Глава 35. История повторяется
В этой части зала относительно тихо, и я слышу, как в ушах ухает сердце. А ещё голос «соседа». Он выдаёт фразу, которая отметает последние сомнения:
- Ты снова меня не узнала…
Не спрашивает — констатирует. И он прав. Если бы не ореховые глаза, я бы уже послала этого хама в пеший тур (нечего мне тыкать). Но необычный цвет радужки, и, когда-то бывший родным, взгляд мгновенно откинули меня на двадцать пять лет назад.
Это Он. Возмужавший, заматеревший, загорелый, но всё же Егор.
Картинка начинает медленно темнеть, голова идёт кругом, и подкатывает тошнота. Нервное потрясение во всей красе. Пошатываюсь и цепляюсь за ближний тренажёр. Егор тоже меня пытается удержать, но я не позволяю – отталкиваю руку.
Внутри зарождается злость. Она давит все симптомы, мобилизует силы, и я хрипло выдаю:
- Что тебе от меня опять надо?
Наверное, это игра света, а может, снова подкатывает приступ дурноты, но я вижу, как глаза и лицо Егора меняют цвет. Но тошноты и головокружения нет, и я понимаю, что дело не в моём самочувствии, я просто воочию наблюдаю, как выглядит человек посеревший от горя.
- Лер, давай поговорим… - его голос звучит глухо.
Помню, что однажды уже совершила похожую ошибку, но ничего с собой поделать не могу. Стоило его увидеть, как, казалось бы, уже забытая обида всколыхнулась с такой силой, словно всё произошло вчера. И наверняка по мне это заметно, потому что он добавляет:
- Лер, пожалуйста…
Дышу так, как меня учили на йоге. Закрыв глаза – чтобы не видеть раздражитель. Немного помогает. По крайней мере, способность мыслить здраво возвращается. Но уверена, что ненадолго.
Мне физически больно его видеть. Ещё больней чувствовать его запах, который за столько лет не изменился. И дело не в одеколоне – он другой. Наверное, я схожу с ума: между нами примерно полметра, но я чувствую аромат его кожи. И эти природные феромоны совершают революцию в моём теле: обостряется не только обоняние, но и осязание. Я чувствую движение воздуха в помещении; тепло исходящее от его тела. И меня это пугает. Ни один мужчина из моей длинной жизни не имел такой власти над моим телом. Мне нестерпимо хочется оказаться в его крепких объятьях, и в то же время я этого панически боюсь. Боюсь снова пережить всё то, от чего так долго пыталась оправиться. И, похоже, так и не оправилась.
Сжимаю кулаки. Егор это замечает, и снова просит:
- Лер, дай мне шанс всё исправить.
Его слова мгновенно отрезвляют. Я уже слышала похожее. Двадцать пять лет назад. Смотрю на него с упрёком. Но говорю почти спокойно:
- Исправить? Что именно ты планируешь исправить на этот раз? Вернёшь мне веру в мужчин? Или может время отмотаешь назад, и сделаешь так, чтобы мы никогда не встретились? А может ты можешь вычеркнуть из моей памяти всё то, от чего мне до сих пор больно?..
Егор молчит. И смотрит на меня с такой тоской, что я тоже замолкаю. Думаю над тем, что бы изменилось, если бы он тогда поступил иначе: послал всех к чёрту, ушёл из дома и остался со мной. И понимаю, что лучше бы не стало. Он уже не был бы тем Егором, в которого я влюбилась: мужчиной, отвечающим за свои поступки. Да и я бы не смогла жить с ним, зная, что первый его ребёнок осиротел по моей вине. И мы оба мучились бы. И никогда не узнали, что Егор не является отцом дочери Олеськи — она бы ни за что в этом не призналась. Порода не та.
Молчим. Вижу, что он тоже сейчас занимается самобичеванием. И ему гораздо хуже. Ведь у меня была и есть отдушина – мой сын. В тысячный раз ругаю себя: нужно было тогда найти в себе силы поговорить, выслушать, рассказать о своей беременности. Его развод я бы, конечно, не приняла, но он имел право знать, - ведь это и его ребёнок тоже. И, если бы не моя обида и гордыня, они могли бы общаться с Ромкой все эти годы. И, возможно, мой сын был бы гораздо счастливее.
- Как ты узнал, что я буду в этом клубе? – спрашиваю и сразу предупреждаю, – Только не говори, что это случайность.
