Глава 28

Дина

Клим тяжело вздыхает, вскидывает голову и вопросительно приподнимает брови. Оливка тут же смекает, в чём дело, и молитвенно складывает ладошки.

– Мамоська, можно твой длуг дядя Клим со мной поиглает? Ну, пожааалуйста….

Первый порыв – ответить «нет». Обрубить, отрезать, выставить за дверь. Но уже в следующую секунду я вспоминаю, что Клим – полноправный родитель. Пока только на словах, но всё же мне теперь придется считаться с его мнением.

- Можно…, - через силу выдавливаю. - Конечно, можно, солнышко.

Оливка, хихикая, подбегает к Климу, обхватывает его указательный палец и тянет в спальню, к игрушкам. Отец, не сводя восторженного взгляда с дочери, как будто только что сорвал джекпот, покорно следует за ней.

Я держусь буквально пять минут. Но когда раздается громкий заливистый смех, украдкой выглядываю из-за угла.

Клим делает Оливке «самолетик», кружа ее по комнате. Дочь громко хохочет и требовательно верещит: «Исе хосю летать!»

Но полеты нашей шилопопой дочери очень быстро надоедают, и она требует открыть пупса.

Следующие пятнадцать минут эта парочка возится с куклой. Папина принцесса только успевает отдавать ему приказы: покачать, спеть песенку, переодеть, дать бутылочку с смесью, соску...

Эдакий краткий курс молодого бойца.

Но Клим держится, терпеливо выполняя все требования. Детские бутылочка и соска смотрятся в крупной ладони Клима инородно, но очень мило. Ему идет быть отцом.

Но самое веселье начинается, когда Оливка зажимает пальчикам носик, машет ладошкой перед лицом и гнусаво тянет:

- Фу, пупсик покакал! Воняет! Нужно вытелеть ему жопку и поменять гузник!

Прыскаю в кулак и сгибаюсь пополам, видя донельзя растерянное и испуганное лицо Исаева. Подумать только, взрослый, самодостаточный мужик, серьёзный бизнесмен боится испачканных подгузников!

Видел бы он себя со стороны: побледнел, глаза выпучены, тяжело сглатывает!

- Эээээ, я не могу….

- Посему?

- Я не умею, - разводит руками в стороны.

У Оливки бровки ползут вверх. Кажется, такого ответа она никак не ожидала услышать.

- Посему?! У тебя что, детей нет?!

Клим подвисает. Смотрит на Оливку влюбленным взглядом. Тяжело вздыхает, ерошит ее кудряшки.

-Есть. Просто я никогда этого не делал. Но пойдем, попробуем. Покажешь мне, как это делается? – присаживается на корточки и протягивает ей раскрытую ладонь.

Тут даже я затаиваю дыхание и прикусываю подушечку пальца.

Но Оливка удивляет нас обоих!

- Да! – и бросается к Климу, крепко его обнимая.

Отец трогательно прижимает дочь к груди, и я замечаю, как украдкой тянет воздух у ее макушки. Ещё. И ещё раз. Не может надышаться, как и я. Гладит Оливку по кудряшкам, и его ладонь дрожит.

Прекрасно представляю, как эмоции разрывают Исаева на части. Меня также крыло, когда вымотанная родами и переживаниями за жизнь дочери, спустя много дней я впервые взяла ее на руки.

Клим улыбается ей так, что сердце колотится, как ненормальное. А ещё зреет уверенность: он и правда любит дочь. С первого взгляда. И никогда не обидит ее. И другим не позволит.

Оливка обнимает Клима крепко ладошками за шею и счастливо бормочет:

- Как холосо, что ты плишел…

А я упираюсь спиной в стену и закусываю кулак, чтобы не завыть.

И почему-то остро в этот момент ощущаю свою вину….

Шилопопику Оливке быстро надоедает обниматься. Она начинает вертеться и сползает с рук Клима. Оживляется, ее личико озаряет счастливая и хитрющая улыбка:

- Пойдем на кухню? – требовательно заявляет дочь. В этот момент она просто копия своего отца. Мне кажется, у них даже интонация в голосах одинаковая!

