топчемся, но это сейчас неважно.

Все неважно, кроме губ моего бывшего мужа, его горячего дыхания и слов, которыми мы успеваем обмениваться между поцелуями.

— Люблю.

— И я тебя.

— Так хорошо!

— Да…

Я вдыхаю его запах, глажу спину, плечи, а потом моя рука сползает ниже и накрывает вздыбленную ширинку брюк.

Саша приглушенно стонет. Я поглаживаю кончиками пальцев его член, наслаждаясь ощущениями.

Даже через ткань чувствуется, какой он большой и твердый.

— Это все для меня? — кокетливо шепчу я.

— Каждый сантиметр, — ухмыляется Саша.

— Я слишком большая девочка, чтобы верить мужчинам на слово, — поддразниваю я. — Чем докажешь?

— Ммм, кто-то напрашивается, да, Катюша? — низко шепчет он.

— Еще как, — соблазнительно улыбаюсь я.

Только с ним я чувствую себя так свободно.

Когда сгораешь от возбуждения, но при этом нет ни грамма неловкости. Когда можно не играть роль, оставаться собой и все равно чувствовать себя самой нужной и желанной.

Саша подхватывает меня на руки, и я сначала привычно обвиваю руками его шею, а потом вдруг вспоминаю, что вешу я сейчас гораздо больше, чем раньше.

— Саш, поставь меня.

— Не хочу.

— Спину сорвешь, — вздыхаю я. — Я правда очень поправилась.

— Любимая, — ухмыляется мой бывший муж. — О чем ты? Расслабься, ты даже не мой рабочий вес в спортзале. Я на разминке поднимаю больше, чем ты весишь.

— Хвастун, — ворчу я, но успокаиваюсь и позволяю Саше донести меня до спальни.

Жду, что он романтично бросит меня на постель, но он внезапно замирает в дверях.

— Что такое?

— Наша кровать, — говорит он тихо. — Ты ее оставила.

— Оставила. Хотя очень хотелось выбросить, — признаюсь я. — Для меня одной она слишком большая. И спать на ней было довольно… одиноко, если честно.

— Ты была не одна, — отзывается Саша, и я чувствую, как каменеют его плечи под моими ладонями.

Ревнует. Сильно ревнует.

— Одна, Саш. Спала я всегда одна. Мне не нужен был никто в этой спальне. Или ты, или никто.

— Или я, или никто, — эхом повторяет он и находит мои губы.

Слова тут же становятся лишними.

Мы жадно целуемся, как когда-то давно на перемене между лекциями. Столько лет прошло, а его поцелуями все так же невозможно насытиться, они необходимы мне как воздух, как вода, как свет.

Саша опускает меня на кровать.

— Хочу тебя здесь, — горячо выдыхает он мне в шею, и я вся покрываюсь мурашками. — В нашей спальне. Хочу снова сделать тебя своей.

От его низкого, полного желания голоса по моему телу проходит дрожь возбуждения. Между ног становится влажно и горячо.

— А я хочу твой член, — развратно шепчу я и вжимаюсь бедрами в его эрекцию. — Твой идеальный большой твердый член. Почему он все еще не во мне?

— Блядь, — стонет он. — Катя…

Его руки буквально рвут на мне рубашку, он облизывает мои соски через тонкое кружево бюстгальтера, и я хватаю ртом воздух от безумно острых ощущений.

— Ты стала здесь чувствительнее, — хрипло говорит Саша. — Мне нравится. — И накрывает мокрым жадным ртом второй сосок, заставляя меня выгибаться от удовольствия.

— Я просто…ах… соскучилась по сексу!

— Просто?!

Теперь мою грудь терзают не только его губы, но и пальцы, и это уже на грани.

— Не просто! — вскрикиваю я.

— По кому ты соскучилась? — требовательно спрашивает он.

Его пальцы расстегивают молнию на моих брюках, ныряют туда, под влажную ткань трусиков, и легко входят в меня, сразу находя нужную точку.

Не сдерживаю длинного стона.

Это слишком приятно.

Невыносимо хорошо.

Хочется еще этих развратных движений, выбивающих из моего тела разряды удовольствия, но Сашины пальцы замирают.

