Глава 69

Дина

Тревога. Необъяснимая, жестокая. То обжигает, то медленно тлеет внутри вот уже четвертый день.

Нет, ничего не предвещало ее появления, просто я проснулась после обеда, а она уже живет по мне и пускает корни.

Я не могу понять, что происходит. Но от всех эмоций, что бушуют внутри, не могу толком ни есть, ни пить. Меня постоянно тошнит, а голову сковывает боль.

Мой лечащий врач ругается и переживает: даже в лечении произошел откат – я снова периодически кашляю и задыхаюсь.

Я, конечно, догадываюсь о причинах. Но всеми силами гоню эти мысли. Блокирую. Удаляю. Но они, как сорняк после дождя, - упрямо лезут снова.

Всё дело в наших отношениях с Климом. Вернее, в том, что они резко натянулись. Охладели. Вернулись в исходную точку, когда мы только встретились.

Нет, Исаев по-прежнему звонит, переживает. Интересуется моим здоровьем и прогнозами врачей.

Но всё равно кое-что не так.

Взять хотя бы то, что я не разговаривала с Оливкой вот уже четыре дня. Клим скидывает ее фотографии за столом в кафе, из центра, с прогулок, но когда я прошу позвонить по видеосвязи, она то на занятиях, то уже спит.

Я боюсь. Накручиваю себя до предела, придумываю разные ситуации. Одна страшнее другой. Ко мне даже возвращаются кошмары, которые снились первое время, когда я снова встретила Исаева.

И, когда тревожность достигает пика, вспоминаю слова Клима и то, как он относится к дочери. Одергиваю и ругаю себя, что в принципе допустила подобные мысли.

А потом снова кручу мысли, почему Оливка не звонит мне, и тревога возвращается с новой силой. И так по кругу.

На утреннем обходе врач заявляет, что сегодня меня переводят в обычную палату.

И если бы несколько дней назад я скакала до потолка, то сегодня из-за мясорубки в душе встречаю эту новость без должного энтузиазма.

- Вы как будто не рады, Дина.

- Тоскую по дочке, - признаюсь, улыбаясь через силу. – Немного устала в четырех стенах.

- Если честно, персонал клиники тоже устал. От вашего мужа, - усмехается доктор. – Ваш супруг каждый божий день пытается к вам прорваться. Контролирует лечение, как будто сам врач. Так что все вздохнули с облегчением, когда поняли, что вам стало лучше. И теперь Клим Сергеевич сможет вас навещать и отстанет от медсестер и докторов.

Удивленная, я долго перевариваю эту информацию. Мне Клим ничего не говорил о том, что приезжает в клинику. Это что-то же значит, верно?...

- Проходите, располагайтесь, - улыбчивая медсестра открывает для меня дверь палаты. И первое, что бросается в глаза, огромный букет нежно-розовых роз, занимающий весь стол в углу палаты. Аромат цветов мгновенно забивается в ноздри.

- Ух ты….

- Очень красиво, да. Ваш муж хотел превратить палату в оранжерею. Долго ворчал и спорил, когда доктор не позволил.

Прохожу, осматриваюсь по сторонам. Одноместная палата комфорт-класса, больше напоминающая гостиничный номер. Лишь койка с поднимающейся спинкой и пультом для вызова врача напоминает о том, что я всё же в лечебном учреждении.

Несмотря на явные улучшения, я всё ещё быстро устаю. Ложусь на койку, тяжело дыша. Тянусь к мобильному, заботливо оставленному медсестрой на тумбе, и замечаю пропущенный вызов и входящее сообщение от Тины, юриста, которая занимается всеми нюансами касательно удочерения Климом Оливки (прим. автора: у Тины, кстати, тоже очень интересная и трогательная история. Кто ещё не знаком, предлагаю заглянуть – «Бывшие. Я тебя не отпускал»).

Сначала решаю открыть мессенджер. Там пять фотографий какого-то документа. Открываю первую фотографию, и пазл сходится.

«Добрый день, суд вынес решение в нашу пользу – место жительства вашей дочери определено с вами. Копию решения прилагаю», - гласит приписка.

Значит, мне не показалось.