Снова хватает Исаева за большой палец и, как локомотив, тянет в сторону коридора. Опять что-то задумала, моя хитрая девочка.

Приходится спешно вытереть слёзы со щек. Запрокидываю голову, промаргиваюсь. Сбежать в гостиную или, тем более, на кухню, не успею, поэтому делаю вид, что как раз шла к ним в спальню.

Сталкиваюсь с парочкой в коридоре. Клим цепляется за мое лицо, слегка хмурится. Вскидывает брови и ухмыляется уголками губ. И я понимаю, что меня поймали на «месте преступления» с поличным.

- Мамоська, - заискивает моя принцесса, - мы хотим чай и вафельки!

Теперь уже я перевожу возмущенный взгляд на Исаева. Мы?! Серьёзно?

Новоявленный папаша легкомысленно пожимает плечами, мол, разве он может отказать невинной просьбе ребёнка?!

А я утопаю в праведном гневе. Я не хочу кормить Клима не потому, что мне жалко или стыдно за свою стряпню, нет.

У него есть жена, пусть она его и кормит. А играть в семью с моей дочерью я не позволю!

- Ну, мамочка, идём! – канючит Оливка, смешно выпячивая нижнюю губу. – Я голодная.

И маленькая врушка идет напролом: просто самостоятельно топает на кухню. И нам с Климом, простым холопам, ничего не остается, как покорно следовать за своей принцессой.

Пока Исаев помогает дочери забраться на ее стульчик, я наливаю нашей красавице чай с молоком, а нам с ее отцом – кофе. Ему по памяти на дисплее кофемашины выбираю двойной американо без сахара, себе - латте.

Выкладываю на блюдо красивой стопкой вафли, выставляю вазочки с сиропом и медом.

- Вкушно! – заявляет Оливка с набитым ртом. Смачно облизывает пальцы, хотя знает, что я этого не люблю. – На! – щедро делится с отцом, двигая блюдо к нему.

Клим, не сводя с меня горящего взгляда, осторожно пробует десерт.

- Дейштвительно вкушно! – вполне себе искренне восторгается и доедает вафельку в два укуса, не забыв щедро обмакнуть в сироп.

Неожиданно в комнате пищит пупс. Вздрагиваю и принимаю стойку. Меня накрывает дежавю, как я каких-то два года назад вот так спохватывалась и бежала к дочери, побросав все дела.

И в этот раз чуть не срываюсь с места. Но уже в следующую секунду доходит, что мой ребёнок сидит рядом и уплетает оладьи. А это всего лишь кукла.

- Ой, пупсик хочет кушать. Можно? – высунув язык, Оливка стаскивает с блюда вафлю.

- Нет, дочь, - добавляю в голос строгости. Что-что, а крошки по квартире я не терплю. – Ты же помнишь, что кушаем мы только за столом?

- Ну, пупсик же тоже хочет…, - хнычет Оливка, делая умилительную рожицу.

- Пупсик маленький, ему нельзя вафли и сироп, иначе у него будет болеть живот. Помнишь, как у тебя болел живот, когда ты съела много сладостей?

- Помню, - опускает головку и тяжело вздыхает. – Я тогда опять дам бутылочку?

- А таким малышам ничего другого нельзя, - неожиданно вмешивается Клим. Он произносит это с такой авторитетностью, как будто у самого семеро по лавкам, а за плечами колоссальный опыт.

Но и этого достаточно, чтобы наша шкодная дочь отбросила в сторону свою навязчивую идею.

- Хорошо! – Оливка, как реактивный моторчик, уносится в спальню.

Клим медленно отпивает кофе и смотрит на меня в упор. О чём-то напряженно раздумывает.

- Ты не созванивалась с юристом?

Отрицательно качаю головой.

- Нет. Я встречусь лично и обсужу все моменты.

Клим задумывается. Смотрит в стену перед собой и осторожно постукивает пальцами по столу. Отставляет кружку в сторону и упирается взглядом в меня.

- Я не знаю, смогу ли присутствовать при встрече, - мне нужно снова уехать в область и решить оставшиеся вопросы. Поэтому я хотел бы, чтобы ты учла и мои пожелания при общении с юристом и при оформлении документов.