Глава 46

Дина

- Мамоська, а папа сегодня плиедет?

Оливка снова грустная и в плохом настроении. Оно особо и не улучшалось с момента, как нам пришлось идти в кукольный театр вдвоем. Исаев тогда пробормотал, что у него срочные архиважные дела и смотался. А мне пришлось утешать и успокаивать Оливку, которая мечтала сходить в этот театр именно с мамой и папой. Сидеть между нами и держать каждого за руку.

И с тех самых пор ребёнок перешел в режим ожидания. Она постоянно подбегает к окну, высматривая отца. На улице возле подъезда оглядывается, выискивая его машину. И разговоры в нашей семье только о папе.

И, как назло, Клим как в насмешку над моими требованиями и предупреждениями звонит редко и ненадолго. И этого, разумеется, нашей дочери не хватает. Ей нужно тепло и отцовское присутствие рядом.

- Не знаю, солнышко. Папа приедет, как только сможет.

Ещё и Маша тревожит меня не на шутку. Нет, когда она общается и остается с Оливкой, это наша Маша – веселая, беззаботная, обожающая свою работу и нашу принцессу. А когда отвлечется хоть на минуту, снова становится чужой – потерянной и отрешенно смотрящей в стену.

- Маша, у тебя всё хорошо? – не выдерживаю, поймав в очередной раз такое ее состояние.

- Да, конечно. Оливка, ты чего опять нос повесила? – наша няня переключается на подопечную.

- Я хосю к папе.

Маша присаживается на корточки и треплет Оливку за щечку.

- Папа на работе, солнышко. Но он обязательно приедет к тебе, как только сможет. Поверь, он по тебе тоже очень скучает. Невозможно не скучать по такой куколке.

Оливка всё равно куксится и смешно выворачивает нижнюю губу. Но уже хитро поглядывает на Машу, пытаясь скрыть улыбку.

- Сегодня же репетиция праздника осени в центре. Ты же не пропустишь ее из-за плохого настроения? Будешь готовить сюрприз для папы и мамы?

- Да! – громко и счастливо выкрикивает Оливка, а у меня отлегает от сердца. – Только тсссс, - дочь забавно прикладывает палец к губам, хитро поглядывая на меня. – Не говоли, это же сюлплиз!

- Все, все, ухожу! – посмеиваюсь, вскидывая руки. – До вечера, девочки.

*****

- Спасибо, Дина Алексеевна, - с благодарностью улыбается пациентка, прикладывая ладони к груди. – Будем надеяться, что все у нас получится, и мы вырастим «отличников».

- Вера – это хорошо, - выдыхаю устало и стягиваю перчатки. – Это, считайте, уже полдела. Так, вы продолжайте принимать назначенные препараты, и я вас жду…через пять дней. На двенадцать часов устроит?

- Конечно. Я в любое время готова примчаться. Лишь бы все получилось….

- Настраивайтесь на позитив. До встречи.

Откидываюсь на спинку стула и разминаю затекшую шею. Сегодня хоть и интересный, но сложный день.

- Оля, пригласи следующую, пожалуйста.

- А на сегодня все. Слава Богу, - тихо добавляет.

Улыбаюсь, представляя, как прогуляюсь по улице, забегу в кондитерскую и побалую своих девчонок…

Но кое-кто решает перекроить все мои планы.

В дверь аккуратно стучатся, я не успеваю и рта раскрыть, как в кабинет уверенной походкой входит Клим.

Я рада его видеть, хоть и зла.

Ничего не могу с собой поделать - откровенно любуюсь этим мужчиной. Высокий, красивый, подтянутый. С выразительными глазами и четко очерченными губами, которые постоянно хочется снова попробовать на вкус. Харизматичный и точно знающий, чего хочет. Редкий вымирающий вид.

Но при этом Исаев выглядит уставшим и помятым. Я бы даже сказала, потрепанным. Трехдневная щетина на щеках прибавляет ему лет пять возраста. Рубашка же выглядит так, как будто вообще ее два дня не меняли. Создается впечатление, что Клим все это время обитал где-то на вокзале.

Медсестра что-то роняет, звон разносится по кабинету, и я вспоминаю, где нахожусь. Трясу головой и строго смотрю на Исаева.

Он, в свою очередь, зыркает на Олю. Она у меня девочка понятливая, усваивает все с первого раза. Поэтому сразу идет на выход, буркнув напоследок:

- Если что, я в ординаторской.

- Хорошо. Спасибо, Оля.

Возвращаю свое внимание на Клима. Он спокойно проходит и садится напротив, глядя в упор.

- У тебя что-то срочное.

- Нам нужно поговорить.

Скептически вздергиваю бровь.

- А по телефону или вечером было нельзя? Ты компрометируешь меня в глазах коллег и пациентов.

- Это касается напрямую тебя, - давит голосом, припечатывая к месту темным взглядом. – Твоего графика работы.

Хмурюсь, выпрямляясь и подаваясь вперед. Что ещё задумал?...

- А вот это уже интересно….

Клим вытягивает ноги, с чувством хрустит шейными позвонками.

- Возьми отгулы на пару недель. С завтрашнего дня. Мы летим в Москву. Моя секретарша уже забронировала билеты и отель, - устало, но гордо заявляет.

А я злюсь от такой наглости. Просто возьми и все! И плевать он хотел, что у меня работа, что пациенты! Что, в конце концов, приемы расписаны на месяц вперед! Куча процессов, которые я не могу пустить на самотек!

Хлопаю глазами. Открываю рот и снова его захлопываю. Потому что все, что оттуда рвется, достойно только пьяного сапожника.

И только с третьей попытки нервно выдаю:

- Но я не могу запросто так взять и все бросить только потому, что ты захотел! У меня пациенты, у меня подсадки и стимуляции…Если будущие мамы пропустят назначенный день, то им ждать заново цикл! А это потеря целого месяца, заново гормоны, уколы… Это безответственно!

- Тебе придется договориться с руководством, Дина. В конце концов, незаменимых нет. подсадят несколько головастиков без тебя. Мир не рухнет.

Клим выхватывает из принтера чистый лист бумаги и вместе с ручкой подталкивает ко мне.

- Пиши заявление, Дина. На кону здоровье нашей дочери.

Замираю. Впиваюсь взглядом в строгое лицо. С силой сжимаю ручку в ладони. В мозгу, как яркая вспышка кометы, загорается надежда. А вдруг… Он же обещал….

Ищу в глазах напротив подтверждение своей догадки. Сердце бьется гулко, на разрыв, но я боюсь даже предположить, чтобы не разрушить…

- То есть? – откашливаюсь, прочищая вмиг пересохшее горло. – Ты хочешь сказать…

- … мы едем к пульмонологу Змеенко. Он ждет Оливку на прием, - заканчивает мысль Клим.

- Но как?! Я же столько раз пыталась, искала подход… Стучала во все двери…Я – врач, и у меня не вышло…

- Деньги решают все. Главное, знать, кому заплатить.

Я, не раздумывая больше ни секунды, пишу заявление.