- Нет. Не случайность. Я знал, что ты сюда рано или поздно придёшь. Сам дал Ромке годовой абонемент на твоё имя. - произносит, и настороженно следит за моей реакцией.
Ловлю короткий ступор, после которого задаю закономерный вопрос:
- Откуда ты узнал про сына? От Ленки?
Качает головой.
- А разве она знает? Уверен, что тогда бы она мне рассказала. И я бы сразу к вам приехал.
Вздыхаю, подруга так и не поняла тогда, что Ромка не от Ильи.
- Но тогда как ты узнал?..
- Лер, пойдём ко мне в кабинет. Это долгий разговор. И тут не очень удобно.
Не понимаю, куда он меня зовёт. И он это видит.
- Это мой клуб, Лер. И мой кабинет на втором этаже. Идём? – протягивает руку.
Я прячу свои за спину – ещё не готова к нему прикасаться. Вижу, как моя реакция в нём отзывается, но решения не меняю. На разговор согласна, но не на телесный контакт. К тому же я о нём вообще ничего не знаю. Может у него семья есть. Леплю в лоб:
- Ты женат?
- Нет. И ребёнок только один. Наш с тобой.
Туплю взгляд. Понимаю почему он мне не задаёт те же вопросы - наверняка всё выспросил у Ромки. И мне эта ситуация ещё больше не нравится.
Он идёт впереди, я следую за ним, глядя под ноги. Вспоминаю про Машку, ищу глазами. Нахожу, и понимаю, что у подруги всё в порядке. Уверена, что сегодня она обо мне не вспомнит – вечер обещает быть томным.
Вид счастливой подруги наводит на мысль:
- Розы ты прислал?
- Угу. – Егор немногословен. Но я не он. И мне неймётся:
- Спасибо, очень красивые. Но мог бы и открытку с подписью приложить. Я чуть мозг не вывихнула…
- Зачем? Чтобы ты их выкинула на помойку?
Мы как раз проходим мимо ресепшн, и наш разговор слышит девушка за стойкой. Ловлю на себе её любопытный взгляд. И чувствую укол ревности, хотя повода нет - Егор на неё даже не смотрит.
Поднимаемся на второй этаж. Егор открывает передо мной дверь, и я вхожу в кабинет. Осматриваюсь.
Он мне напоминает своего хозяина: такой же большой и лаконичный. В нём всё добротное, но без излишеств: рабочий стол с креслом, большой глухой шкаф, и небольшая зона переговоров.
Сажусь в кресло.
- Чай, кофе или может чего-то покрепче? – смотрит вопросительно.
Душа требует покрепче, но организм против – покрепче было вчера. С избытком. Выбираю кофе.
Егор идёт к шкафу, внутри которого оказывается мини-кухня. Заправляет аппарат.
Слежу за каждым его движением, и чувствую себя молоденькой девочкой, которая когда-то точно так же сидела на кухне нашей первой и единственной совместной квартиры. И чувствую, как на душе разливается тепло. Понимаю, что мне больше никуда не надо, что я, наконец, на своём месте – рядом с мужчиной, которого по-прежнему люблю. Постепенно меняется картина мира, всё становится простым и понятным. Понимаю, для чего была Ленка в моей жизни, и что она свою функцию выполнила. И отпускаю обиду за то, что после той памятной встречи 15 лет назад, и непродолжительного общения после неё, она снова «потерялась». Ведь теперь я уверена, что её роль заключалась в другом – она была проводником – через неё мы встретились с Егором. Осознаю, что всё, что я пережила за эти годы, тоже было мне нужно. Чтобы стать той, кем я стала.
За то время, что мы с ним не виделись, я сделала два больших дела. Первое — воспитала замечательного сына. Ромка – моя опора, моя любовь, и моя гордость. Без лишней скромности могу сказать, что мой сын вырос настоящим мужчиной. И это главное моё достижение.
Второе – я создала небольшой, но такой нужный бизнес. При финансовой поддержке подруги-банкирши, открыла несколько магазинов для беременных и родивших женщин, и их малышей. В каждом из них организовала отдел заботы. Его функция заключается в том, чтобы помогать таким же одиноким мамочкам, какой когда-то была я. В этом отделе всё учтено: от бесплатной психологической помощи до финансового фонда, который помогает матерям-одиночкам деньгами. Главные спонсоры — моя проказница Машка, и я. Но есть и другие, и с каждым годом их становится всё больше. Надеюсь, что в недалёком будущем удастся осуществить ещё одну мою мечту: обеспечивать жильём мамочек и их деток, оставшихся без крыши над головой.
