Глава 51

Дина

- Ну, собственно, я так и думал, - бормочет доктор, перелистывая результаты обследования Оливки. - И анализы это подтверждают….

Мы пришли на повторный прием к доктору Змеенко. И, пока наша дочь ни о чём не подозревая, что-то сосредоточенно рисует в детском уголке, мы с Климом, затаив дыхание, ожидаем вердикта Андрея Владимировича.

Если быть честной, на первом приеме доктор, к которому я грезила попасть, не произвел на меня особого впечатления.

Нет, Змеенко внимательно осмотрел Оливку, с дотошностью изучил её карту. Задал нам с Климом пару уточняющих вопросов о ее младенчестве и приступах.

И выкатил длинный список дополнительных анализов, зачем-то отправил на рентген и пригласил на повторный прием. Не отвечал ни на какие вопросы, заявив, что предположений делать никаких не будет, поговорим обо всем в следующий раз.

Сначала я разочаровалась и расстроилась, но тут же взяла себя в руки: я веду себя, как взволнованная мать, а не как грамотный доктор. Сама же часто отправляю пациентов на дополнительные обследования, чтобы быть уверенной в предполагаемом диагнозе. Поэтому доверилась врачу и просто сделала то, что было велено.

- И что с Оливией?

Голос Клима уверенный и спокойный. Он неспешно поглаживает подушечкой пальца мое запястье под столом, и напряжение меня немного отпускает.

Это наша мини-традиция с недавних пор.

Исаев нашёл этот способ в ночь перед первым приемом, когда от волнения на меня напала бессонница, и я была близка к истерике. Вечером он работал почти до двух ночи и был дико уставшим. Но не пошел спать, а сидел со мной до тех пор, пока я не смогла успокоиться и немного подремать.

И я бесконечно ценю эту его незримую заботу. Наверно потому, что Клим первый и единственный мужчина, который так оберегает меня. И именно в эти дни я начала узнавать его с другой стороны. Сам того не зная, Исаев доказывает, что ему важна не только Оливка, но и я, как личность, важны мои чувства. И их он ставит превыше своих. Клим тоже переживает, хоть старательно это от меня скрывает. Но не «вешает» это на меня, предпочитая со всем справляться внутри. В одиночку.

- Аллергия, - доктор откидывается на спинку кресла и складывает руки перед собой. - В целом, она незначительна и поэтому никак не беспокоит в обычном состоянии. Но проявляется во время снижения иммунитета и при повышении уровня числа бактерии, - постукивает пальцем по верхнему листку в кипе анализов.

Хмурюсь, внимательно разглядывая доктора Змеенко. А на того ли я сделала ставки?...  Какая, к чертям, аллергия?!

- Вы наверно, недоумеваете, причем здесь аллергия, если первый приступ был сразу после рождения? – Андрей Владимирович читает мои мысли. Склоняет голову набок и хитро улыбается.

Мы с Климом переглядываемся и синхронно киваем.

- А для этого я отправил вас на рентген. Смотрите, - Змеенко выводит результат обследования на экран и ручкой обрисовывает: - Это бронхи вашей дочери. Видите? Вся проблема в том, что они очень сужены. Сразу оговорюсь, в этом нет ничьей вины – это врожденная особенность. Случай хоть и редкий, но бывает. В моей практике таких было всего два.

- Но… как же так?! – шокированная и напуганная новостями, хватаюсь за голову. В мозгу хаос из мыслей и картинок будущего нашей дочери: бесконечных приступов, постоянные лекарства, кислородные маски, системы, уколы… Неужели все это нас ждет?!

- Вот и у меня такой же вопрос. Как же так вашему ребёнку ни разу не назначили этого обследования… Хотя я, к сожалению, знаю ответ: у врачей просто не хватило опыта и квалификации, чтобы сложить все факторы воедино.

Мы снова переглядываемся с Климом. В моих глазах мелькает страх, который в который раз парализует голосовые связки и легкие, а у Исаева – озадаченность и непонимание. Он вновь, уже скорее машинально, поглаживает мое запястье и переплетает пальцы. И озвучивает тот вопрос, что гложет нас обоих:

- И что теперь делать? Операцию?

Кошусь в угол, где Оливка, нахмурившись, перебирает карандаши. Дочь чувствует мой взгляд и вскидывает голову. Ослепительно улыбается и срывается с места. Забирается мне на колени и обнимает двумя ручонками, вцепившись, как коала в ствол дерева.

Прижимаю её к себе, обвивая двумя руками. Накрываю всем телом. Вся моя материнская сущность буквально кричит «Не отдам!». Представлю свою девочку на операционном столе, и впадаю в состояние, близкое к панической атаке.

- Что за привычка чуть что, сразу под нож? – добродушно ворчит Андрей Владимирович. – Это крайняя мера. Но уверен, она вам не понадобится, и Оливия приспособится жить как все обычные дети. И впоследствии перерастет приступы. Я выпишу вам лекарство, его нужно принимать ежедневно вплоть до весны. Ингаляции, чтобы расширить бронхи и восстановить слизистую, и ещё кое-какие препараты. Я все подробно распишу в плане лечения. Наша с вами задача – не допустить новых приступов. Да, терапия длительная, и мы будем встречаться с вами каждые полтора – два месяца... Но с каждым разом – всё реже и реже.

- И это…. всё? – неверяще выдыхаю, смаргивая выступившие слёзы. – Просто терапия, и все будет хорошо?

- И море, -улыбаясь, добавляет доктор, с какой-то грустной, даже тоскливой улыбкой разглядывая Оливку. – В вашем случае нужно постараться бывать там не меньше двух раз в год.