— Еще! — умоляю я.

— По кому ты соскучилась? — повторяет он свой вопрос.

— По тебе! — Я вскрикиваю от облегчения, когда он снова начинает двигаться. — По тебе! Я твоя! Твоя…

— Моя, — рычит он и впивается в мои губы, не переставая трахать меня пальцами.

Когда я окончательно теряю голову от удовольствия, он стаскивает с меня одним движением и брюки, и белье, раздвигает мои колени и вжимается лицом туда, где уже действуют его пальцы.

Влажный язык, нежно облизывающий мой клитор, точные умелые движения внутри моего тела — и я уже не могу сдержаться.

Вскрикиваю и кончаю, зажмурившись, пока мое тело буквально трясет от наслаждения. Оно пробегает волной, заставляя сокращаться каждую клеточку во мне.

— О боже, — сорванным голосом шепчу я.

— Можешь звать меня по имени, — хмыкает Саша.

— Твои шутки… — Я качаю головой.

— Если не нравятся шутки, у меня есть кое-что другое, что тебе может понравиться, — подмигивает он.

А потом встает и начинает раздеваться.

И черт возьми, я не могу оторвать от него глаз.

Саша невероятно хорош. Его тело вылеплено им самим, заработано долгими годами в спортзале, и за время нашей разлуки он стал еще крепче, еще шире, еще рельефнее.

Я хочу облизать каждый кубик на его плоском животе, хочу впиться зубами в твердый бицепс и пройтись поцелуями по мощной груди.

А когда Саша снимает черные боксеры, у меня пересыхает в горле. Боже, какой же у него красивый член. Особенно сейчас — когда крупная головка влажно блестит от смазки, а рельефные вены на стволе так и зовут проследить их путь языком.

У меня скручивает нутро от желания ощутить этот невероятный член в себе.

— Иди ко мне, — шепчу я и призывно облизываюсь. — Сюда…

Я дразню его языком, позволяю скользить глубоко до самого горла, довожу до края — а потом отступаю, слушая его стоны вперемешку с ругательствами.

— Хочешь кончить так? — шепчу я.

— Нет. Хочу вот так.

Он накрывает меня собой, властно раздвигает бедра и входит одним движением и до конца. Заполняет идеально.

Так, как надо.

И двигается тоже идеально — сильно и резко.

В противоположность диким, на грани грубости движениям его бедер, наши губы касаются друг друга нежно. Признание в любви и признание в желании — это все переплетается в одно абсолютное счастье.

За миг до оргазма Саша выходит из меня и кончает прямо на мое тело. Я завороженно смотрю на жемчужные капли, усеявшие мою грудь и живот, и провожу по ним кончиками пальцев. Чувствую себя самкой, которую пометил самец, и в этом есть глубинное животное удовлетворение.

Саша снова целует меня глубоко и сладко, потом отрывается от моих губ и шепчет:

— Отнести тебя в душ? Или могу принести сюда полотенце?

— Полотенце, — лениво решаю я.

Я лежу, широко раскинувшись на кровати, но когда возвращается Саша с полотенцем, меня вдруг захлестывает смущением.

Особенно от его взгляда, которым он буквально пожирает мое тело.

— Не смотри, — прошу я. — Я потолстела, и мне это не нравится.

— А мне нравится! — заявляет Саша. — Грудь стала больше!

— Ладно бы если только грудь. Ты смотри, какой живот стал, — я со страдальческим вздохом поглаживаю свою раздавшуюся талию. — Ужасно.

— Красиво, — не соглашается он. — Но если хочешь, можем вместе ходить в зал.

— Мне кажется, не поможет, — качаю я головой. — Это явно гормональное. Ранняя менопауза. Все симптомы налицо: лишний вес, раздражительность, месячных с января нет… Надо уже дойти наконец до врача, вдруг таблетки какие-то выпишет или…

— Катюш, — вдруг перебивает меня Саша. — Катюш.

— Что?

— С января, говоришь?

— Да. — Я все еще ничего не понимаю.

— Помнишь, тогда с Лизой у тебя тоже грудь выросла?

Хватает секунды, чтобы в моей голове все схлопнулось.

— Нет! — вскрикиваю я в панике. — Нет! Этого не может быть!

