Эпилог
Год спустя
Сижу в кафе. Довольная как слон. Сегодня мы с Егором были на УЗИ, и узнали, что у нас будет дочка. Думала, что он задушит меня в объятьях.
Жду подруг. Эти красотки застряли где-то в пробке. А мне уже не терпится поделиться с ними главной новостью. Предвкушаю их реакцию и улыбаюсь.
Ольга стопроцентно обрадуется, начнёт поздравлять. А Машка, как обычно, сначала побухтит – что-нибудь типа: «Чему ты радуешься, старая калоша? Чтобы эта девочка стала твоей опорой, нужно лет двадцать. А до этого момента тебя ждут памперсы, бессонные ночи, оттянутые сиськи и вытрепанные нервы».
Улыбаюсь собственным мыслям. Обожаю своих девчат! Мы все такие разные, но вместе дополняем друг друга. А Машкин чёрный юмор давно стал главным блюдом всех мероприятий. С предвкушением жду, что она отмочит в этот раз. Уверена, что танком проедется по моему возрасту, и умственным способностям.
Я и сама понимаю, что уже стара для родов. Но судьба дала нам с Егором второй шанс. И мы им воспользовались на полную катушку. У меня, кажется, даже открылось второе дыхание. Поздняя беременность протекает легко – никакого токсикоза и прочих прелестей. Порхаю немножко беременной бабочкой. И наслаждаюсь вниманием мужа.
Егор и до этого носился со мной как с хрустальной вазой, но, когда увидел две полоски, словно с ума сошёл. Никогда не думала, что этот суровый дядька может быть таким сентиментальным и романтичным. Утром на тумбочке с моей стороны теперь всегда лежит какая-нибудь вкусняшка, а в гостиной на столе стоит свежий букет цветов с любовным посланием.
Цветы были и раньше, но вот записочки с пикантным содержанием – это что-то новое!
Ромка, наблюдая за нами, постоянно подшучивает, говорит, что мы всё перепутали. А мы в ответ лишь счастливо улыбаемся, и тискаем своего первенца, который уже сам вовсю тискает девчат.
- Ноги подними! – вырывает из блаженного состояния грубый голос. Улавливаю в воздухе стойкий "аромат" перегара.
Но меня сегодня не трогают выходки всяких хамок. Послушно поднимаю. Зачем мешать людям работать? И женщина зло машет шваброй под моим стулом, и столом.
А я машу рукой в окно – наконец приехали мои девчонки.
С появлением Машки в кафе становиться шумно:
- Привет, Колыван! – орёт прямо от входа. И я сначала округляю глаза, а потом, когда доходит, прыскаю от смеха. Придумает же!
Когда девчата подходят, встаю со словами:
- Мне ещё до Колывана, как до Китая пешком.
Раскрываю объятья.
Машка окидывает мою фигуру скептическим взглядом, и не соглашается:
- Не так уж и далеко. Учитывая, что твой качок, продуктивно тебя «подкачавший», не маленький дядька, уверена, что мало́й тоже будет подстать. Ромку вспомни, первородка, выдавшая четыре кило новой жизни. Так что не отбрыкивайся, через пару месяцев составишь мне конкуренцию.
Спорить с нею бесполезно, поэтому просто всем видом показываю, что об этом думаю. Но Машке мой взгляд до одного места. Поэтому всё же уточняю:
- Женщина, а вы в курсе, что беременность и полнота — это разные вещи?
«Вредина» не удостаивает меня ответа, смачно целует в щёку своими ярко-красными губами, и занимает место напротив. И только теперь продолжает гнуть свою линию:
- По начинке – согласна. Визуально – нет, потому что разница несущественна. Но, как по мне, лучше уж жирок, — он даёт более гармоничные объёмы.
Оля достаёт платок, заботливо стирает отпечаток Машкиных губ на моей щеке, и сама целует едва касаясь. Шепчет:
- Не обращай внимания. Она просто завидует.
Рассаживаемся по местам. И я с улыбкой изучаю подруг, пока те изучают меню.
- Я говорила, что люблю вас?! – перевожу влажный взгляд с одной на другую.
Машка удивлённо скидывает брови. Тянет руку к моему лбу.
- Ты часом не заболела?
Даю ей пощупать. Пусть убедится. Продолжаю улыбаться. Мне хорошо, и я готова делиться настроением со всеми.
- Это гормоны. – со знанием дела поясняет Ольга моё состояние. На её стороне опыт, поэтому не спорю.
- Ну, давай, рассказывай, зачем звала? – командует Мария, едва отходит официант. – Только не говори, что ты нас оторвала от дел, чтобы объясниться в любви.