- Лер… - в сознание пробивается голос Егора. – Кофе стынет.
Моргаю и понимаю, что он уже давно сидит напротив, а я на него смотрю, но не вижу – ушла в себя.
Беру чашку, отпиваю.
- Новый сварить? Погорячее.
- Нет, спасибо, в самый раз.
Пью и рассматриваю его. В спортивных штанах и футболке он похож скорее на тренера, чем на босса.
Егор понимает мой взгляд и едва заметно улыбается.
- Я тоже занимаюсь в этом зале. С момента открытия…
Прикидываю. Первые объявления об открытии спорткомплекса появились несколько месяцев назад. То есть он всё это время находился в паре километров от меня, а я ничего не почувствовала.
Возвращаюсь к тому, на чём остановились:
- Так как ты узнал про Романа?
- Совершенно случайно. Мне нужен был хороший программист на удалёнку для работы с сайтом. Закинул объявление на все рекламные площадки. Ромка на него откликнулся. А когда я его увидел, вся жизнь пронеслась перед глазами. Он ведь моя копия.
Слушаю и не верю. Так не бывает. Люди всю жизнь живут в большом городе и ни разу не встречаются…
- Это правда, Лер. Нас свёл случай. До этого я искал тебя много лет, но не смог найти. Твой мобильный номер уже принадлежит другому человеку, домашний — тоже.
- Я меня года четыре назад украли телефон. – вспоминаю и поясняю. - Купила новый, но номер восстанавливать не стала – не до того было. А домашний… В нашем доме уже несколько лет живут другие люди. Мама с отчимом переехали поближе к городу сразу, как сюда перебрались мои оба брата с семьями...
Замолкаю, хотя сказала не всё. Главный вопрос застрял в горле. Потому что я не хочу знать на него ответ. Вернее, боюсь. Но больше не буду совершать старых ошибок. Так как в курсе, какими могут быть последствия.
- Ты сказал Ромке, что являешься его отцом?
- Да. Прости. Иначе бы он не стал мне помогать.
Испытываю смятение. Но не потому, что это сделала не я, а почему, что сын со мной не поделился этой новостью.
Егор словно читает мои мысли, и спешит пояснить:
- Мы познакомились всего неделю назад, когда я его вызвал в свой кабинет. И это я его попросил пока тебе ничего не рассказывать. И идея подстроить нашу с тобой встречу – тоже моя. Не обижайся на него, пожалуйста, Лер. Просто я знал, что по-другому ты не захочешь меня видеть… Я понимаю, что, как бы ни старался, исправить того, что наделал, уже не смогу. И даже не надеюсь, что ты меня простишь. Но мне важно было с тобой поговорить. Хочу, чтобы ты знала, что я не буду становиться между тобой и сыном. И если ты не разрешить Ромке со мной общаться, пойму, и приму.
- Он взрослый, и ему уже не требуется моё разрешение. – выдаю холодно. Потому что внутри снова всё леденеет. Сын, мой сын, скрыл от меня такой важный факт…
- Лера, пожалуйста, не надо. Я ещё помню этот взгляд, и знаю, что он обозначает. Не совершай опять ту же ошибку. Просто поговори с Романом. Он ни в чём не виноват. И долго не соглашался на мою просьбу. Говорил, что не может с тобой так поступить, потому что ты его единственный родной человек.
- Тем не менее сделал это. – упрямлюсь.
- Только потому, что я попросил его дать мне последний шанс.
Егор смотрит на меня такими глазами, что я понимаю: он тоже всё ещё любит. И несмотря ни на что надеется.
Туплю взгляд. Мне нужно успокоиться. Убеждаю себя, что это не предательство. Сын просто хочет, чтобы его родители были вместе. Он имеет право этого хотеть. Потому что все эти годы был лишён нормальной семьи.
Смотрю на Егора. Вижу в его глазах тревогу. Он ждёт моего приговора. И я готова его вынести. Но, в последнюю секунду, решаю дать ему шанс оправдаться:
- Где ты был все эти годы?
Он отвечает долгим взглядом. Потом сам выносит себе приговор:
- Мне нет прощения, Лер. Я всё испортил. Решил за нас двоих…
Пытаюсь успокоить, дать понять, что не он один виноват:
- Но ты ведь пытался. Это я не захотела с тобой говорить.
- Я не об этом, Лер. И тогда у тебя были все основания обижаться.
