Глава 42

Дина

Просыпаюсь от того, что кто-то на меня смотрит. Резко сажусь на кровати и сразу же оказываюсь прижатой к горячей груди.

- Тшшшш, - в ноздри забивается знакомый до боли запах. Сильные руки ласково поглаживают, и сердце успокаивается, признавая Клима. – Извини, я не хотел тебя будить. Просто зашел проверить, не заболела ли ты.

- Который час?

- Начало одиннадцатого.

- Я что, проспала почти весь день?!

- Это-то меня и насторожило. Но температуры, кажется, нет. Как ты вообще себя чувствуешь?

Замираю. Прислушиваюсь к себе.

- Выпотрошенной. Хочу спать. Черт, почему меня раньше не разбудили? – подхватываюсь и хочу встать с кровати. – Даше же тоже нужно домой…

Но сильные руки останавливают и буквально насильно укладывают меня обратно на подушки. Клим нежно гладит по волосам и губами касается щеки.

- Отдыхай. Я поблагодарил и отпустил их с Соней пару часов назад. Она уже отзвонилась, что доехала домой. У них всё хорошо.

- Спасибо, - бормочу, приятно удивленная.

После долгого сна я такая заторможенная. Пока раздумываю, Клим опережает меня:

- Оливка лекарства выпила, сейчас чистит зубки.

И как будто в подтверждение его слов на пороге комнаты появляется наша девочка. При виде нас дочка расцветает и с разбегу запрыгивает ко мне на кровать.

- Мамоська, ты плоснулась?

- Да, моё солнышко.

- Ты заболела? Как я?

- Нет, - под задорное хихиканье целую кончик носика малышки. – Просто не выспалась. Но сейчас уже всё хорошо.

Кивнув, наша егоза ловко соскакивает с постели и бежит к стеллажу. Достает оттуда одну из своих любимых книг и вручает ее Климу.

- На, читай, - дочь хитро улыбается и склоняет голову набок. Пододвигается ко мне и похлопывает призывно по матрасу рядом с собой.

Клим бросает в меня вопросительный взгляд. И только получив утвердительный кивок, усаживается рядом. Обнимает Оливку и как бы невзначай касается моего плеча.

Хочу отодвинуться, но Исаев не позволяет. Не глядя на меня, нагло обнимает и притягивает ближе к себе. А наша дочь, уютно устроившись между нами, берет каждого из нас за руку. Переплетает маленькие пальчики со взрослыми и по очереди заглядывает в наши лица.

- Читай, дядя Клим. Ой, папа, - Оливка улыбается, смягчая свою оплошность. Так устроен детский мозг, что ей в одну минуту сложно перестроиться, и она ещё периодически путается. Так же было со мной и Дашей: Оливка, когда только начала говорить, путала «мама» и «тетя». Называя Дашу мамой, а меня – тетей. Со временем прошло.

Клим очень тяжело реагирует на эту, казалось бы, мелочь. Вот и сейчас по его лицу пробегает тень, он напрягается, но изо всех сил старается держать лицо.

Исаев выразительно читает детскую сказку, переняв мой метод: с каждой минутой понижает голос, и он звучит все монотоннее и монотоннее. И в итоге этот прием успешно срабатывает не только на Оливке, но и на мне.

Я просыпаюсь посреди ночи от того, что мне жарко и дико хочется пить. Привыкнув к темноте, понимаю, что дочь, как обычно, крепко жмется ко мне, закинув ногу поперек живота. И вдобавок наглец-Исаев преспокойненько растянулся с другого края и сейчас дрыхнет, обняв нас с Оливкой своей лапищей.

С трудом выскальзываю из-под этих двоих и, кипя от праведного негодования, иду на кухню. Завариваю чай с ромашкой, пью, глядя в окно и размышляя: Клим специально все подстроил или это чистая случайность?

Как бы там ни было, но места мне в моей кровати не находится: отец и дочь, копируя друг друга, развалились звездочками прямо посередине. Скрипнув зубами, перемещаюсь в гостиную и пытаюсь устроиться поудобнее на диване.

А прямо с утра кто-то требовательно трезвонит в дверь.

- Да иду я, иду! – ворчу, набрасывая на плечи халат и пытаясь размять затекшие за ночь на неудобном диване мышцы.

Распахиваю дверь и застываю посреди коридора с открытым ртом.

- Мама? Папа?

- Мы! – мама, поджав губы и смерив меня возмущенным взглядом, переступает порог. – Ну, почему ты не сообщила, что Оливка снова заболела и оказалась в больнице?! Что мы, неродные, что ли? Я бы приехала, помог… Ой.… Здрас-ти…

По мере того, как округляются глаза родителей и вытягиваются лица, я мысленно луплю себя по лбу. Ситуация патовая. Хуже не придумаешь.

Мне не нужно разворачиваться, чтобы увидеть то, что лишило моих родителей дара речи. Как бы «Скорую» вызывать не пришлось…

- Дедуска, бабуска, пливет! – счастливый и звонкий голосок Оливки доносится как сквозь толщу воды.

- А это…. кто? – отец переводит на меня злой и вопросительный взгляд. – Вернее….

Но довольная и непосредственная внучка не дает деду сформировать мысль.

- А это мой папоська!