Глава 50

Дина

Перевожу дух. Набираюсь моральных сил. Потому что делиться этим, переживать заново весь кошмар мне до сих пор очень непросто.

Клим глухо матерится и ударяет кулаком по дивану. Его грудь часто вздымается от злости. Мы обнимаем друг друга и поглаживаем, стараясь успокоить. Это нам необходимо. Весь ад ещё впереди.

- Он даже не встал одеться, прикрыться. Разумеется, не признал свою вину и, как вишенка на торте, обвинил во всем меня.

- Мразь, он просто му*к, Дин.…

Киваю, грустно улыбаясь. Сейчас я это понимаю. Тогда все обвинения пропустила через себя.

- Моему мужу не хватало внимания, любви и ласки. И ему пришлось искать все это на стороне. Тратить на это силы и время, вместо того, чтобы прийти домой и получить всё от жены. Мне было так мерзко, так гадко… Я съехала из квартиры в тот же вечер. На развод и раздел имущества подала через день. А потом почти все время лежала на сохранении из-за нервов, которые здорово трепал почти бывший муж. Он, кстати, часто приходил и устраивал скандалы. Не мог смириться с тем, что я бросила его и делю квартиру и машину….

Замолкаю, полностью погружаясь в те дни. Меня колотит мелкой дрожью. Горло и всё тело как будто сковывает колючей проволокой.

- Охрана запретила мужу приходить ко мне. Так он не успокоился, и стал вылавливать меня в коридорах, на прогулке…В одно из таких посещений у меня начались преждевременные роды. Их невозможно было остановить, как бы врачи не старались… Мой мальчик родился на свет весом четыреста шестьдесят грамм и тридцать сантиметров, - эмоции переполняют меня, душат. Я захлебываюсь в своем горе, которое столько лет пыталась пережить в одиночку, но, кажется, так и не смогла. Голос срывается, и сил остается только на шепот. – Он ни разу при жизни не узнал моего тепла, прикосновений. Я не смогла обнять его, покормить грудью. Все, что мне было позволено, - стоять рядом с моим малышом, опутанным трубками, и смотреть, как он борется за жизнь. Все, что было у него, - мой голос. Восемнадцать часов мой сын боролся за жизнь. Восемнадцать часов я стояла рядом. Говорила, пела. И обнимала огромный кувез в надежде, что мой сынок почувствует, что мама рядом и безумно его любит. Что хоть так он примет частичку моего тепла.

С силой вжимаюсь в тело Клима, как когда-то хотела прижать к себе сына. Исаев молчит, но по тому, как он до хруста сжимает мои плечи, я могу понять, что он переживает. Внутри меня – зияющая, пульсирующая болью дыра, которая никак не заживет. Но именно в данный момент Клим пытается стянуть её края, просто подарив мне частичку тепла и свою поддержку.

- Его не стало через восемнадцать часов. На таком сроке у малыша не было шансов, но мой борец подарил мне возможность побыть с ним восемнадцать часов. Я умерла в тот день вместе с сыном. А муж, - выдыхаю со злостью, сжимая кулаки, - он даже не пришёл посмотреть на него. За восемнадцать часов не нашёл возможности. Только напился после, позвонил и рыдал в трубку, что я угробила его наследника. Что я - ничтожество, а не женщина, потому что не смогла выносить и родить здорового ребёнка. Надо ли говорить, что на кремации я была одна?...

Клим кривится и растирает лицо ладонью. Бормочет что-то ругательное. Из-за шума крови в ушах не могу разобрать слов.

Наконец осторожно вскидываю голову и обнаруживаю в его глазах отражение моей боли. Исаев внутри проживает мои эмоции вместе со мной. Сильнее сжимает в сильных руках, как будто хочет выдавить их из меня и забрать себе…

- В тот день он пришёл забрать деньги, свою долю после продажи машины. На тот момент любовница бросила его. Как же, она-то связалась с мужчиной в достатке: большая квартира, престижная машина…А по факту он стал ездить на общественном транспорте и купил себе однушку в эконом-классе. И напоследок выместил на мне злость, рассказав тебе сказку про жену-бл*ь.

Клим морщится от ругательного слова.

- Он ничтожество, Дин. Забудь. Забудь, все, что связано с тем уродом. Все, его больше нет. Он умер. Хватит, солнышко, не мучай себя. Я все понял. Теперь я понял, почему ты так остро реагируешь на ситуацию с Яной. На приступы Оливки. Запомни ты – лучшая мама. Для сына. Для нашей девочки. Ты просто рождена для того, чтобы быть матерью. Ты отдаешь им всю себя, борешься не на жизнь, а насмерть….

- Да, Оливка – мой лучик солнца, - киваю соглашаясь и выдавливая из себя улыбку. - Мой свет в конце тоннеля. Мой смысл жизни. Я не могу ее потерять. Я так боюсь….

- Тшшшш, - как малыша, убаюкивает меня Клим. Его голос звучит твердо и уверенно. – Никто. Никого. Не потеряет. Я не позволю. Завтра сходим к доктору, и он скажет, что всё хорошо. Вот увидишь.

- Я надеюсь….