- И это тоже. – продолжаю лыбиться, подозревая, что вид у меня сейчас блаженный.
Неподалёку гремит ведром и шваброй техничка. Мои девчонки оборачиваются. А я им шепчу:
- Не обращайте внимания, она с будуна.
Машка оценивает нерадивую работницу и заключает:
- По ходу, он у неё хронический.
Приносят заказ, и я поднимаю стакан с соком.
- Предлагаю выпить за скорое пополнение в нашем бабьем царстве.
Ольга хлопает в ладоши, и восклицает:
- Девочка!
Понимаю её восторг – у неё три пацана: два близнеца и ещё один хулиган.
- А лучше бы мужик. – выдаёт Машка. – Девчонка заберёт на себя всё внимание. И будут твои Егор и Роман пускать слюни на другую даму. То ли дело у Ольги – всегда в цветах.
- Ага. Голова. А жопа в мыле. – опровергает собственное счастье упомянутая. – Ты пробовала обслуживать этих мужиков?
Машка округляет глаза.
- Ещё не хватало! Пусть они меня обслуживают! Это я королева. А они холопы.
Переглядываемся с Ольгой. Машка это замечает.
- Вы что, не согласны со мной?
- Боже упаси! – Ольга поднимает руки – сдаётся без боя.
- Как можно, Ваше Величество?! – подыгрываю…
Перекусив, девчонки убегают. Им нужно по делам. А мне никуда не нужно, я теперь освобождена от всех забот. Даже бизнес уже передала в надёжные руки своего заместителя. И теперь лишь изредка наведываюсь.
Поэтому остаюсь и заказываю десерт. Официант приносит большой кусок торта Вупи пай, и я неторопливо наслаждаюсь его вкусом. Бормоча под нос: «Колыван, так Колыван».
Я уверена, что потом легко сброшу лишние килограммы. Зря что ли у нас спортклубы в собственности?
На «Машкин» стул бесцеремонно плюхается какая-то неопрятная тётка. Смотрю на неё удивлённо.
Она нагло рассматривает меня.
- Вы не могли бы пересесть? - прошу вежливо. - Здесь полно свободных столиков. А мне хочется побыть одной.
Но она явно не намерена уходить. Чувствую знакомый запашок. Всматриваюсь. Точно! Это же техничка. Уже переоделась. Платок сняла. Но пропитое лицо то же.
- Не узнала что ли меня? – кидает претензию.
- Узнала. Вы только что тут мыли пол.
- Что, Романова, я так сильно изменилась, что вообще на себя не похожа? – выдаёт зло.
Фраза отправляет в ступор, а потом заставляет всмотреться более пристально, выискивая знакомые черты.
Едва не давлюсь воздухом. Да это же Козлова! Та сама подружка Олеськи.
- Марина? – на всякий случай уточняю.
- А что, непохожа? – выдаёт с вызовом. И смотрит так нагло, словно я ей что-то должна.
Хочет спровоцировать меня на скандал? Ничего у неё не выйдет. Озираюсь и, никого не увидев, жму на кнопку вызова официанта.
Срабатывает: наглость Маринки как рукой снимает.
- Да погоди ты… Прогнать всегда успеешь. Я с миром пришла.
- Я уже знакома с этим твоим трюком. Второй раз не куплюсь. – смотрю на незваную гостью строго. За много лет в бизнесе я отлично этому научилась. Маринка едва заметно ведёт плечом. Сглатывает.
- Я правда, не собираюсь делать ничего плохого, Лер.
- Тогда зачем ты здесь?
- Поговорить хочу.
- Не о чём нам разговаривать. – отрезаю и тянусь за сумкой.
- Постой! – Маринка цепляется за мой рукав. Но под моим красноречивым взглядом быстро отпускает. Упорно сидит.
- Я прощения хотела попросить…
Мои брови взлетают вверх.
– Тогда ты выбрала слишком оригинальный способ. Может ещё и шваброй огреешь?
- Не надо меня тыкать носом в мой социальный статус! – шипит женщина, лишь очень отдалённо напоминающая мою бывшую однокурсницу.
- А я и не тыкаю, а констатирую факт.
Подходит официант. Что-то дожёвывает и глотает. Смотрю на этих двоих и думаю, что, похоже, лимит приятных встреч и новостей на сегодня исчерпан.
Парень извиняется за задержку, и я прошу принести мне счёт. Когда он удаляется, перевожу взгляд на Маринку.
- Говори, что хотела и уходи.