— Катюш.

— Я старая! Ты тоже! Какие дети? Какая, к черту, беременность?

Но все слишком хорошо укладывается в эту картину.

Сонливость, раздражительность, мои слезы на ровном месте, этот плотный живот, увеличившаяся грудь.

— Нет! — Я прячу лицо в ладони. — Господи, почему я даже не подумала тогда про презерватив…

— Я тоже не подумал. Мы просто никогда ими не пользовались. Мы же всегда с тобой так…

— Потому что я всегда была на таблетках, — бормочу я. — А когда мы развелись, перестала их пить.

Саша обнимает меня и прижимает к себе.

— Сходить в аптеку? — спрашивает он.

Я киваю и дышу запахом его кожи, он успокаивает.

Может, это и правда сбой и все обойдется?

Но через полчаса я выхожу из туалета с тремя тестами, на каждом из которых видны уверенные две полоски. Швыряю их на пол и начинаю плакать.

— Тшшш. — Саша ловит мою руку и опускается передо мной на колено.

Сначала мне кажется, что он сейчас будет просить прощения, но Саша говорит совсем другое.

— Катя Иванова, выходи за меня замуж.

— Ты охренел, Сафонов? — взвизгиваю я. — Это бред! Господи, какой бред! Мне сорок гребаных лет, а я должна выходить за тебя замуж по залету?! Опять?! Опять ты?

— Опять я, — со смехом подтверждает он.

Я хватаю первое, что попалось мне под руку — какую-то вазочку — и швыряю в бывшего мужа. Он уворачивается. Я хватаю полотенце, гоняюсь за Сашей по всей квартире и хлещу его по всем доступным частям тела, пока он продолжает ржать.

Где-то в районе кухни я тоже начинаю смеяться, и мы целуемся.

Целуемся до тех пор, пока я не чувствую на глазах слезы.

Саша сразу же ощущает перемену в моем настроении и немного отстраняется, чтобы видеть мое лицо.

— Ты не хочешь этого ребенка? — тихо спрашивает он.

Сложный вопрос.

Очень сложный.

— Хочу. Но я не хочу всего того, что связано с ребенком. Потеря работы, быт, этот ужасный день сурка… Я только-только нашла свое дело, и опять все бросать?

— Милая, любовь моя, послушай. — Саша нежно вытирает слезы с моего лица. — Я понимаю, что это очень внезапно. Но если есть хоть один шанс, что ты хочешь этого малыша, я тебя прошу его оставить. С работой решим. Тимлид может работать на частичную занятость, если проект небольшой. Можно и из дома подключаться. И за быт не переживай. Сейчас у нас есть деньги, я оплачу нянь, клининг, доставки… Все, что угодно. Я обещаю, что ты не будешь одна. Я буду вставать ночью к ребенку, я буду гулять с ним…

— Ты этого хочешь? — удивленно спрашиваю я.

— Хочу. — В его глазах мелькает боль. — Я понял, что только после развода стал отцом для Лизы. Я пропустил целые годы, которые не вернуть. Катюш, я умоляю тебя о втором шансе. Обещаю: я сделаю все, чтобы ты не пожалела.

Я киваю.

Я верю своему бывшему будущему мужу.

Говорят, что люди не меняются, но это не так. Меняются, если сами этого захотят и если у них достаточно сильный характер для этого.

Саша именно такой.

— Опять документы менять, столько мороки, — вздыхаю я и кладу руку на живот. — Может, не будем? И пусть под моей фамилией родится?

— А ты этого хочешь? — серьезно уточняет Саша.

Мои желания для него теперь не пустой звук.

А это значит, что у нас все и правда может быть по-другому. На новом уровне.

— Нет, Саш. Не хочу. Пусть уже все будут Сафоновы. И ты, и Лиза, и я, и… И наш младшенький.

Сашины глаза предательски блестят, его рука накрывает мою ладонь, лежащую на животе.

— Катюша, — шепчет он. — Любовь моя.

Его губы касаются моих, и я растворяюсь в этом поцелуе, нежном и ласковом.

На вкус он как мой смех. Как его слезы. Как возвращение домой, где тебя все это время ждали.