Мне кажется, нет, я уверена, что Клим уже видел это решение. Отсюда и странное поведение, и холодность, и бездна между нами. И то, что я так долго не слышала собственную дочь…

Он что…. мне мстит? Решил увезти и спрятать нашу дочь в наказание?!

Нет, нет, нет!

Он не мог так поступить!

Он же обещал!

В панике набираю Клима. Промахиваюсь и только с третьего раза жму на нужный контакт.

Один гудок, второй, третий….

Не отвечает! Набираю снова. Снова слушаю противные гудки. Снова нет ответа!

Повторяю попытку, но на этот раз Исаев сбрасывает, и следом приходит бездушное сообщение.

«Занят, перезвоню позже».

Меня душат слёзы, которые сдерживать все сложнее и сложнее. Фантазия рисует страшные картинки: как Клим в это время увозит нашу, мою, дочь. Как я безуспешно ищу Оливку по стране. Как меня выпишут из больницы, и я вернусь в пустую квартиру... В которой не будет Оливки. Я не услышу ее голос, не увижу ее улыбку.…

Каждую косточку, каждую мышцу буквально выкручивает от боли. Ломает раз за разом.

Я вою от бессилия в подушку и молочу ее руками. Паника душит меня в прямом смысле слова. Воздуха не хватает, перед глазами темные круги.

- Дина Алексеевна… Дина Алексеевна! – откуда-то издалека доносится обеспокоенный голос медсестры. – Николай Степанович! Тут у Смоленской истерика!

Суета, голоса, укол в руку и блаженная темнота.

Первое, что я ощущаю, когда с трудом разлепляю веки, - на меня пристально смотрят.

Превозмогая слабость, приподнимаюсь на локтях и упираюсь в Клима.

- Ты пришёл…, - вырывается шепотом и с облегчением.

Исаев вздергивает бровь. Его цепкий и внимательный взгляд ощупывает меня.

- Конечно. Я звездец, как соскучился, Дина. Думал, сдохну без тебя.

Решаю не затягивать и задаю вопрос, который вот уже несколько часов вертится на языке.

- Где Оливка, Клим? Почему ты не даешь мне с ней поговорить?

Исаев отводит взгляд в сторону. Поджимает губы ведет челюстью и только потом нехотя признается:

- Оливка у моих родителей.

Сердце пропускает удар. Нащупываю кнопку и приподнимаю спинку койки. Стискиваю в ладонях простынь и буквально умоляю взглядом:

- Клим, я… Ты наверно… уже видел решение суда… Послушай, Оливка, она же маленькая совсем…

Исаев хмурится. Лицо становится жестким, черты заостряются. Медленно, как уверенный в себе хищник, что загнал жертву в угол, упирается локтями в колени и подается вперед.

- Ты о чём, Дина? – тихо проговаривает каждое слово.

- Не отнимай у меня Оливку. Пожалуйста… Я… Не собиралась лишать тебя дочери, но не могла поступить по-другому. Пожалуйста… Поверь.

Закашливаюсь. Задыхаюсь. В уголках глаз собираются слёзы и стекают по щекам.

От пелены перед глазами я не вижу, но чувствую справа движение. Клим осторожно подсаживается на край койки. Переплетает наши пальцы, бережно утирает слёзы.

- Пипец, конечно, ты обо мне высокого мнения….

Обессиленная, утыкаюсь лбом в его плечо и тяжело дышу. Как загнанная лошадь. Со свистом, щедро орошая рубашку Исаева. Клим прижимает мою голову к своему плечу, перебирая пряди. Шепчет что-то, но я не могу разобрать из-за стучащей крови в ушах.

- Пойми, на тот момент я не знала тебя, - всхлипываю, комкая ткань рубашки. - Не знала, какой ты отец, не знала, как ты поведешь себя…Первое время мне снились кошмары. Что ты с Яной уводишь Оливку. Я пыталась догнать вас, но вы все время удалялись и в итоге исчезали. Я просыпалась вся в слезах. Неделю не могла толком спать…Я просто боялась потерять своего ребёнка. Снова.

- Дина, Дин…. Успокойся, - Клим осторожно отстраняет и пытливо заглядывает в заплаканные опухшие глаза. - Погоди…. Ты что, подумала, я разозлился и решил отобрать у тебя Оливку и поэтому отвёз её родителям?