Женщина меняется, смотрит щенячьим взглядом.
- Лер, прости меня, а. Я уже достаточно хапнула за ту подлость.
Молчу. Жду пока выскажется. И её прорывает:
- У меня вся жизнь пошла наперекосяк после того случая. Мать умерла рано, я замуж так и не вышла – всё время какие-то козлы попадались. Родить не смогла – каждый раз скидывала. И с работой никак не ладится - ото всюду увольняют.
- А ты попробуй быть любезней, и смотри на швабру как на инструмент по зарабатыванию денег, а не как на орудие мщения.
- Издеваешься, да?
- Нет. Указываю на твои ошибки.
- Хорошо тебе указывать! Ты-то на техничку не похожа. Сидишь вон, вся холёная, довольная жизнью, вкусные тортики ешь…
- А ктотебемешал устроиться в жизни нормально?
- Знала бы кто – прокляла бы! – кидает Маринка с такой злостью, что я понимаю: эта сыплет проклятьями направо и налево, не задумываясь о последствиях.
Визави быстро успокаивается, и продолжает свою печальную историю:
- Институт я так и не закончила. Поэтому теперь тряпкой машу. Ведь у нас же как? Без бумажки ты какашка…
- А почему не закончила? – интересуюсь ради приличия. Да и пусть выговорится, может добрее станет.
- Да прямо перед госами какая-то дрянь настучала, что у меня купленный диплом…
Вскидываю брови. И уточняю:
- Как ты когда-то настучала на Сёмушкину?
Наблюдаю за реакцией. И понимаю, что попала в яблочко. Подлое создание отводит глаза. И я добавляю иронично:
– Это называется бумеранг, Марина. Что ты отдаёшь этому миру, то он тебе и возвращает.
Мне обидно за Ольгу. Ведь она после того отчисления больше так и не смогла поступить в институт. Даже на заочку. Сильно переживала. Нормальную работу долго найти не могла. Но всё же нашла выход: закончила бухгалтерские курсы, устроилась в фирму, и там встретила своего будущего мужа. А после реализовала себя как жена и мать... А эта похоже все свои возможности тупо пропила…
Смотрю на неприятную со всех сторон женщину. Язык не поворачивается назвать её однокурсницей. Не хочу иметь с нею ничего общего. И видеть тоже не хочу. Но Маринка не спешит уходить, смотрит с мольбой.
- Ты меня простишь?
- Я так понимаю, список тех, кому ты успела за свою жизнь подгадить, длинный. Так почему тебе так важно именно моё прощение?
- Потому что тот бумеранг, о котором ты говоришь, прилетел не только мне! Олеська сначала дочь потеряла. Потом её избил сожитель. До такой степени гад измутузил, что она осталась на всю жизнь инвалидом. Лежит теперь без движения как овощ. Мать-старушка за нею ухаживает…
Маринка смотрит на меня, пытается понять мою реакцию. А я не собираюсь впечатляться. Да, трагично. Только она мне не подруга, чтобы я сокрушалась. И я не виновата во всех её несчастьях. Пусть себя винит.
- Вот я и подумала, — продолжает Маринка, не дождавшись моей реакции, — раз это всё на нас двоих сыплется, значит за общие грехи.
- Потрясающая логика. – выдаю иронично.
- Можешь иронизировать сколько влезет, только прости.
Снова цепляется за рукав. Отцепляю, беру сумку, достаю карту, и прикладываю к терминалу, который наконец-то принёс официант. Делаю пометку в голове: в это кафе больше не приходить.
Маринка скулит:
- Не уходи вот так! Прости!
Перевожу на неё взгляд, долго пристально смотрю, и понимаю, что не испытываю к ней ничего: ни злости, ни желания отомстить, ни даже обиды. И наказывать мне её совершенно не хочется. Она сама себя уже так наказала, что больше некуда.
Но прежде, чем уйти, всё же выдаю:
- Глупая ты, Маринка… Знаю, — не поверишь, но я ни разу в жизни не пожелала тебе ничего плохого… Может ты этого пока не поняла, но суровее всех мы наказываем себя сами. Поэтому, прекращай винить кого-то в своих несчастьях. Возьмись за ум, и всё у тебя получится… Я теперь точно знаю, что пока мы живы, у нас есть шанс всё исправить.
Ухожу не оборачиваясь.
На улице по-весеннему тепло. Подставляю лицо под лучи солнца. Щурюсь. И чувствую как оно меня очищает. И лишь потом сажусь в машину.
Решаю съездить к маме. Я давно её не видела, и не говорила, что люблю…