Глава 36

Дина

Дальше разговор как-то не клеится. Каждый задумывается о своем, мы перекидываемся вопросами и односложными ответами на них. По очереди проверяем Оливку, которая спит и даже не представляет, как накалена обстановка между её родителями.

Дорогой мне удается даже подремать, несмотря на выпитый кофе. Просыпаюсь от того, что Клим ловко паркует машину у красивых ворот и глушит мотор. Тру глаза, просыпаясь.

Сердце разгоняется, как болид на трассе. Кровь шумит в ушах. Сглатываю и вытираю влажные ладони о спортивные штаны.

- Волнуешься? – интересуется Клим. Моя нервозность не осталась для него незамеченной.

- Да. Нет. Не знаю, - выдаю и прячу лицо в ладонях. Шумно дышу и силой мысли стараюсь унять дрожь по телу.

Исаев медленно подается вперед. Осторожно отнимает мои ладони. Большими пальцами поглаживает тонкую кожу на запястьях. Этот жест немного отвлекает и успокаивает.

- Дина, перестань трястись. У меня нормальные родители. Адекватные и воспитанные.

- Что ты им сказал? – с трудом выдавливаю из себя. По телу прокатывается волна дрожи. Зуб на зуб не попадает, а в салоне резко становится холодно, несмотря на включенную печку.

- Что привезу свою женщину и дочь, их внучку, в гости на выходные, - хмуро выговаривает Клим. Строго, бескомпромиссно и без дальнейших обсуждений. – Дина, прекрати так переживать. Я привез вас отдохнуть. Мои родители не будут с пристрастием и под микроскопом изучать вашу биографию. Им на это плевать. Они у меня нормальные и современные, хоть и в возрасте.

Мне приятны его слова, но ни черта не успокаивают.

- Какими бы не были современными родители, вряд ли они поймут и примут женщину на стороне. Да ещё и с ребёнком при законной жене, - высказываю вслух свои опасения. Сцепляю пальцы, заламываю их до боли и зажимаю между коленей, до крови закусывая губу.

Исаев шумно и раздраженно выдыхает. Но неожиданно протягивает руку, ведет подушечками пальцев по щеке. Обводит нижнюю губу, заставляя вздрогнуть, но на этот раз не от страха. Мягко обхватывает подбородок и поворачивает голову к себе.

- Дина, мои родители, мягко говоря, не очень жалуют Яну. Как и она их. И они будут рады безмерно и тебе, и Оливке. И да, они прекрасно знают, как и откуда берутся дети. Но никогда не будут ни меня, ни тебя осуждать. Они просто принимают мой выбор. Никогда не будут вмешиваться и читать тебе нотации. Боже упаси. Говорю же, современные и мировые. Выдыхай, вы им понравитесь. Даже не сомневайся.

Слова Клима немного приободряют. Осторожно растягиваю губы в нервной улыбке.

Сзади слышится кряхтение.

Мы одновременно оборачиваемся и сталкиваемся между кресел.

Замираем.

Мы очень близко друг от друга. Буквально в паре сантиметров. Внимательно рассматриваю его лицо: темные глаза с изогнутыми ресницами, нос с небольшой горбинкой, упрямые жесткие губы.

Вспоминаю, какие они горячие и сколько наслаждения могут подарить. Ощущения из прошлого накрывают, как лавина. И мне безумно хочется воскресить их. Прикоснуться языком к этим жестким губам. Попробовать на вкус.

Воздух в салоне накаляется. Становится вязким, осязаемым. Наше дыхание, одно на двоих, учащается и срывается.

Инстинктивно медленно провожу языком по губе, не отрывая глаз от лица Клима.

По его телу пробегает судорога, Исаев резко выдыхает, чертыхаясь. Протягивает руку, зарывается пальцами в волосы на затылке.

Тянет на себя, мы соприкасаемся губами, между нами пробегает искра и.…

- Мамоська? – бормочет Оливка, потирая кулачками глазки. – Уже плиехали?

Мы с Климом отпрыгиваем друг от друга, как прокаженные. Шумно дышу, чувствуя, как краска заливает лицо, шею и грудь. Стыдно так, как будто я – школьница, и родители поймали меня за первым поцелуем с одноклассником.

Нервно поправляю волосы, стряхиваю с одежды пылинки, не рискуя повернуться.

Клим оказывается смелее меня.

Он проводит ладонями по лицу, осторожно поправляет джинсы и вновь разворачивается к дочери.

- Да, принцесса, приехали. Ну, что пойдем знакомиться?

- Пойдем! - осторожно улыбается дочь, болтая ножками в кресле.

Мы с Климом выбираемся из машины. Он подхватывает Оливку на руки, а я – цветы и пакет с гостинцами, которые мы все вместе заботливо выбирали в магазине.

- Ух ты! Твои папа и мама живут здесь? – громко на всю округу извещает Оливка, с восторгом рассматривая дом и окрестности.

А посмотреть есть на что.

Большая территория, усаженная плодовыми деревьями и голубыми елями. Цветники, слегка припорошенные снегом. Потрясающий дом из оцилиндрованного бревна в русском стиле.

Здесь безумно красиво и атмосферно. А какой тут воздух…. Чистый, сладкий и волшебный!

Из дома на крыльцо выбегает невысокая, хрупкая женщина. Когда Клим сказал, что его родители в возрасте, я представляла пожилую женщину. А мама Клима красивая, статная, ухоженная, с укладкой и в модном домашнем костюме.

- Приехали! Наконец-то! – восторгается она, всплескивая руками.

За ней выходит высокий мужчина. Отец Исаева выглядит строго и солидно. С сединой на висках, но с горящими добрыми глазами и легкой улыбкой на губах. Клим определенно многое взял от отца.

- Здравствуйте, - голос срывается и подводит, выдавая волнение.

- Здравствуй, дочка, - мама Клима приветливо крепко обнимает меня, похлопывая по спине. Нас действительно встречают здесь как родных.

- Привет, мам, пап. Познакомьтесь, это моя Дина и Оливия. Но мы все зовём её Оливка. А это мои родители: Елена Михайловна и Сергей Георгиевич.

- Здлавствуйте, - лепечет всегда бойкая дочь. Она обвивает ручками шею отца и льнет к его груди.

- Стесняется, - бормочет Клим, пожимая руку Сергею Георгиевичу.

- Ну, ничего страшного, привыкнет ещё, - Елена Михайловна улыбается сквозь слёзы и прижимает руки к груди. – Господи, как Оливка на папу похожа…

Повисает тишина. Звенящая, гулкая. Слышно только как собака где-то лает.

Мы переглядываемся между собой. Мама Клима бледнеет и прижимает ладошку ко рту.

- Что я наделала.…

Сердце колотится навылет. Меня трясет, а по спине струится ледяной пот. На меня напал паралич, лишив дара речи. Поэтому я стою столбом и смотрю на разворачивающуюся картину со стороны.

Вот Оливка отталкивается от груди отца. Внимательно, как взрослая, смотрит на него. Чуть хмурится. Дует губки. Ладошками проводит по щекам, вертит его лицо из стороны в сторону. Как будто хочет убедиться, что он настоящий.

- Дядя Клим, ты что, мой папа?