Глава 47

Дина

Смотрю на сияющую и счастливую Оливку, ерзающую в кресле самолета, и ловлю себя на мысли, что готова все простить Климу. За его отношение к дочери. За ее горящие глаза. За ту любовь, которой щедро окружена наша девочка.

Наша принцесса задает тысячу и один вопрос, на которые Клим с честью для него терпеливо отвечает.

- Папоська, это что, вата?

Пожилая пара, сидящая через проход слева от нас, по-доброму улыбается и с умилением глядят на нашу егозу.

- Нет, принцесса, это облака.

Глазки и ротик дочки округляются от удивления. Она поворачивает голову то ко мне, то к отцу. Такая милая и трогательная. Особенно с этими кудряшками, с ободком с бантиком.

- Облака? – подпрыгивает на месте от восторга. - Настоящие? Как в песенке?

- Да, солнышко, - подтверждаю, легонько щелкая ее по носику.

- А можно их потлогать? Папоська, отклой окошко.

Мы с Климом переглядываемся, с трудом сдерживая рвущийся наружу смех.

- Оливка, это невозможно. Иллюминаторы не открываются. В них можно только смотреть, - терпеливо разъясняет Клим.

Оливка расстраивается, но отвлекается на стюардессу, которая разносит напитки. Мы перекусываем, а потом дочь уходит на дневной сон. Так, как всегда мечтала повторить: держа за руку и маму, и папу. Она привычно кладет головку мне на колени и подкладывает ладошку с моей рукой под щечку.

Мы с Исаевым обнимаем наше сокровище почти одновременно, укрывая пледом. Наши пальцы соприкасаются, и по телу пробегают разряды тока.

Вздрагиваю. Тело определенно скучает. Бунтует. С каждым разом находиться рядом с этим мужчиной всё сложнее и сложнее. Сдерживать себя становится невыносимо. По венам разносится жгучее желание, и я ерзаю в кресле, удобнее устраиваясь.

Память так некстати подкидывает турецкие воспоминания о наших горячих ночах. Ловлю на себе заинтересованный взгляд Клима. Его губы плывут в порочной улыбке, и у меня не остается сомнений – Исаев тоже вспомнил.

Смущенно отвожу взгляд, чувствуя, как лицо и шею заливает краской. Закусываю губу и хочу отдернуть руку, но Клим не позволяет, накрыв мою ладонь своей. Слегка сжимает, а потом и вовсе закидывает вторую руку, притягивая меня ближе.

Как будто мы настоящая семья.

- Поспи, Дина, - хрипло шепчет Клим, и меня накрывая осторожно пледом. – У меня запланирована на сегодня плотная программа для нас. Отдохни.

*****

Столица встречает нас снегопадом. Но не лютым, а ласковым. С медленно кружащими красивыми хлопьями. Как в сказках и новогодних фильмах.

- Снееееег! – на всю улицу визжит Оливка от восторга, раскинув ручки в стороны и кружась на месте. Она подставляет личико снежинкам и пытается поймать их языком. Но они лишь забавно путаются в ее кудряшках.

Я могу понять восторг дочери – у нас в городе нет и намека на снег. То, чем припорошило землю дней десять назад, не считается.

Клим ведет нас в Центральный Детский мир. Оливка впадает в щенячий восторг уже на входе – прямо оттуда на нас обрушивается предновогодняя атмосфера, несмотря на то, что до Нового года ещё целый месяц.

Здесь очень красиво. Реализованная мечта не только детей, но и родителей. Такое ощущение, что я попала в сказку. Или в магазин игрушек, в который попал Кевин Мак-Каллистер в Нью-Йорке (прим.автора: имеется ввиду магазин игрушек Данкана из «Один дома-2).

Клим безбожно балует Оливку: покупает ей потрясающей красоты дорогущую куклу и щенка, который безумно похож на настоящего даже по виду и наощупь – издалека не отличить от настоящего шпица.

Мы отмечаем покупки и прилет в Москву вкусным ужином и мороженым в ресторане при отеле. Ожидаемо, что Оливка вырубается моментально. Клим относит ее в спальню в кроватку, а я расслабляюсь с бокалом вина у панорамного окна.

- Спит, - раздается позади будоражащий нутро и душу голос.

Оборачиваюсь через плечо и замираю, как лань в свете фар.

Глаза Клима горят. Порочной страстью. Он оглядывает меня жадно. Тяжело вздыхает. Видно, что сдерживается из последних сил.

Плавной походкой хищника он подходит и обнимает меня сзади. Его руки живут своей жизнью, пробуждая, возрождая и распаляя мое тело. Оно горит и требует большего.

Сдерживаться становится все труднее. Если Исаев и дальше продолжит так напирать, то я сломаюсь. Сдамся на милость победителю.

- Клим, не надо. Я не железная… Но я не хочу так.

- Извини.

Исаев вздыхает, опутывает руками мою талию, кладет подбородок на макушку и качает из стороны в сторону.

- Давай начнем все сначала? Обещаю все оставить в прошлом. За Оливку я давно простил тебе то, что ты вернулась к мужу.

Разворачиваюсь в его руках и запрокидываю голову. Насмешка и раздражение на самоуверенность этого мужчины раздирают меня на части. От справедливого возмездия спасает только то, что Оливка спит в соседней комнате. Поэтому возмущаюсь полушепотом:

- Чего???

- После того, что у нас было, ты вернулась к мужу, - с претензией раскатывает меня Исаев. - Выбрала его, а не меня. А потом поняла, что беременна, и всё же ушла? Так всё было?

Замираю. Я парализована услышанным и теряю дар речи. Когда всё же отмираю, вырываюсь из объятий Клима и отхожу в сторону, запустив пальцы в волосы.

- Нет, все было не так. Совсем не так. Что за бред? Откуда он в твоей голове? Когда мы с тобой познакомились, я уже была разведена. И никогда бы не вернулась к мужу. Даже под страхом смертной казни.

Клим хмурится и требовательно впивается взглядом. Цепляет. Следит за каждой эмоцией. И выжидает. И ни за что не отпустит, пока мы не проясним все до конца.

Вздыхаю.

Похоже, намечается вечер откровений. Что ж, давно пора поставить точку в этом вопросе. Тем более, мы достаточно остыли и готовы услышать правду. Готовы к спокойному и продуктивному разговору. Я надеюсь.

- Расскажешь? – хрипит Клим.

- Только после тебя. Итак, откуда ты узнал, что я была замужем?

Клим поджимает губы, ведет челюстью и смотрит в окно за моей спиной, переносясь в прошлое.