- Но теперь-то я знаю почему ты тогда женился. Мне Ленка всё рассказала… И я ждала тебя Егор. Думала, что ты после развода ко мне приедешь…
- Я хотел, Лер, очень хотел. Но на тот момент я был уверен, что ты замужем. И мне нечего было тебе предложить. Забрать тебя с ребёнком и мыкаться по съемным углам? Да ты бы меня через полгода такой жизни возненавидела. И вообще, я не был уверен, что ты станешь со мной разговаривать и куда-то со мной поедешь.
- Дурак. – бурчу себе под нос. Но он слышит, понимает как ошибался, и упорно продолжает:
- Я решил сначала заработать на квартиру. Там же, на севере, устроился на стройку крановщиком. А потом попал по полной...
Вскидываюсь. Что он имеет в виду? Егор мнётся. Вижу, что не хочет говорить. Дожимаю взглядом.
- На площадке произошёл несчастный случай, со стрелы сорвалась многотонная плита… - от волнения взъерошивает волосы. Шумно выдыхает. И я понимаю, что это его мучает до сих пор. - Три человека всмятку, ещё двое попали в реанимацию, и один из них не выжил…
Выдаёт и замолкает. А я пребываю в шоке.
- Но в чём твоя вина? – спрашиваю через минуту молчания. – Не ты же крепил груз…
- Те, кто крепил, остались под плитой. А прилетело мне, бригадиру, начальнику участка и ТБОшнику. Руководителям дали по полной, а мне четыре года.
У меня внутри все протестует. За что? Он ведь не виноват. Егор опять всё понимает правильно:
- Убийство по неосторожности тоже убийство, Лера. Я сидел в кабине того крана и управлял стрелой… Но тяжело было даже не срок мотать, а свыкнуться с тем, что по моей вине, пусть даже косвенной, четверо человек лишились жизни.
- Что было потом? – пытаюсь побыстрее увести его от неприятной темы.
- А потом я освободился и решил, что тебе не нужен уголовник. – выдаёт на одном дыхании.
Смотрю на него так, чтобы он понял мой посыл: как он вообще мог так подумать? Да я бы его любого приняла: отсидевшего, хромого, косого…
Егор виновато тупит взгляд.
- И? – уже не прошу, а требую продолжения.
- Через родственников нашёл контакты родителей. Связался с ними. Начал оформлять документы на выезд за рубеж. Но уголовника там видеть не особо хотели. Пришлось два года ждать погашения судимости. А потом снова собирать документы...
- Ты мог мне просто позвонить… - перебиваю, продолжая переваривать новость, лишившую нас возможности увидеться ещё тогда – лет десять назад. – У Ленки был мой номер. Мы с нею какое-то время переписывались в соцсети после их переезда.
- Я с ней тогда не общался. Ей было не до этого: Олег не вылазил из клиники, все деньги уходили на его лечение. И она сидела не в соцсетях, а у его постели.
Мне становится стыдно. Опять я думаю только о себе.
- Как они сейчас? Олега вылечили?
- Олег умер перед моим приездом. Немного не дотянул.
Непроизвольно прикрываю рот ладонью. Всё опять не так, как я думала. Ленка не забыла про меня, ей просто было не до этого.
- Господи… Как она справилась? Где они теперь с Лерой?
- Не без труда, но справилась. Я вовремя приехал. Финансово их поддержал. А сейчас она снова замужем. И всё у неё хорошо.
Выдыхаю. Хоть у кого-то всё в итоге сложилось.
- Так что заставило тебя вернуться на родину? - продолжаю "допрос".
- Ты. - смотрит выжидающего. - Я не могу тебя забыть, Лер.
Туплю взгляд. потому что у нас взаимно. И он продолжает:
- Да и не держало меня там больше ничего. Родители умерли: ушли один за другим с интервалом в два года. И я остался один. У Ленки своя жизнь. Сашка умотал на другой материк.
Снова перестаю дышать. Тянусь рукой к его руке. Егор сначала осторожничает, но поняв, что это не видение, тянет меня к себе на диван, усаживает рядом и переплетает наши пальцы. А я кладу голову ему на плечо.
- Отец перед смертью просил прощения. Хотел, чтобы я тебе это передал. Им Ленка рассказала про нас с тобой.
Мне хорошо на его плече. Не хочется шевелиться, чтобы не спугнуть мгновение. Но я должна на это ответить:
- Я не держу на них зла, Егор. И никогда не держала. Все мы в этой истории немного жертвы… Но... значит нам нужен был этот опыт…